Милая пленница - Скай Кристина - Страница 45

Александра задрожала, увидя безжалостный приказ в его глубоких дымчатых глазах.

— Я никому не принадлежу! — выкрикнула она.

— Нет, моя прекрасная лебедушка, признайся, теперь ты принадлежишь мне. — Его взгляд обволакивал ее, и кожа ее пылала от разбуженной чувственности. Александре показалось, что она тонет… Но ведь душу нельзя взять в плен, в отчаянии твердила себе девушка. И всегда остаются еще какие-то силы и немного воли, пусть даже совсем немного… Душа не может принадлежать никому, ее можно лишь отдать свободно, по любви…

Любовь?! Да разве подобное грубое насилие может иметь отношение к любви? Да и есть ли место для такого чувства в сердце этого человека с холодными серебристыми глазами?

Когда Александра наконец заговорила, она сама не узнала собственного голоса — яростного, хриплого, рвущегося, казалось, из самой глубины души.

— Вы лжец и обманщик, вы — грязная пена лондонских гостиных! Я ни в чем не признаюсь, слышите, ни в чем, кроме того, что вы мне отвратительны донельзя!

Длинные пальцы скользнули по ее телу, сжались на ее плечах, прижимая Александру к мягкому мху. Бездонные серые глаза пристально смотрели на нее. Они ничего не упускали — ни ее потемневшего взора, ни хрипоты голоса, ни яркого румянца, залившего нежную кожу.

— Ты признаешь это, — резко произнес Хоук. — Я услышу твое слово, даже если мне придется вырвать его из твоего чудесного горлышка.

Он медленно опустился на Александру всем телом. Она вздрогнула, ощутив, как к ее бедрам прижалось напряженное до предела мужское естество. И ее губы бессознательно смягчились, ожидая прикосновения его губ, но он лишь провел языком по ее рту, и ей страстно захотелось поцелуя… А он почему-то замер и не шевелился. Она чувствовала его жаркое дыхание, слышала удары его сердца… и вот наконец он яростно, голодно впился в ее рот.

И Александра превратилась в текучий огонь, а Хоук то проникал языком в глубь ее рта, то уходил снова, имитируя другое соединение, великое и интимное. Александра стонала и задыхалась, изгибаясь под его твердым телом…

Рука Хоука скользнула к коленям девушки, приподнимая почти уже просохшую юбку. И длинные, искусные пальцы погладили внутреннюю сторону бедер…

— Богиня, ты настоящая богиня. Королева моих лебедей, — шептал он, а его рука поднималась все выше и выше. — Я должен поставить на тебе мое клеймо. Вот здесь. И здесь. Чтобы никто и никогда больше не попробовал тебя. — Он передвинулся и, откинув юбку, прижался губами к нежной коже бедра. — Мое клеймо для лебедей, вот здесь. Ты не будешь принадлежать другому мужчине. — Он резко захватил губами кожу, втянул ее в рот, прикусил зубами…

Александра застонала — его губы вызвали прилив темной эротической волны. Она подумала о клейме на ее коже, и все ее чувства воспламенились.

А Хоук, разжав зубы, чуть отодвинулся, чтобы полюбоваться на содеянное им.

— Полумесяц. Это твое лебединое клеймо. И только я буду знать, где оно стоит, — низким голосом проговорил Хоук. — Посмотри на него, Александра.

Александра, трепеща, опустила взгляд и увидела маленький полумесяц винно-красного цвета на внутренней стороне бледного бедра. Она задохнулась от эротической силы этого знака и почувствовала силу требования Хоука… Она заклеймена его страстью. Помечена навеки. Она его женщина.

Но это безумие! Это немыслимо!..

Александра посмотрела в лицо Хоуку, и в ее глазах светилась мука.

— Да, — выдохнул он, — мы все начнем сначала. Забудь прошлое, забудь все, что было до этого мгновения. Отдайся мне, — шептал он. — Позволь мне научить тебя любви, провести по ее дорогам. Я буду бережным и нежным с тобой… и тебе будет хорошо. — Сильные руки все гладили и гладили бедра девушки, добираясь до заветной лощинки, прикрытой шелком курчавых волос. — Ах, любимая, наконец-то! Так сладко. Так горячо… Дай же мне испить твоей сладости!

И снова его бархатный язык умолял ее, мучил ее, прогоняя остатки разума.

— Отпустите меня! — умоляюще выговорила она. Но больше она не могла ни говорить, ни думать, потому что все ее существо сосредоточилось там, где заканчивались все до единого ее нервы, в одной чувствительной точке, и она, приглушенно вскрикнув, одолела последний барьер своей гордости…

И Хоук поставил на ней свое клеймо — невидимое и незыблемое. Навечно.

Глава 21

Хлипкая деревянная дверь «Льва» вылетела под ударом ноги; щепки разлетелись по помещению, битком набитому посетителями.

— Где тут он? Где этот чертов ублюдок? — проревел злобный голос. Обладатель голоса появился в поле зрения публики секундой позже. Это был коренастый мужчина, одетый во все черное; он являл собой гору мощных мускулов. Выразительно выругавшись, он отшвырнул с дороги обломки двери и вошел в таверну.

Сидевшие за ближайшими столиками посетители рассыпались под его пылающим взглядом в разные стороны, как перепуганные мыши. В таверне стало очень тихо.

— Где этот охвостыш?!

Роза Уоткинс, находившаяся в соседней комнате, слышала и треск разбитой двери, и грозный голос, но не стала отвлекаться от своего крайне важного дела: она разбавляла водой джин в бочонке. Закончив работу, она быстро вышла в зал, уперев руки в бока.

— Какого черта ты тут вытворяешь, Том Тэйлор?

— Ты, красотка, лучше подумай, где ты будешь прятаться, если сейчас же не скажешь мне, где Телфорд! — огрызнулся в ответ мужчина в черном.

И в этот момент в зал вошли еще двое.

— Заткнулся бы ты лучше, — рявкнула Роза, быстро опуская руку в карман и нащупывая рукоятку спрятанного там пистолета. — Идем-ка со мной в заднюю комнату, поговорим!

В последовавшей за словами Розы тишине раздался новый голос — мягкий и невыразительный; он донесся со стороны лестницы. Там за отдельным столиком сидел джентльмен.

— Мне почему-то кажется, миссис Уоткинс, что этот человек ищет меня. Что ж, принесите еще бренди — только на этот раз не доливайте в него воды, сделайте одолжение.

Занервничавшие посетители стали пробираться к выходу, освобождая центральную часть зала.

Человек за дальним столиком поправил кружевные манжеты, потом повернулся и изучающе посмотрел на троих остановившихся перед ним мужчин.

— Я Джеймс Телфорд, и я совершенно не представляю, какое у вас может быть ко мне дело.

Мужчина в черном подошел поближе к столу и стукнул громадным кулаком, покрытым рубцами и шрамами.

— А такое, охвостыш, что мы для тебя делали кое-какую работенку. Ну, наверное, не надо объяснять, что деньжат за нее мы не получили. Похоже, кое-кто просто воображал, что нам не удастся вернуться за платой. А мы вот вернулись. Так что лучше бы тебе с нами рассчитаться. Прямо здесь и сейчас, если ты сам себе зла не желаешь.

Пустые, невыразительные глаза Телфорда обозрели коренастого мужика.

— Но я вас ни разу не видел, милейший. Должно быть, вы меня с кем-то перепутали. — Он безразлично пожал плечами, постукивая кончиками пальцев по подлокотникам кресла.

— Это я-то, черт бы тебя побрал! Ты, козел, нанял нас, чтобы провернуть кое-что около Альфристона… И я двух моих лучших людей потерял на этой сделке! И ты мне теперь заплатишь, или я…

— Или ты — что?

Коренастый заморгал и отступил на полшага при звуке странно прозвучавшего холодного голоса, лишенного какого-либо выражения.

— Ну, для начала я пообдеру с тебя эти чертовы кружева, а потом…

Звонкий смех перебил гневную тираду типа в черном. Он разъяренно обернулся — и увидел лицо, прекраснее которого на свете и быть не могло.

Том Тэйлор смутно подумал, что глаза у этой женщины похожи на утреннее море, а волосы пылают всеми красками заката. Он просто не в силах был отвести от нее глаз, а женщина тем временем изящной походкой приблизилась к Телфорду и положила руку с кроваво-красными ногтями ему на плечо.

— Милый Джеймс, неужели ты водишь знакомство с такими странными типами? И чем же тебе угрожает этот человек?