Вереница - Синклер Элисон - Страница 59

Эй Джи поставил ярко горевшую лампу на пол и махнул Моргану, чтобы тот перекрыл доступ кислорода и открыл клапаны маски. Все трое смотрели, как он это делает – ни дать ни взять шахтерская канарейка, устало подумал Морган. Пальцы дрожали, словно под током высокого напряжения. Он не испытывал ни ярости, ни чувства протеста. Вспомнилось ощущение безразличия к опасности, которое спасло его в юные годы. Он потерял двух друзей во время перестрелки между соперничавшими бандами. Третий был убит полицейским во время вооруженного ограбления. Такие вещи случались, и волноваться из-за них означало лишь вызывать к себе презрение окружающих.

Стивен Купер каким-то образом использовал корабль против них. Он представлял собой угрозу – и Рахо отреагировал соответствующим образом. Морган мог бы снова подняться по пандусу и исследовать то место, за которое Купер цеплялся обеими руками. Это была работа, для которой его сюда направили. Если он не справится с ней, они будут вправе облить его презрением. И еще там была эта яркая зелень – картина на стене. А еще был газ… Откуда он появился и почему так быстро исчез? Какова его инертность и плотность?

Эй Джи махнул рукой, показывая, что можно снять маску, и Морган снял ее. Дрожа всем телом и пытаясь скрыть свою дрожь, он приступил к работе.

Часть 4

ОГОНЬ

42. Морган

– Ты хочешь сказать, что они ничего не намерены делать? – возмущенно спросила Хэтэуэй. – Стивена застрелили – и ладно? Вы просто скажете: не будем горячиться, это крайне прискорбно, но, в конце концов, он был преступником и представлял угрозу для общества, на самом деле все к лучшему, поскольку он больше не будет тревожить наше счастливое семейство. – Она перевела горящий гневом взгляд с Моргана на Викторию, потом на Софи и Мариан. – А пошло оно, ваше счастливое семейство! – Девушка выбежала за дверь и обернулась. Виктория и Морган встали. – Не утруждайся! – бросила она ему напоследок. – Я не желаю с тобой разговаривать! Хладнокровный убийца!

Мариан в наступившей тишине взяла с импровизированной горелки миску с кипятком и вылила его в кружку, пролив лишь несколько капель.

– Выпейте. К сожалению, это всего лишь чай. Морган уставился в кружку с застарелыми кофейными следами, пытаясь сообразить, как ему отказаться переводить последние запасы Мариан, которые она берегла, как зеницу ока.

– Это до отвращения по-английски, я понимаю, но порой, когда на душе совсем хреново… немного успокаивает.

Она легонько кивнула, отвечая на его взгляд и подтверждая, что ей знакомо такое состояние, когда на душе совсем хреново.

От кружки поднимались клубы коричневатого пара и растворялись в воздухе. Запах высушенных листьев был очень сильным, земным и чуждым.

– Мне надо было догнать Хэт, – сказал Морган, обращаясь к кружке.

– И что бы вы ей сказали? Пускай она сама справится с горем, в котором вы не виноваты. Вы ничего не могли ни предотвратить, ни изменить. Сержант Рахо поступил так, как его учили, и не нам судить его за стрельбу на поражение в случае, когда человек представлял собой угрозу, причем неизвестно насколько серьезную, да еще в таком месте, в котором они – не забывайте об этом! – потеряли четырех друзей.

Морган чувствовал себя растерянным. Хэт – одной с ним крови, она должна была понять. Это ведь один из способов борьбы за выживание: не вмешиваться. Просто уйти.

Но в глазах Софи он тоже прочел ужас. Морган вспомнил первые годы в университете и все те мелочи, которые помогли ему понять, что он не такой, как другие: его отношение к деньгам, к женщинам, к насилию, к безопасности. Мелочи, которыми он научился пренебрегать, принимая отношение окружающих как защитную окраску. И тем не менее он, похоже, ничему не научился. Кружка в его руке дрожала. Морган опустил ее на колени трясущейся рукой.

– А вы сами выстрелили бы в него? – спросил он у Мариан. Он по опыту знал: самый надежный пробный камень – твои собственные действия.

Мариан посмотрела ему прямо в лицо.

– Я не знаю, сколько человек погибло от моей взрывчатки. Я делала то, что мне приказывали, поскольку верила, что это необходимо. – Она помолчала немного. – И лишь однажды я поступила вопреки приказу. Я узнала, что одна женщина из нашей группы выдала или собиралась выдать нас немцам. Она все отрицала, хотя у меня были доказательства: записка, которую она хотела им передать. Женщина сказала, что они угрожали ее семье – и что, мол, я могу об этом знать, если моя семья спокойно живет по ту сторону канала? Я поняла, что не имею права оставить ее в живых. Даже если она нас не выдала, я не могла больше доверять ей. А если выдала – что ж,.. – Мариан опустила глаза, уставившись на свою изуродованную руку. – Если я буду проклята за это, мы с ней еще встретимся в аду. Так что на ваш вопрос я отвечу “да”. Я думаю, я поступила бы так же – как обязан поступить солдат в опасной и непонятной ситуации. Но могу ли я оправдать такие действия сейчас, как гражданское лицо… – Она повернулась к Виктории. – Я думала об этом довольно долго. Большинства из вас здесь младше меня. Ваше поколение привыкло презирать военных. А теперь вам приходится с ними общаться – и, мне кажется, вы сами не знаете, какие у вас должны быть с ними отношения.

Мариан помолчала, собираясь с мыслями.

– С точки зрения исторической, в демократическом обществе армия является инструментом государства и находится под контролем гражданской власти. Возможно, это не всегда хорошо, однако это лучшее из возможных решений. Правительство – это вы, а не они; они действуют – должны действовать – в ваших интересах. Если вы не сумеете этого понять, правительство падет, как не раз бывало в истории, что приведет к расцвету преступности и, возможно, даже к тотальному насилию.

Виктория выслушала ее с грустной понимающей улыбкой.

– Да, но какому правительству они служат? Нашему – или своему правительству на Земле? – Она вдруг взглянула на Моргана. – А вы это знаете, доктор Морган? Какие им отдали приказы? И собираются ли они их выполнять?

– Вы, как и я, прекрасно понимаете, какие им отдали приказы, – резко заявила Мариан. – Они смотрят на Землю, вернее сказать, на Соединенные Штаты.

– Как по-вашему, они способны прибегнуть к силе, чтобы вернуть “Теваке” на Землю? – мягко спросила Виктория.

– Они в этом не одиноки, – с нажимом произнесла Софи. Несмотря на бледность, ее лицо снова было бесстрастным и решительным, а растрепанные прежде волосы вновь уложены в аккуратную прическу. – Не надо возлагать на них всю ответственность. На корабле немало гражданских лиц, которые тоже с удовольствием вернулись бы на Землю.

– И немало таких, кто не хочет этого, – сказала Виктория.

Морган поставил на стол нетронутый чай, извинился и вышел из лаборатории. Очутившись на склоне массива, он прищурился, выглядывая плотную фигуру в рубашке в ядовито-зеленую и черную клетку. Нельзя было отпускать ее одну. Похоже, у него до сих пор шок – точнее, состояние медленно проходящего шока, когда чувство элементарной морали берет верх над самыми мудреными силлогизмами. Он вспомнил, как впервые увидел покойника – молодого чернокожего, убитого в уличной перестрелке, и как он взахлеб рассказывал об этом друзьям, пока мать не влепила ему оплеуху. Сколько ему было тогда? Шесть? Или семь? Сейчас им овладело похожее чувство: в нем просыпался инстинктивный протест против мощного давления рассудка. Увидев Эй Джи Лоуэлла, Морган бросил на него враждебный взгляд. Сержант сделал вид, будто ничего не заметил.

– Как по-вашему, что все это значит? – сказал Лоуэлл, протягивая небольшой блокнот.

Морган чуть не выронил его, когда до него дошло, чей это блокнот. Примерно четверть страниц были заполнены планами пещер с обозначениями их размеров, аккуратно написанными печатными буквами. Казалось, Стивен не привык к писанине – и это впечатление подтверждалось последними страницами. Судя по записям, Стивен начинал верить в то, что он вступил в непосредственный контакт с кораблем.