О, этот дивный, юный мир (СИ) - Абердин Александр М. - Страница 76

Викторки так и не изменили своего внешнего вида по той причине, что только такой могла быть компоновка МГ-двигателя и тут уже ничего нельзя было поделать. Зато Искандер Рискиев сумел-таки сконструировать МГ-двигатели диаметром больше двух метров двадцати сантиметров и теперь выпускались шары размером ещё и в три с четвертью и четыре с четвертью метра, что позволяло строить викторки длиной в сорок пять и шестьдесят три метра. На большее его пока что не сподобило, но большие викторки уже могли запросто брать в пассажирском варианте на борт двести двадцать пассажиров и это были сегодня самые быстрые космические корабли, которые долетали с Виктории до Земли всего за девять дней.

Большие викторки в своём военном варианте, которые назывались лёгкими крейсерами типа «Виктор» или попросту викторами, являлись самыми лучшими боевыми космическими кораблями, с которыми не мог соперничать больше ни один тип боевых космических кораблей. Они производились только на космоверфи «Искандер» на Викторе и стоили очень дорого, но именно их желал закупить себе любой космофлот. Ну, это было вполне понятно, ведь на викторах можно было уже не беспокоиться о том, что корпус твоего корабля не выдержит нагрузок при входе в атмосферу или того хуже, жесткой посадки. Новые корпуса викторок выдерживали всё, что угодно и потому все они были просто нарасхват начиная от роскошных космояхт, как правило малых викторок, стоивших тем не менее просто бешенных денег, и заканчивая посудинами для космических бродяг, а это были в основном большие викторы и средние викторки.

Своим открытием Искандер Рискиев сделал то же самое, что некогда сделала великая пятёрка, — изменил представления человеке о себе и галактике. Если Эру Звёздной Экспансии вполне справедливо считали эрой продолжающегося насилия государства над человеком, то его МГ-двигатель и викторки окончательно освободили людей и теперь началась эра свободного звездоплавания. Ну, а выразилось это в частности ещё и в том, что прямо в космосе, различных звёздных системах, планеты которых вообще не годились для колонизации, на малых планетах, лишенных атмосферы, но обладающих огромными запасами водяного льда, стали расти, как грибы после дождя, космические фактории. Смекалистые люди поступали очень просто, брали в руки галактический атлас, на котором были указаны все основные космические маршруты, выбирали самые оживлённые направления и тут же во всеуслышанье заявляли, что там-то и там-то они собираются поставить новую космическую факторию, способную качественно обслужить космических бродяг.

После этого они покупали за гроши у военного космофлота самое здоровенное и древнее космическое убоище, которое тот и рад бы пустить в переплавку, да, металлурги от него нос воротили, мол на таком металлоломе и разориться недолго, после чего битком набивали его трюмы всем необходимым и договорившись с дружной командой роботов-ремонтников, перегоняли посудину на указанное во всех газетах место и там ставили её на последнюю, вечную стоянку. Роботы в считанные месяцы превращали списанный корабль в отличный космический отель, налаживали добычу льда с целью получения воды, кислорода и водорода, и эта никому не нужная ранее звёздная система моментально оживала и в первую очередь туда направлялись на викторах и средних викторках космические старатели, чтобы прошерстить астероиды, а также все те планеты, которые там имелись. Игра в эту старательскую рулетку, как правило, стоила не только свеч, но и давала просто сказочные барыши, ведь как викторы, так и викторки были оснащены самыми лучшими изыскательскими сканерами, а потому с их помощью отыскать иголку в стоге сена было плёвым делом и не занимало много времени.

Однако, все заслуги почему-то приписывались Виктору, а не Искандеру Рискиеву и Алексею Кабанову, которым принадлежала космоверфь на Викторе. Причём «заслуги» эти были в кавычках, так как именно за то, что уже десятки миллионов людей сделались космическими бродягами, Виктора Боброва больше всего костерили в прессе. Если раньше желтая пресса на Земле и ещё нескольких планетах расписывала в красках, к какому кошмару может привести появление роботов и выпускала в полёт утку за уткой, рассказывая о страшных детищах секретных научных лабораторий, то теперь они переключились на новую тему и стали писать о космических пиратах и их зверствах. Правда, сами космические старатели, торговцы и просто маркитанты, грозились как-нибудь собраться всей толпой, прилететь на Землю и ввалить хороших кундюлей этим писакам. Виктор как раз прочитал с десяток выдержек из подобных опусов, когда в его кабинет вошел Роман, старший сын Полковника, который за последние пятнадцать лет вырос в крупного и очень талантливого руководителя и даже стал Главным секретарём его администрации. Прямо с порога он воскликнул весёлым голосом:

— Дядь Вить, всё, твой последний рабочий день окончен и ты уже три минуты, как находишься в трудовом отпуске!

— С чего это так, Ромка? — Удивился Виктор — Ведь ещё только начало второго и до конца рабочего дня много времени.

— А с того, дядь Вить, — Заявил Роман — Завтра у нас праздник, день совершеннолетия Виктории, и мы решили, что сегодня работаем до обеда. Так что давай, вставай и пошли к праздничному столу, мы решили торжественно отметить твой первый отпуск за все эти годы. Да, кстати, пока мы ещё не надрались по этому поводу, патент на управление колонии отдай, а то я послезавтра не смогу заступить на должность временного управляющего, да, и завтра всякое может случиться, что потребует от меня срочных и неотложных руководящих указаний, а очень многие без твоей электронной подписи просто не пройдут.

Виктор кивнул головой и снял с шеи патент, с которым никогда не расставался. Правда, в отличие от Большого Кулона Жизни патент он на ночь с шеи всё же снимал и клал возле кровати на тумбочку на специальную подставку, с которой взять его мог только он. Протянув золотистую прямоугольную пластину Роману, которого он сам же и назначил вопреки мнению Совета колонии временным управляющим на период своего отпуска, Виктор сказал ему наставническим тоном:

— Рома, прежде чем что-либо начнёшь делать, семь раз отмерь, а потом подумай, будет ли всё, что ты намерен сделать, по-честному, ну, а на счёт твоей затеи с роботами, которых ты готовил к работе в большом космосе, я подумал и так скажу, начинай, дело стоящее, только Бога ради, не скупись на викторы даже тогда, когда команда соберётся всего из дюжины парней.

Беря патент из рук Виктора, Роман ответил:

— Вообще-то я с тобой согласен, Виктор, осталось только вдолбить в их железные головы с термоядерным реактором вместо мозгов, что они нам куда дороже всех викторок и викторов вместе взятых и это для нас не будет обременительным. — Немного помолчав, он спросил — Дядь Вить, может быть вы всё-таки останетесь и полетите послезавтра? Знаешь, я ведь не за себя прошу и даже не за всех викторианцев. Понимаешь, рыцари Радуги хотят устроить в честь вас всех торжественный приём и будут ждать вечером и вдруг такой облом. Оказывается те, благодаря кому состоялась Виктория, взяли и свалили с планеты в ночь перед её совершеннолетием. Это будет нечестно по отношению к тридцати семи миллионам гостей Виктории.

Виктор потупил взгляд и шумно засопел. Больше всего в своей жизни он не любил всякие торжества и любые славословия в свой адрес, но Роман был прав. Всё, что они собирались сделать сегодня, а именно, тайком, никого об этом не известив, смыться с планеты, чтобы отправиться в дальний поиск, выглядело очень большим свинством по отношению к гостям Виктории, о чём он почему-то не подумал. Посопев немного, он спросил:

— Рома, ну, и сколько дней всё это продлится, если мы всё-таки останемся? Надеюсь не двадцать один день?

Роман не выдержал, крепко обнял лучшего друга своего отца, которым он считал не только своим лучшим другом, но и вторым отцом, крепко хлопнув по спине, отстранившись сказал:

— Нет, дядь Вить, клянусь, тебе придётся помучиться всего три дня. Ну, а после этого, утром четвёртого, я вас всех даже в смерть пьяных затолкаю в викторы и пинками вытолкаю в этот ваш идиотский, тридцатисуточный полёт.