Вереница - Синклер Элисон - Страница 56

Хэтэуэй, стоявшая у входа в массив, захлопала в ладоши.

– ….конечно, если они достаточно хорошо нас понимают, – закончила Софи, оторвав свои губы от его.

Морган положил ей руки на плечи.

– Тогда почему они не сделали этого с самого начала?

– Возможно, им нужно было время для анализа. Для того, чтобы изучить – если это вообще можно назвать изучением… Ладно, будем пользоваться этим термином для удобства. Для того, чтобы изучить физические корреляты образов, содержащихся в памяти. Ты же сам выдвинул гипотезу, что окружающая среда воздействует на нас с какой-то целью – или по каким-то причинам хочет, чтобы мы изменяли ее…

– Ты права! Вали все на меня, – рассмеялся Морган. Дыхание его было сладким и немного пахло травой или имбирным хлебом. Он легонько и непринужденно, без обычного пиетета, потряс Софи за плечи. Черные глаза его сияли от восторга. – Значит, ты говоришь, что, заставляя нас учиться, корабль, или инопланетяне, или кто там управляет ассемблерами, исследует, какие изменения происходят в нашей памяти по мере обучения…

– Да, биохимические и биофизические корреляты памяти. Быть может, даже электрофизические корреляты мыслей…

– Чтобы затем использовать эту информацию и обучать нас напрямую… Софи, ты гений!

– Ты тоже не дурак.

Они стояли и улыбались друг другу, пока Морган вдруг не смутился и не отпустил ее. Они отошли друг от друга на шаг, снова улыбнулись, начали разом говорить – и умолкли.

Наконец Софи сказала:

– Таким образом объясняется летальная форма болезни, похожей на энцефалит, с судорогами и опухолью в височных долях мозга, где находится центр человеческой памяти. Однако в образцах, взятых у погибших, я ничего необычного не нашла. Хотя, конечно, эти образцы были далеко не идеальны…

– Ты и не могла найти, если ассемблеры настолько малы. А может, они просто проделали свой обычный фокус и рассыпались в прах при соприкосновении с воздухом…

– …или после того, как выполнили свою задачу. Что заставляет меня вновь вернуться к мысли о букашках. Они рассыпались в прах после укуса, а следовательно, можно предположить, что они должны были доставить нам что-то, а не взять пробы.

– Замаркировать нас. Или внедрить в нас ассемблеры.

– Или же ввести нам какое-то вещество, препятствующее иммунологической реакции на ассемблеры. Быть может, болезнь просто означала, что эта попытка не удалась, и когда ассемблеры включались, организм просто не выдерживал…

– Знаешь, Софи, а ведь в таком случае становится понятно, почему отказала вся наша электроника – помимо теории о нежелании инопланетян, чтобы мы общались с Землей. Ведь многие из нас принесли с собой информацию, записанную на силиконе, то есть ту же память. Потеря данных заставила работать наши мозги, так что наблюдающие за нами устройства видят, как мы стараемся возместить утраченные знания, и если их конечная задача – внедрить в нашу память физические корреляты, необходимые, чтобы мы научились управлять кораблем, значит, им нужна именно эта информация.

Хэтэуэй тихо, но многозначительно откашлялась. Морган с Софи наконец оглянулись и увидели вокруг множество озабоченных и внимательных лиц – Ханны, Мариан, Хэтэуэй, Доминика, Виктории, Альтмана Мейера, врачей, ученых, Эй Джи Лоуэлла и трех его сотоварищей по отряду.

Морган скрестил на груди руки.

– У нас есть теория!

40. Хэтэуэй

Ну и безумный был денек! Они у нас все сумасшедшие – деньки, я имею в виду, – но сегодняшний был хуже обычного. Я сейчас в лаборатории. Здесь такие симпатичные лампы на стенах, сделанные из бутылок с отбитыми горлышками. Мариан отвергла идею жечь масло прямо в стенах – горение вызывает канцерогены, а она не хочет, чтобы корабль их воспроизводил. Поэтому мы делаем лампы из бутылок в ободках из аргиллита.

Дурдом начался, когда Ханна сказала Софи, что Мелисанда беременна, а Софи заявила, что этого не может быть, поскольку ее кошка стерилизована. И вдруг глаза у Софи сделались отрешенными и почти безумными, и она ощупывала Мелисанду, пока та ее не укусила, а потом начала рассматривать глаз Мариан (Софи, а не Мелисанда), который стал гораздо лучше видеть, а потом заговорила о том, как она думала, что умрет от генетической болезни, но теперь больше так не думает, а потом они с дядей Стэном заговорили о маленьких частичках, которые корабль внедряет, исправляя наши дефекты и заодно обучая нас, как управлять им. Где-то посреди диалога она его поцеловала (он такой лапочка, когда краснеет, хоть и мой дядя), и они заговорили взахлеб, словно пели песню о любви, перебивая и подхватывая реплики друг друга. Естественно, это привлекло внимание, и они начали рассказывать о своей теории всем окружающим, хотя Доминик, когда до него дошло, о чем речь, попытался заткнуть им рот. Мне кажется, он испугался, что люди взбесятся при мысли о том, что корабль что-то в нас внедряет. Но было уже поздно: другие тоже врубились, а поскольку далеко не всем здесь нравится, что Доминик и Арпад забрали власть в свои руки, дяде Стэну и Софи устроили пресс-конференцию.

Там началась настоящая буча. Одни возмущались, что в них воткнули маленькие кусочки корабля (ассемблеры, как называет их дядя Стэн; я и сама от этого не в восторге), другие восхищались тем, что раньше они болели, а теперь выздоровели, и все старались перекричать друг друга. Другие врачи и ученые разглагольствовали о том, что это бредовые идеи, и где, мол, доказательства, и что грош этим гипотезам цена – в общем, ля-ля-тополя. По-моему, им просто было завидно, что они сами до этого не додумались. И тем не менее они начали думать о том, какие опыты надо провести и какие взять образцы, чтобы доказать, что люди действительно избавляются от хронических болячек. Этим они сейчас и занимаются. До меня доносятся их голоса; время от времени кто-нибудь врывается в лабораторию синтеза, чтобы задать мне очередной миллион вопросов о моей пещере и о том, как я рисую, поскольку дядя Стэн проболтался обо мне (слава Богу, хоть про сов не растрепал). Так что теперь мне приходится рассказывать, как надо рисовать, хотя на самом деле больше всего я хочу подняться к себе и погладить руками мою стену.

Кстати, здесь нашлись еще художники, занимавшиеся настенной росписью. Я не думаю, что я какая-то особенная, хотя дядя Стэн и Софи говорят, что корабль вступает с некоторыми людьми в более тесный контакт, чем с другими. Дядя Стэн велел мне поклясться всеми святыми, что я обязательно расскажу ему, если со мной случится что-то странное, вроде каких-нибудь необычных снов или неожиданных озарений. По-моему, он сам и Софи – куда более вероятные кандидатуры для установления прямой связи с кораблем, хотя дядя Стэн так не считает. Но мне правда не хочется, чтобы они думали, будто у меня какой-то особенный контакт с кораблем, потому что у них появилась новая бредовая идея.

Софи заявила, что это великое открытие, и мы должны вернуться на Землю и поделиться им с людьми. Тут такое началось!.. Одни орали, что да, надо вернуться и поделиться, другие – что оставшимся на Земле никто не мешал набраться мужества и отправиться в полет, и тогда открытие принадлежало бы им тоже, но оно было дано нам и мы одни имеем право решать, что с ним делать. У меня мурашки по коже побежали, когда заговорили об управлении кораблем, словно они хотят вступить с ним в контакт только для того, чтобы командовать им. И я должна общаться для них с кораблем, потому что у меня, мол, получается лучше всех!

Я попросту смылась. Я услышала, как ко мне направляются “зеленые береты”, но я не хочу отвечать на их вопросы. Сейчас они стоят в коридоре и говорят с дядей Стэном о темной зоне, которая, по его словам, может быть чем-то вроде рубки управления, и обсуждают, опасно идти туда или нет. Они и правда загорелись идеей вернуть корабль на Землю. Меня во всем этом радует только одно: что они забыли про Стивена. Даже если он чуть не убил ту женщину, меня это пугает гораздо меньше, чем разговоры о том, что его надо найти и как следует наказать. Мариан считает, что все это – политика. Она хочет заставить адвокатов заняться уголовным правом. Чернокожая адвокатша, которая согласилась защищать Стивена, считает, что по земным законам у них нет против него достаточных доказательств, поскольку свидетельства остались на Земле, и у них есть только голословные утверждения обеих сторон. А если еще учесть, что сестра пострадавшей тоже вела себя неправомерно, бегая и показывая всем фотографию Стивена, взятую скорее всего из архива службы по устройству беспризорников или из колонии для малолетних преступников, то их можно будет прижать к ногтю за процессуальные нарушения.