Тайны Морских Катастроф - Скрягин Лев Николаевич - Страница 75

Капитан Ле Медэк служил в фирме «Компании женераль трансатлантик» до 1922 г. В 1931 г. французское правительство, как бы подчеркивая невиновность своего флага в столкновении «Монблана» и «Имо», в связи с уходом на пенсию наградило бывшего капитана парохода, погубившего город, орденом Почетного Легиона.

Дилемма полковника Сандлерса.

До сих пор жители Бомбея в разговоре, когда речь идет о каких-нибудь событиях прошлого, употребляют выражения «когда взорвался пароход», «до взрыва» и «после взрыва». Это — память о печальных событиях апрельских дней военного сорок четвертого года, когда чудовищный взрыв разрушил часть города. И сейчас еще в восточной части Бомбея на улицах и в порту видны следы былых разрушений.

Старожилы рассказывают, что в тот злополучный день за городом, с той стороны полуострова, где Малабарские Холмы, на полу своей хижины сидел старый сапожник-индиец... Вдруг крыша хижины дрогнула, и у ног старика воткнулся в землю, как ему показалось, кирпич. Старик схватился за «кирпич» и обжег руку. Это был раскаленный слиток золота весом 22 кг, один из 155, которые были рассеяны взрывом, когда на воздух взлетел английский пароход «Форт Стайкин». Позже, узнав в чем дело, честный сапожник сдал слиток портовым властям. Остальные слитки не были найдены.

— Что там золотой слиток! — скажут вам индийцы. Трехтонный якорь взорвавшегося парохода рухнул на судно, которое стояло в километре от места взрыва...

Вот что этим событиям предшествовало.

Английский грузовой пароход «Форт Стайкин», построенный в Канаде в 1942 г., — транспортное судно военного времени — имел вместимость чуть больше 7000 рег. т, длину 140 и ширину 19 м, паровую машину в 500 л. с. На судне были установлены два 12-фунтовых орудия и несколько пулеметов системы «Эрликон» для защиты от немецких сумбарин и самолетов.

24 февраля 1944 г. «Форт Стайкин», имея на борту военный груз, покинул английский порт Биркенхед, вышел в Атлантику, благополучно избежал встреч с немецкими подводными лодками, обогнул Африку и 30 марта прибыл в пакистанский порт Карачи. Здесь с парохода выгрузили несколько самолетов, которые перевозили на палубе разобранными, и кое-какое вооружение с боеприпасами.

Через несколько дней во чрево «Форта Стайкина» погрузили 8700 кип пенджабского хлопка, каучук, серу и другие грузы, в том числе 155 слитков золота весом по 22 кг на сумму 5 миллионов долларов. После этого судно снялось с якоря и взяло курс на Бомбей, где в 11 часов 30 минут 12 апреля ошвартовалось у пирса № 1 в приливном док-бассейне «Виктория-Док». Капитан парохода, взяв портфель с документами, отправился в управление порта, где предъявил секретные документы. Из них явствовало, что судно необходимо как можно скорее разгрузить — на его борту находились, помимо названного груза, 1395 т сильных взрывчатых веществ и 300 т тринитротолуола.

Несмотря на срочность и важность документов, предъявленных капитаном «Форта Стайкина», выгрузку взрывчатки начали лишь через день, 14 апреля. Рано утром докеры стали выгружать тринитротолуол и боеприпасы из твиндеков трюма № 2 и кипы хлопка со дна того же трюма, уложенные под взрывчаткой.

Монотонный грохот паровых лебедок на палубе раздавался все утро до полудня, пока в порту не наступило время обеденного перерыва. Работы приостановились. В трюмах парохода еще оставался смертоносный груз: и ТНТ и 1370 т боеприпасов, уложенных в трюмах № 2 и 4.

Работы возобновились в 13 часов 30 минут. Вскоре один из индийских докеров, работавших в трюме № 2, заметил дым, поднимавшийся из щели между двумя штабелями кип. Он сообщил об этом своему бригадиру, и тот бросился на капитанский мостик с криком «Пожар!» Команда судна стала раскатывать по палубе пожарные рукава. Вахтенный помощник капитана бросился на причал звонить по телефону.

Диспетчер пожарной охраны порта получил оповещение о пожаре в 14 часов 16 минут. Он направил к «Форту Стайкину» всего две машины, которые прибыли к первому пирсу через 7 минут. Тут приехал полковник Сандлерс, англичанин, начальник противопожарной службы Бомбейского порта. Капитан парохода сообщил полковнику, что беглый осмотр верхних штабелей кип не дает основания считать загорание в трюме № 2 диверсией. Моряк считал, что произошло самовозгорание одной из кип хлопка.

Портовые пожарные взяли дело в свои руки. В люк открытого трюма они направили две мощные струи воды. При этом они даже не спросили докеров, в каком месте трюма находятся горевшие кипы хлопка. Поэтому вода, видимо, не достигала цели, хоть трюм постепенно наполнялся водой. Горевшие кипы всплывали со дна трюма под твиндек, на котором были уложены боеприпасы и ТНТ...

Прошло уже более получаса, а пожар не был потушен. Тогда Сандлерс вызвал еще восемь пожарных машин, которые прибыли к горевшему судну через 10 минут.

К 15 часам на левом борту «Форта Стайкина» появилось большое вишневое пятно: очаг пожара был расположен в задней, кормовой части трюма. Но добраться теперь туда можно было только с внешней стороны, разрезав обшивку. Срочно требовался газорезочный аппарат. В порту имелся всего один такой аппарат, но он был неисправен, а починить его не смогли.

Пожар в трюме «Форта Стайкина» не унимался. Казалось, что вода, которая врывалась в люк мощными струями, только разжигала огонь в чреве парохода.

Полковник Сандлерс стоял на залитой водой палубе горящего судна и решал, пожалуй, самую трудную и, как оказалось, последнюю в своей жизни задачу.

Драгоценное время истекало... Самым правильным решением было бы вывести горящее судно на внешний рейд (пока не наступило время отлива). Следует учесть, что «Форт Стайкин» стоял в приливо-отливном док-бассейне, шлюзовые ворота которого открывались только при большой воде. Правда, для вывода «Форта Стайкина» из док-бассейна потребовались бы буксиры, так как его паровая машина была частично разобрана. Тем не менее судно можно было вывести из дока буксирами, пока позволяла вода. Ведь оно было ошвартовано почти напротив шлюзовых ворот дока! Но драгоценное время уже было упущено...

Оставалось два выхода: продолжать попытки тушить пожар или затопить пароход в доке у стенки.

Собравшиеся на борту «Форта Стайкина» начальники различных служб порта только выдвигали свои идеи и давали капитану советы, от которых у него голова шла кругом. Тут уж нужен был не совет, а приказ о немедленном затоплении парохода. Но такой приказ так и не был отдан... Полковник Сандлерс побоялся рискнуть. Он приказал продолжать тушение огня.

В 15 часов 45 минут синий дым, валивший из трюма «Форта Стайкина», сделался вдруг черным. Потом из люка взвилось до клотиков мачт яркое пламя и снова исчезло.

В 15 часов 50 минут команда парохода покинула свое судно и побежала к воротам порта. Моряки лучше Сандлерса понимали, что «Форт Стайкин» вот-вот взорвется. Борта парохода уже светились вишневым цветом, вдоль всей его ватерлинии с воды поднимался пар. Над док-бассейном, где стояло судно, повисло темное облако дыма.

Тем временем работы в порту шли своим чередом, на рейде сновали катера, буксиры тащили лихтеры, слышался грохот лебедок. Весть о грозившей опасности еще не успела распространиться среди портового люда. Пожар «Форта Стайкина» не привлекал к себе особого внимания индийских докеров: в те годы пожары на судах с грузом хлопка были весьма часты в Бомбейском порту. Пожарные по-прежнему лили в трюм парохода воду...

Работавшие на полях в 20 милях от города крестьяне с удивлением почувствовали неожиданный мощный порыв горячего ветра. Через несколько секунд до их ушей донесся со стороны города сильный гул.

«Форт Стайкин» взорвался в 16 часов Об минут. На какое-то мгновение пароход исчез в клубах дыма и пламени. Стальные останки половины его корпуса, обломки паровой машины, ящики с грузом, кипы хлопка, золотые слитки и искромсанные тела людей взлетели на высоту 300 м и упали на город. В бетонном теле пирса, у которого был ошвартован пароход, напротив его второго трюма образовалась огромная воронка. Восемнадцать пожарных машин сдуло с пирса, словно крошки хлеба со стола. Пожарные, находившиеся на борту парохода и на пирсе, исчезли. Позже нашли лишь их металлические пожарные каски.