Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle" - Страница 171

Джейсон почувствовал, что ноги его едва держат. Тяжесть слов Прим была почти физической, давящей, невыносимой… Он читал их и словно заново переживал всю боль от предательства, совершённого Дэниелом.

Да, он жил во лжи. Но что толку знать правду — правда не освободит его.

Раздался громкий стук в дверь. Джейсон вздрогнул от неожиданности. Он хотел ответить, что сейчас спустится, но горло будто перехватило тесным обручем. Он не мог выдавить ни звука.

Ему надо идти. Выкинуть письмо и спуститься вниз.

В дверь снова постучали и что-то спросили на французском — Джейсон не разобрал. Он наклонился за упавшим листком, но вместо того, чтобы поднять его, тяжело, как подкошенный, опустился на пол сам.

«Он купил тебя… ты принадлежишь ему». Наверное, легче и проще было бы с самого начала знать. Зачем он обманул его? Зачем заставил полюбить себя? Зачем заставил поверить? Зачем были нежность, забота? Зачем? Зачем?!

Ужасная, пустая, бессмысленная жизнь… Боль и безысходность сворачивались в груди в тугой, горячий клокочущий комок. Джейсон почувствовал, как из груди рвутся мучительные судорожные рыдания.

***

Астон уже в третий раз посмотрел на часы и бросил вопросительный взгляд на спустившегося со второго этажа Гартнера.

— Ну что? Долго нам ещё ждать? — в его голосе явственно чувствовалось раздражение.

Гартнер поёжился, хотя и знал, что злость хозяина направлена вовсе не на него.

— Я постучал. Мсье Коллинз не отвечает.

— Вам надо было зайти! — возмущённо фыркнула Камилла. Она специально вышла, чтобы проводить мужа перед отъездом, и теперь она, Дэниел, Эдер и ещё несколько человек охраны стояли в вестибюле и ждали, когда этот проклятый секретарь соизволит спуститься вниз.

Гартнер на секунду замялся:

— Но, мадам, мы не можем входить…

— Я схожу за ним, — вызвался Эдер, заметив, что обстановка накаляется.

Задержка Коллинза на три минуты была пустяком, но учитывая его напряжённые отношения с Астоном и присутствие Камиллы, всегда остро реагировавшей на любые действия секретаря, всё это могло закончиться очень неприятно.

— Не надо, — приказал Астон, избегая смотреть как на Эдера, так и на жену.

Он бросил взгляд на лестницу, словно давая Джейсону последний шанс появиться. Когда этого через минуту всё же не произошло, он проскрежетал сквозь зубы:

— Мне надоели эти выходки!

Рассержено дёрнув головой, Астон сам пересёк холл и быстро поднялся по лестнице. По резкости его движений было видно, что он очень зол.

Камилла только пожала плечами, но Эдер заметил в её глазах мрачное удовлетворение. Она ждала, что недовольство мужа секретарём рано или поздно достигнет таких пределов, что он наконец избавится от бывшего любовника. Эдеру казалось странным, что эта умная вообще-то женщина никак не могла понять того, что Джейсон вовсе не надеется вернуть себе привязанность Астона и не вынашивает в отношении него никаких тайных планов, кроме разве что плана сбежать. Всё, что делал Коллинз, Камилла воспринимала как попытки привлечь внимание её мужа и вновь вернуться на прежнее привилегированное положение.

Стучать в дверь Астон даже не стал: холодная враждебность Джейсона и постоянное неповиновение в мелочах долгое время выводили его из себя. Он долго сдерживался, терпел и жалел вздорного мальчишку, но демонстративное проявление неуважения к нему переходило всякие границы.

Он ворвался в комнату и, сделав два решительных шага, чуть не наткнулся на сидевшего на полу в какой-то странной неудобной позе Джейсона.

— Чем вы тут занимаетесь?! — прогремел рассерженный голос Астона. — Сколько можно…

Он осёкся, заметив наконец, что спина Джейсона едва заметно вздрагивает, словно от плача, а лицо закрыто руками. Астон поднял лежавший на полу лист бумаги и пробежал по нему глазами. Он схватил второй, скомканный и надорванный.

— Я уничтожу эту гадину! — произнёс он, отбрасывая письмо в сторону. — Найду, где бы она ни пряталась.

Он опустился на колени рядом с Джейсоном и положил руку ему на спину, несмело погладив:

— Джейсон, не надо… Она не стоит этого.

Плач был неуправляемым, почти истерическим, и Астон понимал, что причина его — вовсе не письмо. Оно лишь оказалось последней каплей. Причина — все эти мучительные месяцы жизни рядом, когда они причиняли друг другу боль, осознанно, жестоко. Для Джейсона это было слишком тяжело.

Дэниел немного развернул его к себе и обнял, пытаясь успокоить:

— Тихо, тихо… Я… мы что-нибудь придумаем. Так не может продолжаться вечно. Не плачь, пожалуйста! Ты же знаешь — я всё для тебя сделаю, всё что угодно.

Ему показалось, что у него сердце разорвётся в груди то ли от радости, то ли от боли, то ли от отчаяния, когда Джейсон вместо того, чтобы вырваться из его рук, вдруг прижался к нему и уткнулся мокрым лицом ему в грудь. Но рыдания не прекратились, а стали лишь сильнее, такие же судорожные, беззвучные, страшные.

Джейсон не мог их остановить. Они шли откуда-то из глубины, опустошая его душу и выворачивая её наизнанку. Он прижался к Дэниелу, схватился за него, словно ища помощи. Его палач был единственным хоть сколько-нибудь близким человеком. Больше у него никого не было. Больше никто не понял бы его слёз. Во всём огромном мире…

Во что они превратили свою жизнь? Они соревнуются в том, как посильнее унизить друг друга. Спят чуть ни с первыми встречными, с людьми, до которых им нет никакого дела, с теми, кто может лишь на минуты утолить жажду физического контакта — всё ради того, чтобы забыться и утопить в забвении память о том, что было раньше… О том, что было между ними раньше.

Рука Астона ласково, успокаивающе гладила его по спине, а низкий, такой знакомый голос шептал:

— Не надо, хватит… Все это в прошлом. Я люблю тебя. Прости меня, умоляю, прости меня. Что мне сделать, чтобы ты простил меня?

Джейсон сквозь слёзы сдавленно простонал:

— Зачем?! Зачем ты сделал это? Зачем? Я бы и так… я бы всё равно… я бы любил тебя. Я бы любил тебя всю жизнь…

Астону показалось, что ему в сердце вонзилось раскалённое острие, и каждое следующее слово будто проворачивало его и погружало глубже.

— Я не знаю, господи, я не знаю! — произнёс он, прижимаясь губами к макушке Джейсона, вдыхая такой знакомый тёплый запах. — Я не думал, что… Но потом… Когда я пришёл к тебе, и ты потом заплакал, а я обнимал тебя, я понял… Я понял, что для меня нет уже пути назад.

***

Астона не было уже чуть ли не десять минут.

Камилла с оскорблённым и высокомерным видом сидела на диване. Эдер с непроницаемым лицом стоял рядом, глядя то на лестницу, то на высокий сводчатый потолок, то на часы: если они поторопятся, то ещё успеют вылететь в назначенное время.

Сверху послышался звук закрывающейся двери, шаги, и наверху лестницы показался Дэниел. По его лицу невозможно было угадать, что произошло между ним и Джейсоном. Он спустился вниз и сказал:

— Отложите вылет на полтора часа.

Камилла, услышав это, резко поднялась на ноги и, рассерженно вскинув голову, скрылась за дверями гостиной. В тяжёлой тишине стук её высоких каблуков по мраморному полу прозвучал мрачно и зло, почти угрожающе.

Помедлив несколько секунд, Астон развернулся и пошёл за ней.

Глава 66

Лондон, июнь 2010

Джейсон перевернулся на спину и прикрыл глаза. Чудесная убаюкивающая истома после оргазма… Его левая рука чуть сдвинулась в сторону, нащупав рядом чужую ладонь, широкую, горячую, тоже расслабленную. Он тихонько пожал её пальцами.

— Ты не уснёшь? — спросил его Стюарт.

Джейсон, не поворачиваясь к нему и не открывая глаз, произнёс хрипловато и лениво:

— Я бы мог, день был тяжёлым. И насыщенным, — по его губам пробежала лёгкая улыбка. — Ты против?

— У меня на тебя кое-какие планы, — ответил Стюарт, приподнимаясь на локте и проводя пальцем по мерно вздымающемуся плоскому животу Джейсона.