Милая пленница - Скай Кристина - Страница 78

Думаю, уже тогда я понимал, что ты — не Изабель. Ты была не мгновенным явлением красоты, отнюдь не мгновенным…

Хоук крепко сжал кулаки. Где-то в глубине, в той части души, которую он считал давно погибшей, возникла боль… В Испании ему не раз приходилось видеть людей, потерявших в боях руки или ноги, но продолжавших чувствовать, как болит то, чего уже нет…

Вот и он теперь испытывал такую же боль. Болело то, что он давно отбросил… Может быть, его душа понемногу возрождалась из руин? А может быть, вернулись мечты юности… Во всяком случае, таких чувств ему не доводилось испытывать прежде.

Серебристые глаза Хоука с тоской вернулись к лицу Александры, вглядываясь в изысканные черты, никогда не исчезавшие из его памяти. Синевато-зеленые глаза сверкали ярче драгоценностей… и в его чреслах снова родилось желание.

Он боялся подойти ближе, потому что ее тело слишком сильно манило его. Аромат жасмина исходил волнами от ее теплой кожи, завитки красно-золотых волос чуть вздрагивали в потоке воздуха, идущем от окна. Сам того не осознавая, Хоук шагнул к Александре и поймал колышущийся локон. И его взгляд с жадностью остановился на ее губах.

Александра чувствовала, как его желание обжигает ее, притягивает… и она совершенно беспомощна перед ним. Она закрыла глаза и чуть заметно выгнулась, потому что ее тело само ответило на призыв…

Она хотела ощутить его руки на своей коже, вкус его губ, языка… Она хотела прогнать из его глаз боль и усталость.

А Хоук, как во сне, наблюдал за тем, как на лице девушки вспыхнул румянец, и его сердце сжалось от отчаянной надежды.

— Значит ли это «да», моя любовь? — выдохнул он, касаясь пальцами ее подбородка и приподнимая лицо Александры. Он зачарованно смотрел в измученные аквамариновые глаза, нежно погладил ее по щеке, и прикосновение его большой руки было легким, как перышко. — Скажи, Александра! — пробормотал он хриплым от возбуждения голосом.

Но Александра не могла говорить — по крайней мере губами. За нее ответило тело, на языке куда более древнем, чем слова. И внутри ее все судорожно сжалось, когда она прислонилась к его груди.

И в это мгновение она поняла этого человека. Судьба сделала их врагами, но они очень похожи, они совершали одни и те же ошибки во имя чести и чувства собственного достоинства.

Над ними нависло молчание. Хоук осторожно взял в ладони лицо Александры, а она облизнула неожиданно пересохшие губы.

— Александра! — простонал он. — Нежная лебедушка, я должен быть с тобой! Еще раз… позволь мне любить тебя, сегодня! Даруй мне свой огонь, пусть и в последний раз!

Но лучше бы он горел всегда…

Голос Хоука подействовал на Александру, как сладкое густое вино, и голос этот слегка дрожал, и Александра смутно подумала, что Хоук почему-то перестал таиться перед ней… А может быть, из-за того, что она поняла его уязвимость? Ее собственное сердце вздрогнуло, когда она погрузилась в его бездонные глаза и, разглядев в этих глазах безысходное отчаяние, внезапно поняла, что не может отказать ему ни в чем. Она хотела сказать об этом, но Хоук не мог больше ждать, он стремился к ней…

Он наклонился, желая ощутить вкус ее губ, желая отдать ей всего себя, и через мгновение она тихо застонала, потому что их губы слились.

Хоука пронзило острое желание, ему стало трудно дышать, когда язычок Александры осторожно скользнул по его губам… Ошеломляющая волна наслаждения окатила Хоука. Но он крепко держал себя в руках, позволяя девушке продолжать новое для нее исследование, и, замирая, чувствовал, как движения ее языка становятся все смелее и соблазнительнее. А когда до него донеслось приглушенное всхлипывание, он впился в ее губы со всей терзавшей его страстью.

«Я тону, — подумала Александра, — тону в этом человеке, в море расплавленного серебра…» Ее тело, томное и воспламененное, купалось в жидком огне. И ей казалось, что она плывет навстречу его притягивающему желанию…

— Да, моя нежная любовь, отдайся мне, вся, без остатка! — Его серебристый взгляд оторвался от лица девушки и скользнул к бретелькам сорочки. — Александра, я понял, что такое жить, лишь в тот момент, когда в ту ночь, в тумане, увидел тебя. А до тех пор все было дурным сном.

На щеке Хоука сильно дернулся мускул, когда его пальцы спускали сорочку с плеч девушки. Тонкий батист с тихим шорохом упал на пол, и прохладный ветерок от окна коснулся чувствительной кожи Александры. Губы Хоука скользнули по ее шее, плечам…

— Ты само совершенство, — прошептал он, не отрываясь от нее, нежно лаская белые плечи и мягкий изгиб груди. — Ты даже прекраснее, чем мне запомнилось… пышнее… В тебе появилась зрелость, дерзость, вот здесь… — задыхаясь, шептал он, дразня языком темные бутоны, набухшие от страсти. — Открой глаза! — неожиданно попросил он. — Дай мне увидеть твое чувство! Это принесет мне неизъяснимое наслаждение…

Глаза Александры распахнулись, и девушка, застонав, запустила пальцы в темные волосы Хоука.

— Мой яростный и упрямый… Только скажи… я должна сегодня отдать тебе все, что смогу…

— Где ты пропадала так долго, сердце мое? — шептал Хоук. — Почему я не встретил тебя шесть лет назад? — Его голос звучал прерывисто из-за желания. — Да, да, я должен был тебя встретить…

Александра, вздохнув, крепче прижала к себе его голову, и ее кровь пела, ее голова кружилась от острого наслаждения, похожего на боль…

Глаза Хоука были бездонны.

— Останови меня сейчас, Александра, если сможешь… потому что скоро пути назад не будет…

Она лишь смотрела на него, не в силах двинуться, не в силах говорить.

— Ты понимаешь, Александра? — резко спросил Хоук низким голосом, пытаясь удержать свою страсть, не дать ей выплеснуться сейчас, в это мгновение…

Александра смогла лишь молча кивнуть. Их взгляды встретились, и аквамариновые искры зажгли серебряное пламя. И то, что пытался сказать Хоук, утонуло в мягкой ткани рубашки, которую он содрал через голову.

И Александра задохнулась, увидев его широкую грудь. Она и забыла, как сильно, как безупречно его тело… Дрожащими пальцами девушка коснулась густых темных волос. Зачарованная, она поцеловала его плоский мужской сосок.

Хоук мгновенно напрягся, и Александра отпрянула, не понимая, в чем дело.

В темной глубине глаз Хоука что-то вспыхнуло и исчезло.

— Ох, молю… не останавливайся! — прохрипел он. Его пальцы запутались в золотых кудрях…

Чуть заметно улыбнувшись, Александра придвинулась к нему и провела языком по темному кружочку, наслаждаясь вкусом кожи Хоука.

Неожиданно его пальцы напряглись, и он резко отодвинул девушку от себя.

— Подожди, — прошептал он, — иначе я забуду обо всех своих хороших намерениях и овладею тобой прямо сейчас!

На губах Александры возникла коварная улыбка.

— Неужели это будет так ужасно, ваша светлость? Хоук застонал…

— Ну нет, маленькая чертовка! Сначала я намерен довести тебя до безумия. Надеюсь, что мне это удастся… — угрожающе сказал он, хватая руку Александры и прижимаясь губами к запястью. Потом резко поднялся, сбросил брюки и пинком отшвырнул их прочь.

Александра замерла, увидев его бронзовые стройные ноги и бедра. И ошеломленно уставилась на то, что возвышалось под плотной порослью темных, чуть красноватых волос…

Когда она подняла взгляд к лицу Хоука, то увидела в его серебристых глазах веселые искорки и поняла, что он заметил ее смущение.

— Ну же, любимая, — прошептал он мягко, — теперь уже поздно стесняться. Ты готова к любви — к моей любви, — поправил он себя. — И позволь это доказать…

С дразнящей медлительностью он склонился над ней, опираясь на руки. Он не касался ее ни в одной точке, но ей казалось, что все ее тело ощущает огонь его кожи… огонь, от которого ей было и жарко, и холодно в одно и то же мгновение.

— Хоук? — произнесла она чужим голосом, неуверенно шевельнувшись.

Он промолчал, лишь обжег ее своим дыханием.

И тут она ощутила внутреннюю судорогу — ее женская пустота жаждала заполнения…