Жажда всевластия - Синицын Станислав - Страница 49

Обладатель серой тройки вежливо суховато улыбнулся, и его лицо в этот момент почти ничем не отличалось от маски придворного, под редкий стук барабана и тоскливые протяжные вскрики сосредоточенно шевелившего на сцене веером. Неправильная искорка, почти, правда, незаметная, забилась в глазу с черной радужкой — текст и образы пронеслись на фоне уставленного закусками столика.

— Ваше предложение будет рассмотрено. По истечении суток мы дадим ответ. — Прозрачные створки расступились, выпуская собеседников. Публика оживленно аплодировала, а на сцене вот-вот должна была начаться пьеса о злом духе.

Наверное, это была бы война. Одна из тех сумбурных, вялых торговых войн, которые могут длиться месяцами, развлекая обывателей, снижая доходы развитых стран на десятые доли процента и увольняя тысячи людей в странах третьего мира. Усилия, направленные на её остановку, были значительны, но скорее разрозненны, чем организованны. В обвиняемых корпорациях все были слишком заняты подготовкой к обороне, потому, выбросив по закрытым каналам оправдательные аргументы, сами их почти не расследовали. Шанс отличиться появился у других, не столь заинтересованных организаций.

На фоне вымершего аквариума в кабинете технического директора зеленоградского института из художественно оформленных клочков тумана вылепилось лицо Шпиона.

— Аристарх Осипович! Срочный разговор. Лучше лично. — У него слегка бегали глаза.

— Приходи, говори. — Директор видел слишком много таких взволнованных лиц и все дивился предрассудкам людей, желавших говорить с глазу на глаз, когда основную часть информации передают по тем же каналам связи, от посредничества которых они хотели избавиться.

Две минуты спустя Шпион сидел за ближайшим столиком и сплетал пальцы над пультом.

— Новый ИИ, Бриарей, только дошел до этого. Вся эта неприятность последнего месяца с гуманистами и азиатами — чисто энтропийная интрига. — Он уже взял себя в руки и старался изъясняться максимально кратко.

— Уточни жаргон. — Директор помнил значение слов, но не был в этом уверен.

— Значит, никто из участников не получит выгоды. Все усилия идут на увеличение мировой энтропии.

— Что дело убыточное, и так все знают. Но почему интрига? Кто назвал эту лавину глупости интригой?

— У нас есть заинтересованное лицо — беглец, Deus ex machine. Это — раз. Два — подтвердилось влияние третьего уровня на бифуркационные моменты событий.

— Так, я слушаю.

— Состояние нестабильности в системах отношений. Это как булыжник, поставленный на иголку. — Воздух над столиком осветился новыми образами и ссылкам на философов и программистов. — Что его толкнет, мы не знаем. Предсказать невозможно. Можно отследить и объяснить потом.

— Про такое я в курсе. — Нетерпение или раздражение в голосе директора отсутствовали. Он уже понял важность новости. — Конкретнее. Детали, люди, аргументы в принятии решений.

— Да. — Шпион размял пальцы и продолжил игру на световых струнах. — Самое первое вмешательство — принятие решения гуманистами. Здесь все относительно просто: шла корректировка получаемых ими данных. Подобные вещи проделывали и мы. Но здесь нет стандартных приемов. Подборка шла не в машине гуманистов, а при отборе ими сведений в сети. То есть именно под их замыленный глаз корректировались поисковые программы. Только для них, именно для них. А ведь на этих серверах такая защита!

— Этого мало.

— Естественно. Плюс к этому при их внутренних проверках они начали выявлять внушенные программы, что действуют на психику и повышают агрессивность, — «Долото», «Скрип», «Зажим», в общем, из этой серии. Гуманисты косятся на нас, но мы так качественно этих вещей делать еще не умеем. Когда младшие управленцы в обвиняемых корпорациях принимали решения, вообще пошла ювелирная работа. — И Шпион начал пространный иллюстрированный рассказ, описывающий, как только одна монетка, подкинутая в шестерни мотора, может изменить ход истории. Директору не было приятно слушать эту хронику собственного кошмара, и на середине он оборвал ее, подняв ладонь.

— Под гипотезу новые факты накапливаются постоянно?

— Да.

— Хорошо. Принимаем к сведению. — Аристарх Осипович поднялся из кресла и медленно пошел вдоль аквариумов. — Такое добро надо перепроверить. По уму. Дайте намек европейцам, особенно парижанам. Они должны воспроизвести эту цепь рассуждений, именно цепь рассуждений, а не подтвердить наши аргументы. — Он прислонился лбом к стеклу, закрыл глаза и несколько секунд так стоял. — Проклятие, эти ИИ позволяют увидеть в чернильном пятне все, что ты захочешь! Ладно, это все не важно. Нашего недоношенного механизированного бога пора брать за жабры. Из внешних целей этой я присваиваю красный приоритет. Думаю, за сутки перепроверимся. К этому сроку мы должны подготовить наметки по всеобщей охоте на этого субъекта, начать договариваться с параллельными структурами.

Директор отлепился от стекла, повернулся к Шпиону и пошел к своему антикварному рабочему месту.

— Витя, его надо брать. Все эти ограничения параметров роста, контроль свободных участков сети — это даст результаты через год. И то если нам сказочно подфартит на политическом фронте и мы сможем прижать разную суверенную шелупонь. — Он уселся в кресло.

— Аристарх Осипович, охота в сети — это огласка. Такое не скрыть. Эта та же политика. Секретность ограничивает нас уже сейчас. Надо решаться. — Шпион увидел шанс получить так долго ожидаемый им «открытый лист».

— Без нервов! Понятное дело, все всплывет. Но если мы рассекретим гадость прямо сейчас, нам же будет хуже. — Он побарабанил пальцами по столу. — Пусть это оглашается по результатам охоты. Кстати, надо поговорить. — Директор объявил сбор оперативки высшего уровня.

Там много спорили, ссылались на мнения своих ИИ, приводили графики и решения оптимизационных задач: мало кому хотелось бросать свои дела и давать резервы на решение чужой проблемы, но слишком все обострилось — завтра такая же гадость могла произойти с ними.

Еще больший спор состоялся через день. То было уже совещание директоров институтов Европы, так сказать, другой уровень власти. Но решение было принято вполне определенное — начать Охоту через несколько дней, как только будут закончены проверки и высвободятся ресурсы. А пока загружать программы, готовить бригады на выезд и вводить в строй резервные мощности. Да, чуть не забыли снять обвинение с китайских и японских корпораций и оповестить об этом остальных. Вернее, так сразу не заявили, это бы означало признание ошибки, просто перестали подпитывать их медийных противников и подталкивать в спину чиновников.

Войны начинают, когда хотят, а заканчивают, когда могут, — эта поговорка предназначена исключительно для предостережения захватчиков. Искусству обороны по ней научиться нельзя — нападающий с объектом агрессии не советуется, желания его не спрашивает. Так и объединившиеся для Охоты учреждения были атакованы самыми разнообразными методами где-то за сутки до начала этого увлекательного и тщательно распланированного мероприятия. Что было особенно неприятно — как и готовящаяся Охота, превентивный удар Deus ex machine, наносился «по глобусу».

Каналы связи основных институтов, лабораторий и академий оказались завалены спамом, сигналами тревоги, не говоря уже о некотором количестве крайне опасного в вирусном отношении мусора. По счастью, стационарные ИИ успели поднять тревогу, впрыснуть противоядия и объявить общий сбор персонала. Только Аллахабадскому университету не слишком повезло — дежурный ИИ завис буквально за минуту до нападения, и его наверняка бы оживили еще секунд через тридцать, но было уже поздно.

Информационный вал, однако, был самым первым витком таких неприятностей. Почти в те же секунды последовали попытки отключения электричества как путем чисто программных гадостей, так и вышедшими из-под контроля ремонтными роботами и даже нанятыми непонятно кем бригадами не ладящих с законом личностей. Это пробило брешь в обороне кенсингтонской лаборатории, чем не замедлили воспользоваться совершенно случайно оказавшиеся неподалеку гуманисты. И разгромили они заведение так, что даже Аларих в компании гуннов, вандалов и готов на смог бы ничего добавить к сделанному.