Вереница - Синклер Элисон - Страница 15

Она села, раскинув ноги в сгороны, обхватила руками свой солидный выступающий живот и злобно спросила:

– Чего вам надо?

– И тебя тоже с добрым утром, – мягко проговорил Стивен.

– А мне плевать, утро сейчас или вечер, – заявила она, вздернув подбородок. Очевидно, привыкла провоцировать взрослых.

Стивен подошел к норе и посмотрел вниз. Девушка вырыла яму, которая была уже ей с головой. Хотя внизу стены туннеля были матовыми, сверху они уже начали излучать сияние, становившееся все ярче по мере приближения к поверхности пола.

– А ты молодец.

Она с бесстрастным выражением посмотрела в свою нору, потом на него. Стивен встречал массу таких девчонок в приютах – девчонок, которые умели дать сдачи и постоять за себя. Он никогда не понимал их. Парням – да, им не оставалось ничего другого, как драться. Девчонкам это совсем не обязательно. Зачем нарываться на грубость?

– Спасибо-большое-до-свидания-и-пожалуйста-не-звоните-мне, – скороговоркой выпалила она.

– Ты успела сделать гораздо больше, чем остальные, – невозмутимо сказал Стивен. – Покажешь, как это у тебя получается?

– А если покажу?

– Тогда я уйду. Если нет – я тоже уйду.

Она снова пристально посмотрела на него, что-то пробурчала себе под нос и нырнула обратно в туннель. Свет заиграл на ее коже, освещая румянец и пятна на лице. Ее ресницы не отбрасывали тени.

Стивен наблюдал за тем, как девушка встала на дне на колени, положив обе ладони на шершавую сероватую поверхность. Потом она начала раскачиваться в четком, быстром ритме, и туннель с каждым ее движением становился глубже. Стивен нагнулся, чтобы посмотреть, есть ли у нее что-нибудь в руках и что она делает иначе, чем другие люди, за которыми он наблюдал во время их работы. Девушка не смотрела на него, но плечи ее были напряжены от ощущения чужого взгляда.

– У тебя выходит куда быстрее, чем у других.

Она выпрямилась, положила руку на живот и звучно рыгнула.

– Ничего, научатся.

“Может, в ней есть что-то особенное? – подумал Стивен. – В ее прикосновении, в запахе ее ладоней… Или же в том, как она давит на камень, в ритме ее движений. Они завораживают, как гипноз”.

Он глянул вдаль и вдруг увидел цветовое пятно на противоположной стене пещерки. Этот цвет, после трех дней сплошь белого, серого и зеленого, показался ему почти странным. Стивен встал, прошел по пещере и оказался перед стенной росписью. У стены веером лежали разноцветные мелки, выпавшие из коробки. Рисунки были грубые, как и сама стена, но чем-то отдаленно напомнили ему Эль Греко – изможденными лицами и детально выписанными утонченными руками. Вот определенно Фердинанд Магеллан – в черном костюме, с напряженным, аскетическим лицом. А вот, должно быть, Веспуччи… А это начало копии бессмертного фото Армстронга на Луне – очерченная парой штрихов монолитная фигура с круглым шаром на голозе. Кроме того, на стене виднелись странные беспорядочные линии, не образующие никаких узнаваемых форм. Видно, художница чертила их, делая заметки для себя.

– Магеллан, – сказал он, не оборачиваясь.

– Да, – подтвердила девушка, чуть расслабившись.

– Я исследую этот корабль, – сказал Стивен. – Составляю карты.

Она резко сдула прядь, упавшую на глаза.

– Тогда идите и составляйте свои карты.

– Конечно, – ласково отозвался он и, вытащив из кармана блокнот, протянул ей страницу. – Карта очень небрежная. Ее надо перерисовать.

Девушка подошла поближе, настороженная, как дикий зверек, и остановилась на таком расстоянии, где она могла видеть карту – но Стивен не мог коснуться ее. Она наблюдала за тем, как он, стоя на коленях, набросал план пещеры, изобразив ее гораздо более плоской, чем в реальности.

– Думаю, это отпугнет зевак скорее, чем надпись “Здесь живет дракон”.

Она долго и подозрительно смотрела на него – а потом улыбнулась.

13. Хэтэуэй

Доброе утро, Земля! Это наш четвертый день здесь, а у вас сегодня должно быть десятое апреля, хотя я могу ошибиться, поскольку дни тут, похоже, длиннее. Надо придумать какую-то систему отсчета, потому что я хочу знать, когда наступит срок рожать.

Я усердно работаю над туннелем, хотя от сидения на корточках адски болит живот. Правда, в книжке про беременных сказано, что это нормально. Меня смех разбирает при мысли, как другие женщины стараются окрутить своих партнеров (ха! – каждый раз, когда он встречался бы со мной в коридоре, он отводил бы глаза от моего живота, и вид бы у него был такой несчастный, словно я подложила ему свинью), а потом ищут детский сад, и выпрашивают декретный отпуск у своих работодателей, и переживают о том, чтобы другие дети не чувствовали себя заброшенными. (Хотя это все-таки лучше, чем книжка про подростковую беременность, которую дали мне в клинике. Она написана так, словно рассчитана на идиотов!) Но это все не важно. Ребенку нужно только одно – расти, а мне нужно обустраивать мою пещеру, расписывать стену, есть, спать и писать письма. Наверное, так просто не получится, поскольку рано или поздно придется встретиться с другими людьми, но я не собираюсь спешить.

Что ж, такова жизнь. Стоило мне написать эти строчки, как меня засекли. Тот самый парень, Стивен, который составляет планы всех пещер и туннелей. Он слонялся вдоль стены, наткнулся на мою лесенку, залез и обнаружил, что я работаю над туннелем. Не скажу, чтобы я ему обрадовалась. Я заявила, что это мое место, и любому, кто захочет отнять его у меня, не поздоровится. Хотя, по-моему, он действительно сам по себе, а вовсе не шпионит для какой-нибудь организации. Он сказал, что дела внизу идут не ахти и скоро станут еще хуже, если не появится еда. Его заинтересовало, как я умудрилась прорыть туннель, а потом он посмотрел на роспись, которую я только начала, и она ему понравилась. У него довольно нервное и замкнутое лицо, и хотя он очень вежлив, трудно угадать, что он чувствует на самом деле. Стивен показал мне, как он изобразит мою пещеру на карте: пустой и гораздо менее глубокой, чтобы она не привлекла внимания любопытствующих. Он также посоветовал, как замаскировать конец туннеля, чтобы его не обнаружили – разве только кто-то случайно окажется совсем рядом.

Я не знала, как его благодарить, но он не требовал, чтобы я встала на колени и сосала, так что я просто сказала “спасибо”. Может, еще свидимся? Вообще-то, мне кажется, я не прочь с ним встретиться. Я вовсе не отшельник по натуре.

14. Софи

На пятый день Софи отказалась от членства в лагерном сообществе, швырнув зеленую ленточку к ногам Доминика.

– Мало того, что вы присвоили мои продукты и выдаете мне их порциями, – сказала она. – Мало того, что вы заявили права на мое оборудование и инструменты, которые я привезла для работы, что вы требуете отдать часть моего дедушки в общее пользование, что я обязана мчаться по вызову в любую минуту дня и ночи в ущерб своим исследованиям, мало того, что вам не хватило элементарной порядочности уважить мое желание и помочь уберечь мою кошку, чтобы ее не тискали и не гладили все, кому не лень, – так вы еще имеете наглость заявлять мне, что я не смею выйти за пределы лагеря и найти ее, поскольку она не выдержала и сбежала! Вы, видите ли, решили, что я слишком ценный экземпляр и меня нельзя потерять!

Они стояли за горным массивом, в серповидной бухте, частично отгороженной от остальных обитателей пещеры несколькими колоннами из серого “камня”. Бухта была захвачена Арпадом, Домиником и группой мужчин и женщин, имевших опыт в кризисных ситуациях и собиравшихся организовать комитет управления лагерем.

– Я понимаю, – сказал Доминик, еле сдерживая злость, – что мы проводим жесткую политику. Но у нас есть для этого веские причины. Без еды здесь очень скоро начнется хаос, если не установить порядок и не обеспечить справедливую выдачу продуктов. Стоит кому-то начать прятать продукты или требовать привилегий – ждите вспышек насилия и бандитизма. Разница между людьми, находящимися здесь, и теми, кто обычно живет в лагерях для беженцев, Софи, в том, что наши спутники привыкли жрать от пуза, полны энергии и любят качать права. – В его голосе звучала теперь неприкрытая ярость. – Нам пришлось вернуть разведывательные партии из-за ситуации в некоторых пещерах, и поэтому я считаю, что вам не следует…