Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle" - Страница 240

Глава 84

Биддефорд, июнь 2012

Джейсон выписал на листок несколько телефонов. Звонить он начнёт завтра.

На этой неделе он окончательно решил, что ему нужно снять офис. До одного из бизнес-парков от его дома было буквально семь минут езды по прямой, оставалось только узнать стоимость. Вряд ли это будет очень дорого: ему нужно буквально одно помещение, чем меньше, тем лучше. И чем тише, тем лучше.

Тихая, спокойная и размеренная жизнь Джейсона закончилась в середине февраля с рождением ребёнка. Кто-то его, помнится, уверял, что совсем маленькие дети только и делают, что спят: едят, а потом сразу спят. Может быть, чьи-то маленькие дети поступали именно так, но только не Дилан. Он кричал, завывал и скандалил, если только не ел — тогда наступали двадцать минут тишины. Накричавшись за день и вымотав родителей и няню, он засыпал около восьми вечера и не доставлял особых хлопот до утра, по крайней мере, отцу. Рэйчел приходилось вставать каждые два-три часа и идти в детскую кормить. Джейсон предложил поставить кроватку в их спальню, чтобы ходить было ближе, но Дилан начал просыпаться каждые сорок минут, за что и был возвращён обратно в свою комнату.

До родов они с Рэйчел договаривались, что Джейсон резервирует себе для работы пятьдесят часов в неделю. В это время он будет находиться в кабинете, и его никто не будет отвлекать. Предполагалось, что Рэйчел справится с ребёнком одна — с небольшой помощью няни, которая должна была приходить на четыре часа в день. В итоге — Джейсон специально засекал — на работу ему оставалось не больше пяти-шести часов в день. Стоило уйти няне, как ему приходилось бросаться на подмогу Рэйчел в схватке с маленьким чудовищем. Даже няня, немолодая уже женщина, повидавшая десятки детей, говорила, что до встречи с Диланом она не подозревала, что новорождённые в состоянии не спать по столько часов подряд. Если бы он мог бодрствовать молча, это было бы полбеды, но малыш почти не переставая плакал.

В трёхнедельном возрасте его даже отвезли на полное обследование в Портленд (почти целый день тишины), но ничего необычного не обнаружили. Врачи советовали ждать ещё несколько месяцев и надеяться, что это само собой пройдёт.

Первые три с половиной месяца жизни Дилана дались им очень тяжело. Джейсон, впервые увидев ребёнка, испытал что-то вроде прилива счастья и умиления и ещё гордости от осознания, что вот это маленькое существо — твоё. Но когда он познакомился с сыном поближе, то усомнился в своей способности проникнуться к нему любовью. Даже чувства Рэйчел к ребёнку подверглись серьёзным испытаниям. Просыпаясь утром от писка, доносящегося из детской, они оба, понимая, что их ожидает в ближайшие часы, думали только об одном: скорее бы наступил вечер.

И дело было не в том, что они мало любили Дилана, или были плохими родителями, или не были готовы ими стать, — просто, по выражению няни, это был «сложный ребёнок».

Все долгие месяцы беременности Рэйчел почти не обращала внимания на особенности своего положения, частенько недоумевая, чего все так жалуются. Чувствовала она себя превосходно, разве что спать хотелось больше обычного. «Не ощущаю себя беременной», — говорила она.

Когда они с Джейсоном начали посещать занятия для будущих родителей, то стало заметно, что они относятся к грядущему событию не так трепетно, как многие другие. Они хотели ребёнка и ждали, но это не могло заставить Джейсона ежеминутно прикасаться к животу жены, поглаживать его и тем более с ним разговаривать. Рэйчел даже отдельно поговорила с инструктором курсов на эту тему. Та её успокоила:

— Далеко не все мужчины разговаривают с младенцем в животе. Даже женщины не все. Вот ты сама разговариваешь?

— Вообще-то, нет, — призналась Рэйчел.

Инструктор только пожала плечами.

— Вот видишь. Это не говорит о том, что вы не хотите ребёнка или не любите его. Это всего лишь особенности темперамента и психики.

Джейсон был согласен с этим. Он не представлял себя шепчущим нежности над животом Рэйчел, даже если бы долгие годы мечтал о ребёнке. Но не стоило отрицать и очевидных вещей, списывая всё на психологию: для них обоих беременность оказалось неожиданной, и они были плохо готовы к появлению малыша. У них складывалось ощущение, что Донна ждёт его гораздо больше, чем они сами.

Большинство пар на занятиях собирались идти на роды вдвоём, но Рэйчел этого не хотела и предпочла доулу, которую потом долго выбирала. Джейсон был бы не против присутствовать в палате и поддерживать жену, но Рэйчел сказала однозначное «нет».

Идиллического семейного счастья у них не складывалось. Они были хорошей парой, подходящими друг другу людьми, страстными любовниками, но не самыми лучшими мужем и женой. Они жили вместе и официально скрепили свои отношения для того, чтобы вместе растить и воспитывать ребёнка, но это до сих пор напоминало именно сожительство двух независимых людей, а не настоящую семью. Джейсон с самого начала знал, что всё так и будет; Рэйчел же надеялась, что чувства между ними разовьются и окрепнут. Её ждало разочарование: лишь её чувства крепли и развивались. Джейсон оставался на той же далёкой и ни от кого не зависящей территории, где был и раньше. Он испытывал к жене симпатию, лёгкую привязанность и желание, но не любовь и не то заветное чувство близости, которое заставляет говорить другому: «Я хочу провести с тобой всю свою жизнь». Рэйчел это понимала.

Её разочарование никогда не прорывалось в упрёки — но лишь пока всё было хорошо. С появлением ребёнка жизнь поменялась: постоянная физическая и эмоциональная усталость, невозможность расслабиться и отдохнуть, недостаток сна, накапливающаяся раздражительность, сомнения в том, что они могут стать хорошими родителями — всё это сказывалось на отношениях не лучшим образом. Джейсон не обращал внимания на то, что Рэйчел иногда срывалась и начинала кричать на него из-за какой-нибудь ерунды. Он понимал, что ей приходится ещё тяжелее, чем ему самому. Она же иногда по целым дням дулась на него из-за того, что он в очередной раз просил дать ему спокойно поработать.

Он знал, что ей, убегавшейся и уставшей, его попытки уединиться в кабинете и отсиживаться там казались проявлением нелюбви и равнодушия, почти что предательством, но что он мог с этим поделать? Бросить работу? Мысли о том, что ему надо снять маленький офис, посещали его давно, но он всё откладывал принятие решения, представляя, как отнесётся к этому Рэйчел: как к желанию облегчить свою участь, бросив жену на произвол судьбы.

В мае Дилан начал спать днём, давая матери передышку. У него выработался режим, и этому режиму подчинялся весь дом. Он просыпался в семь, спал с десяти до двенадцати, потом ещё раз — с двух до пяти, а в девять отправлялся на ночной сон. Атмосфера в доме начала постепенно улучшаться, но Джейсон не отказался от намерения работать вне дома. Тут всё равно было тяжело сосредоточиться: стоял шум и гам, и даже если Рэйчел и не просила его помочь, он часто сам выходил из кабинета узнать, что такое случилось и почему ребёнок, не переставая, плачет уже десять минут.

Когда он объявил о своём решении снять офис, они опять поссорились. До рождения ребёнка у них не бывало ссор, только споры, и те редко и на незначащие темы вроде выбора цвета стен в детской, под которую переделывалась вторая спальня, или заказа коляски. Рэйчел захотелось какую-то особенную шведскую коляску, которую в Штатах было не так-то просто купить, и стоила она, по мнению Джейсона, дороговато: почти тысячу долларов. В таких спорах Джейсон обычно уступал — ему не были принципиальны ни цвет стен, ни коляска, ни автомобильное сиденье, ни тип утеплителя в детском зимнем конвертике. Единственным сколько-нибудь серьёзным камнем преткновения стал выбор имени ребёнка после того, как им на УЗИ сообщили, что будет мальчик.

Рэйчел составила список имён, которые нравились ей. Джейсон должен был выбрать из него наиболее симпатичное ему. Вечером они уселись на диван в гостиной и начали обсуждение: