О, этот дивный, юный мир (СИ) - Абердин Александр М. - Страница 83

Минуты три викторы заливали все окрестности целительными радужными лучами, которые хорошенько напитали своей удивительной энергией всё живое вокруг в радиусе километров в десять, не меньше, после чего крейсера стремительно взлетели на пятнадцатикилометровую высоту и бросились врассыпную. Орлы остались и продолжили наблюдение. Обе враждебные стороны сразу же почувствовали на себе благодатное воздействие радужных лучей. Хотя эта планета и находилась в Бог весть какой дали от Виктории, излучатели Кандиса и здесь действовали безукоризненно и первое, что почувствовали лидарнийцы, это необычайный подъём сил, приятную прохладу и лёгкость во всём теле, а также здоровый аппетит, который всё увеличивался и увеличивался. Руки солдат сами собой потянулись к вещмешкам, в которых лежал сухой паёк, выданный им на три дня, и они принялись вскрывать своими тесаками консервные банки, разрывать бумажные упаковки с хлебом и на смену артиллерийской канонаде пришло дружное чавканье.

Офицеры, которых также внезапно одолел голод, даже не стали никому и ничего говорить, а присоединились к своим подчинённым. Свой сухой паёк солдаты запивали специальным отваром лекарственных трав и фруктов из литровых фляжек, но вовсе не он возымел своё действие. В организмах лидарнийцев включились все дремлющие механизмы самолечения и регенерации тканей, а потому небольшие раны и ссадины, старые шрамы и все прочие болячки рассасывались и исчезали с необычайной скоростью и даже более того, морщины на лицах ветеранов разглаживались и они молодели прямо на глазах, что было особенно поразительно. Примерно часа три обе армии только и делали, что непрерывно ели, что вовсе не было удивительным. Так всегда бывало после первого мощного облучения пациента излучателем Кандиса. Повара моментально затопили походные кухни, вскрыли бочки с солониной, распороли мешки с крупой и наварили каши на всю армию целых три раза подряд.

В общем за каких-то четыре часа первый этап массового исцеления и омоложения завершился, но весь процесс на этом вовсе не прекратился. Залечив в себе самые острые болячки, организм каждого лидарнийца взялся за себя всерьёз, на более тонком уровне и одновременно начался процесс регенерации органов и частей тела, что некоторые из них, в первую очередь военные медики, которые уже приготовились ампутировать конечности, заметили первыми. Именно они, громко выражая своё возмущение произошедшей здесь трагедией, бросились на поле к тому месту, где ещё совсем недавно стояли спустившиеся с неба белые корабли и стали шарить в траве, стремясь найти хоть что-то.

Довольно скоро они нашли оплавленные осколки необычайно лёгкого металла, но на них они не реагировали так импульсивно, как на стереопортрет Маши Гагариной с двумя внучками, вставленный стеклянную пластину с отогнутой внизу подставкой, который совершенно не пострадал. По щекам высокого лидарнийца, в волосах которого исчезала последняя седина, до этого момента он был уже пожилым человеком с совершенно седой головой, тут же потекли слёзы. Вскоре к этому месту прискакала группа офицеров в синих и бирюзовых мундирах, а вместе с ними и оба генерала, военврач протянул им портрет и яростно жестикулируя разразился громкой, гневной речью, отчего все офицеры, а вместе с ними и генералы, потупили взоры. Похоже, что после всего того, что с ними случилось, желание воевать у них пропало окончательно, да, и снаряды к пушкам у них закончились, а какой дурак станет воевать без артиллерии?

Виктор в принципе остался доволен результатами этого довольно продолжительного боя. Конечно, было бы куда лучше сразу же установить дружеский контакт, после чего в доказательство своих добрых намерений облучить все излучателями Кандиса, но как случилось, так случилось. Во всяком случае благом было и то, что обе армии хотя и не сразу, но всё же развернулись и потопали каждая в свою сторону. Похоже, что будучи молодыми и полностью здоровыми, лидарнийцы уже не так хотели воевать, как прежде. Трофеи в виде дюжины осколков величиной в ладонь, они разделили поровну, а портрет Машеньки взяли себе бирюзовые, но перед этим он был сфотографирован. С обоих сторон в каждой армии насчитывалось по доброму десятку фотокорреспондентов со здоровенными фотоаппаратами на деревянных треногах и они сделали не один десяток снимков каждый, так что уже довольно скоро эти фотографии должны будут появиться в газетах с обоих сторон. Как же, действуя совместно вчерашние противники вдребезги разнесли корабли пришельцев из космоса и после этого победители разом помолодели в течении каких-то считанных часов и забыли о всех своих болячках, правда, при этом прикончили трёхдневный запас провианта.

Когда Виктор окончательно убедился в том, что на этом начавшаяся было война закончилась, он попрощался с роботами, оставшимися на борту «Серебряного сокола» и направился из пилотской рубки в трюм. Он не стал улетать слишком далеко от этого места и удалился всего километров на полтораста к северу, чтобы спрятавшись в большом облаке, медленно летящем над лесными просторами, понаблюдать за всем. Остальные крейсера давно уже разлетелись во все стороны, заняли точно такую же выжидательную позицию, но ни один из исследователей ещё не покинул борта. Все прекрасно понимали, что первым ступить на поверхности Лидарны должен был Виктор Бобров. Ну, а он подошел в своему «Рейнджроверу», улыбнулся Миле и Саше, сидевшим верхом на скутерах, и сказал:

— Ребята, мы пошли на посадку. Выбирайте себе места для высадки как можно дальше друг от друга в самых безлюдных местах и начинаем работать. В первую очередь нам нужно набрать базу данных для лексического анализа местных языков. Запомните, их вполне может быть не один и не два десятка. В общем работаем, ребята.

Он сел за руль бимобиля, захлопнул дверцу и нажав на кнопку пульта дистанционного управления привёл в действие механизм шлюза. За всё то время, что по ним стреляли из пушек, Бинго и Ларри вместе с Милой и Сашей чего только не натолкали в вездеход, выбросив из него большой контейнер с харчами, но оно было и к лучшему. Это позволяло им сразу же перейти на местные продукты питания, а они оказались вполне съедобные. Как только шлюз открылся, вездеход, а вслед за ним два больших скутера тотчас вылетели наружу и понеслись с неба к поверхности планеты. Там, внизу, через лес тянулась практически неразличимая сверху лесная дорога, однако нанесённая на карту потому, что сканеры сумели её хорошенько разглядеть, которая вела к какому-то хутору. Именно с него Виктор и хотел начать своё знакомство с Лидарной. На хуторах народ обычно куда более миролюбивый и добрый, чем в больших городах.

Пробив кроны высоких, раскидистых деревьев лиственной породы, они спустились к самой дороге и замерли. Тотчас с крыши вездехода сорвались два съёмочных монитора и встали перед ним, так что Виктору пришлось выходить из «Рейнджровера» под прицелом видеокамер. Он открыл дверцу, спрыгнул с подножки на дорогу и весёлым голосом сказал:

— Господа, я рад сообщить вам, что стою на поверхности планеты Лидарна. Прошу отметить особо, господа, планеты населённой разумными существами, цивилизация которых достигла весьма высокого уровня развития и готова к контакту.

С чего это он сделал такой вывод, Виктор объяснять не стал, но вслед за этим его вездеход опустился на дорогу, а затем то же самое сделали Мила и Саша. Девушка сбросила с головы серебристый толстый капюшон защитного нанокомбинезона, который мог превратиться в прочный защитный шлем, и сказала:

— Пахнет хорошо. Сразу чувствуется, что деревья и кустарники в этом лесу не ядовитые.

— Как и трава, Милка. — Сказал Саша и спросил — Дядь Вить, можно мы поедем вперёд? Чего нам сзади пыль глотать?

Виктор кивнул головой и ответил:

— Можно, только не летите, как угорелые, и не устраивайте гонок. Поезжайте со скоростью пятьдесят километров в час. Всё равно нам спешить некуда.

Парень и девушка дружно закивали головами и бросились к своим скутерам. Перелетев через вездеход, они опустились на дорогу и покатили по ней на минимальной скоростью. Виктор тоже сел за руль и поехал вслед за ними, держа дистанцию в десять метров. Дорога не выглядела слишком уж наезженной, но это всё-таки была дорога и она вела к жилью. До хутора было семнадцать километров восемьсот метров, то есть до большой поляны в лесу, на которой он стоял. Тихо шурша шинами, два скутера и вездеход, который едва вписывался в габариты дороги, поехали вперёд. Лес вокруг хотя и не был переполнен живностью, как на Виктории, в то же время и не пустовал. В нём то и дело перелетали с ветки на ветку крикливые и довольно крупный птицы с ярким оперением, мелькали то справа, то слева не сильно крупные зверьки, в общем это был вполне нормальный лес.