Соблазнительное предложение - Хеймор Дженнифер - Страница 7

– Сколько денег украл Мортон? – негромко спросил он.

– Все.

Он медленно выдохнул и снова посмотрел на документ. Больше пяти тысяч фунтов.

– Были и еще?

– Да, – бесстрастным голосом ответила она. – И немало.

– Вам известно, куда делось остальное?

Эмма покачала головой.

– Нет. Это единственный документ, который мне показался странным, когда я просматривала личные бумаги мужа после его смерти. Сначала я просто удивилась такой крупной снятой сумме. Пошла к отцу, и выяснилось, что он ничего об этом не знает.

– Почему этот документ оказался у вашего мужа?

– Он знал Мортона. У них было своего рода сотрудничество. – Эмма сглотнула и отвернулась. Пальцы ее барабанили по коленке так же, как вчера вечером по столу в таверне. – Я отправилась на ту улицу в Бристоле, которая была указана, как место доставки денег. Владелица дома сообщила, что человек по имени Роджер Мортон иногда останавливается у нее, но она его уже некоторое время не видела. С того дня, как… – Эмма набрала в грудь воздуха, – со дня смерти мужа.

Она внезапно показалась невероятно уязвимой. Одинокой. И, повинуясь не знакомому доселе порыву, Люк вдруг захотел подойти к ней, заключить в свои объятия и пообещать, что все будет хорошо. Но он не мог этого сделать. С какой стати? Он даже не знает, не будет ли это обещание враньем.

Эмма еще раз прерывисто вздохнула и продолжила:

– Хозяйка позволила мне заглянуть в комнаты Мортона. Именно там я нашла нераспечатанное письмо. – Она показала на лежавший перед ней лист бумаги. – А когда я ее спросила, она сказала, что письмо доставили восемнадцатого сентября прошлого года.

Эмма протянула ему лист, и Люк понял, что все ее свидетельства состоят всего лишь из двух бумаг – квитанции о переводе денег в дом, где снимал жилье Роджер Мортон, и этого письма.

Он развернул его и прочел:

Люк перечитал письмо дважды, затем взглянул на Эмму. Сегодня седьмое октября. Прошел год с предельного срока, указанного в письме.

Эмма сидела без головного убора, ее шляпка висела на одном из колышков, вбитых в стену двери. Солнце светило прямо на ее восхитительные волосы, сверкающие разными оттенками бронзы, красного дерева и золота. Эмма закрутила их в тугой узел на затылке – настолько тугой, что ни один завиток не курчавился у нее над ушами, как вчера ночью.

Она сидела неподвижно, лишь ее пальцы барабанили по коленке. Люк хотел, чтобы она расслабилась и откликнулась на его объятия… Хотел вытащить все шпильки и распустить эти дивные, густые волосы необыкновенной красоты. Хотел отыскать те «шпильки», что заставляли держаться так напряженно ее тело, и выкинуть их подальше.

Может быть, если он разыщет этого ублюдка Роджера Мортона, все у него получится.

– Когда убили вашего мужа? – негромко спросил он.

– В прошлом году, семнадцатого сентября.

Значит, письмо доставили в жилище Мортона через день после того, как он завершил свои мерзкие делишки с Кертисом. Письмо осталось нераспечатанным, стало быть, к этому времени Мортон уже убрался из Бристоля.

– Я понимаю, почему вы стали подозревать Мортона, прочитав это. Письмо определенно связывает его с убийством вашего мужа. И служит свидетельством того, что этот Макмиллан тоже соучастник.

– Да. – Она смотрела потухшим, непроницаемым взглядом.

Интересно, она скорбит по Кертису? Возможно, она не столько убита горем, сколько гневается.

– И как его убили?

Она уставилась на свои руки, сцепленные на коленях.

– Утопили в Эйвоне. Сначала мы ничего не заподозрили. Он не в первый раз исчезал куда-то на всю ночь…

– На всю ночь? Куда?

Ее грудь вздымалась и опускалась, привлекая к себе внимание.

Люк собрал все силы, чтобы сосредоточиться!

– Я не знаю. Думала, может, отправился в какую-нибудь таверну на берегу. Или в один из игорных домов.

– Сколько вы были женаты? – Он забыл, что она говорила ему прошлой ночью, помнил только, что не долго.

– Три месяца.

Люк прищурился. Какой новобрачный оставит жену – особенно такое дивное создание, как Эмма! – одну, чтобы пьянствовать в грязной таверне или тратить деньги в жалком игорном доме?

Глядя на ее порозовевшие щеки, выделявшиеся на бледном лице, на эти полные греха губы, он длинно выдохнул:

– Как вы узнали о его смерти?

– К следующему вечеру я начала беспокоиться. Он еще никогда не уходил так надолго. Мы с сестрой известили полицию, которая начала поиски. Свидетели сообщили констеблю, что видели мужа пьяным, когда он выходил из таверны и направился к реке с каким-то мужчиной. Позже нашли мокрое, порванное пальто Генри и рядом испачканный носовой платок с вышитыми на нем инициалами Р. М. Я считала этот платок случайным совпадением до тех пор, пока не обнаружила участие во всем этом Роджера Мортона.

Эмма сжимала и разжимала на коленях руки, когда появился один слуга с едой, а другой – с тазом и водой. Места для всего этого на маленьком столе не хватило, так что Люк велел расставить все в разных местах, в том числе на кровати и полу.

Люк умылся, затем придвинул столик к кровати, поставил на него поднос с едой и жестом предложил Эмме подвинуть стул. Сам он уселся на краю кровати. Она по-прежнему смотрела себе на колени. Плечи ее едва заметно поднимались и опускались с каждым глубоким вдохом и выдохом.

– Придвигайтесь сюда, Эмма, – негромко позвал он. – Поешьте.

Она посмотрела на него в первый раз за это время, кивнула и передвинула стул на несколько дюймов, чтобы оказаться за столом напротив Люка.

По комнате плыли ароматы подливки и жареного мяса. Еда была простой, деревенской, но очень вкусной: пирог с голубями, запеченные овощи, яблочный пирог и слабый эль, чтобы запить все это. Люк поровну разложил еду на две тарелки и не притронулся к вилке до тех пор, пока Эмма не взяла свою и не начала гонять по тарелке кусок пирога.

– Простите меня, – мягко произнес он.

Она удивленно взглянула на него.

– За что?

Он пожал плечами.

– За то, что заставил вас все пережить заново. Я же вижу, что вам больно вспоминать.

– Да ничего страшного, – ответила она, но в глаза ему не посмотрела, делая вид, что занята едой.

Они несколько минут ели в полном молчании, потом Эмма попросила:

– Расскажите мне про герцогиню. Что с ней случилось?

– А-а, про мою мать. Еще одна мрачная тема.

Она негромко сказала:

– Извините.

– Извиняться ни к чему, – отозвался он. – Все в порядке. – Снова воцарилась тишина. Люк отправил в рот кусок аппетитного пирога с голубями и начал его жевать. – А что именно вы слышали о приключившемся с моей матерью?

– Не так уж и много. Только то, что она исчезла весной. А недавно услышала, что герцог и его семья боятся, что случилось худшее.

Люк нахмурился, не поднимая глаз от тарелки с едой.

– Ну да, это все правда. И к несчастью, даже после стольких месяцев мы не располагаем особой информацией. Все, что у нас есть, – это Роджер Мортон.

Эмма слегка подалась вперед.

– Почему вы считаете, что этот человек причастен к ее исчезновению?

– Моя мать исчезла из Айронвуд-Парка, взяв с собой двух слуг. Одна из них, горничная, – умерла. – Люк до сих пор не мог избавиться от образа обнаженной Бинни, лежавшей в морге на столе, окоченевшей, белой и холодной. Им с братом пришлось выслушать от патологоанатома небольшую лекцию о внутренних органах, прежде чем он приступил к вскрытию тела Бинни.