Милая пленница - Скай Кристина - Страница 55

— Но я… — Внезапно Александра умолкла. Она не желала оправдываться перед этим наглецом. И она не хотела признаваться в том, что их встреча в Лондоне произошла по воле судьбы, а не по ее желанию. И что в ее планы мести убийство вообще не входило.

— Ну, так на чем порешим? — безжалостно продолжил Хоук. — Пусть лорд Персиваль Мэйтланд останется в истории в роли подлеца или постараемся восславить его как героя, прошедшего над пропастью и справившегося с опаснейшей ситуацией? Все зависит только от тебя, Александра, — от того, насколько мягкой и уступчивой ты будешь в моей постели. Так что ответь мне. Я приму твое слово как задаток в нашей сделке, потому что я верю — ты не станешь нарушать обещания.

— Да неужели в вас нет ни капли мужского достоинства? Как вы можете требовать подобного? — Глаза Александры на побледневшем лице были похожи на штормовое море.

— О, ты же сама заявила, что я дьявол, так чего же ты от меня ждешь? Ну, дай слово, или я не стану связываться с твоим делом.

Александра стиснула зубы в бессильном гневе, но она очутилась в ловушке, и оба они это понимали. Она посмотрела в его замкнутое лицо, горя ненавистью к человеку, не оставившему ей выхода. И долго-долго всматривалась, изучая, чувствуя отвращение к его холодному высокомерию, к его наглой самонадеянности, с которыми он распоряжался ее жизнью.

Она была беспомощна перед ним и теряла желание мстить… хуже того, была готова вот-вот уступить, сдаться своему злейшему врагу ради того, чтобы невиновность ее отца была доказана… И вдруг до нее дошла ирония ситуации: она могла обменять собственную невинность на доказательство невиновности отца! И могла ли она сделать что-то другое? Разве эта цена была слишком высокой, разве не стоило заплатить ее, чтобы отец покоился в мире?

— Вы неописуемо подлы! — воскликнула она. — Но, впрочем, вы и сами это знаете. — Она пыталась быть такой же холодной и безжалостной, как герцог. — Хорошо, негодяй, можете делать со мной что захотите. Но примите к сведению, что в остальные моменты я вас знать не желаю. Просто я люблю своего отца сильнее, чем ненавижу вас. И к вам я всегда буду испытывать только одно чувство — ненависть, — пообещала она, едва шевеля побелевшими губами.

Глаза Хоука сверкнули, по губам проскользнула едва заметная улыбка. Александра ни о чем не догадывалась… но он совсем не был холоден в своем отношении к ней. И его ленивое безразличие было всего лишь привычной маской, приобретенной годами практики.

— Ты бросаешь мне вызов, мисс Мэйтланд. Что ж, мне будет приятно доказать тебе, что ты ошибаешься.

— Не ждите ничего приятного!

Его взгляд опустился чуть ниже и затуманился… и Александра увидела, что ее розовый сосок выглядывает из разворошенного сена, укрывавшего ее тело. Выругавшись, она поспешила глубже спрятаться от насмешливо-изучающего взгляда герцога.

Хоук расхохотался — мрачно и угрожающе.

— Поосторожнее в высказываниях, дорогая! Ведь от моих удовольствий зависят твои радости. Ну, на твое счастье, мне сейчас не хочется обсуждать этот вопрос. Темнеет, и еще нужно отыскать этих чертовых лошадей. Так что одевайся и не принимай таких соблазнительных поз, а то я могу потерять голову.

— Да будьте вы прокляты! — злобно выкрикнула Александра. — Мне бы хотелось как следует соблазнить вас хлыстом!

Хоук, цинично улыбнувшись, покачал головой.

— Такие слова — на губах леди!

Еще раз окинув девушку взглядом, он встал и начал одеваться. Потом бросил Александре ее сорочку и платье и вышел из сарая, со стуком захлопнув за собой тяжелую дверь.

Александра, кипя гневом, схватила лежавшую неподалеку кожаную сумку и запустила ему вслед. Да хоть бы этого урода поразило молнией!

Но герцога, похоже, не пугали никакие проклятия. Во всяком случае, раскатов грома над его головой Александра не услышала, зато до нее донесся его издевательский смех. Она быстро натянула на себя одежду и взялась за ботинки.

«Грязная жаба, — ругала она Хоука, — последняя из рептилий! Если бы только нашелся другой путь…»

Но он не оставил ей выхода. А потому, мрачно решила Александра, она будет делать то, чего он требует. Она ляжет в его постель и позволит терзать себя, но больше он ничего от нее не получит. Только ее тело. И может быть, это скоро ему надоест, и он оставит ее в покое.

Она как раз принялась воображать себе Хоуксворта, подвергающегося изощренным восточным пыткам, когда снаружи донесся незнакомый голос:

— Руки вверх, ублюдок!

Потом Александра услышала глухой удар, потом — выстрел… Она подскочила к двери и приоткрыла ее. Она увидела, как пошатнулась высокая фигура Хоука. На гребне холма рядом с ним стоял коренастый мужик с рябым лицом; он держал в руке пистолет, направив его прямо в грудь герцогу. Хоук выпрямился и бросился на рябого, сбив его с ног и вышибив из его руки пистолет. Александра как зачарованная смотрела на сцепившихся мужчин, на их напряженные тела, перекатывающиеся по мокрой траве…

Какой-то звук в противоположной стороне привлек ее внимание, и, обернувшись, Александра увидела другого мужчину, тоже с пистолетом, огибавшего дальний угол сарая и направлявшегося прямиком к дерущимся.

В отчаянии она озиралась по сторонам, прикидывая, велики ли ее шансы скрыться. Но тут же поняла, что шансы эти без Хоука равны нулю. Она невольно повернулась и осмотрела внутренность сарая в поисках какого-нибудь оружия, но она прекрасно знала, что уже использовала свой единственный выстрел. Шаги за стеной стали громче. И тут взгляд девушки упал на открытую седельную сумку — из нее торчал ствол пистолета… «Пистолет, — радостно подумала она, — отлично! Так, значит, Хоук все же не решился забираться в такую глушь безоружным».

Девушка бесшумно отошла от двери и осмотрела пистолет. Он был великолепен — с серебряным прикладом и казенником. Но что было куда более важно — он был заряжен, и, кроме того, в сумке лежал небольшой ящичек с пулями и капсюлями — выстрелов на тридцать, не меньше, прикинула Александра.

— А ну, оставь его! — приказал хриплый голос возле сарая. Александра осторожно направилась обратно к двери.

— Нам, ваша светлость, велено доставить вас в любом виде, хоть живым, хоть мертвым. Так что лучше не дергайтесь, — сказал вновь появившийся бандит.

Александра оглядела открывшуюся ей сцену. Второй бандит, высокий и тощий, стоял в каких-нибудь трех футах от нее; он нервно сжимал пистолет, требуя, чтобы Хоук отпустил его сообщника. — Ну же, черт побери! Я повторять не стану!

Хоук весьма неохотно отпустил рябого, который тут же, вскочив на ноги, постарался оказаться вне пределов досягаемости герцога.

— Ну, связывай его да давай убираться отсюда, пока отлив не начался!

Хоук тут же снова бросился вперед и свалил рябого на землю.

Тощий, стоявший неподалеку от Александры, злобно выругался и приготовился стрелять. Но через мгновение пистолет из его руки вышибло выстрелом Александры. Он резко обернулся, и на его лице отразились страх и удивление. А потом он бросился бежать к утесу над берегом, и его рябой компаньон лишь на несколько шагов отставал от него.

Хоук, злой и мрачный, пытался приподняться. Его лоб избороздили глубокие морщины, он явно страдал от сильной боли. Наконец он встал, покачиваясь, и Александра увидела сбоку на его белой рубашке расплывающееся красное пятно.

Хоук медленно направился вниз по склону, прижимая ладонь к раненому боку. Лишь гордость заставляла его держаться на ногах. Когда он вошел в сарай, лицо его было чрезвычайно бледным и напряженным. Захлопнув ногой дверь, он неуверенно нащупал засов и, едва успев задвинуть его, свалился на кучу сена. Потом поискал глазами Александру и сказал спокойным голосом:

— У тебя твердая рука, мисс Мэйтланд… и, хотя мне не кажется слишком приятной эта мысль, я все же вынужден признать, что ты спасла мне жизнь. Я только не понимаю, почему ты это сделала.

В полутьме Александра не могла рассмотреть выражения его глаз.