Трагедия и доблесть Афгана - Ляховский Александр Антонович - Страница 185

Сначала в Советском Союзе о войне в Афганистане писать вообще запрещалось. За этим строго следили соответствующие органы. Изредка в печати появлялись публикации, рассказывающие о помощи, которую оказывали наши солдаты при строительстве школ, больниц и т. д.

Да и хоронили погибших на этой войне без соответствующих почестей, с формулировкой «погиб при исполнении служебных обязанностей». Людям, далеким от событий в Афганистане, было невдомек, что там происходит в действительности, ну а тем, кто непосредственно участвовал в боевых действиях, было странно и непонятно такое отношение к ним власть имущих. Но тогда было такое время и такой режим. Советские правители не были заинтересованы, чтобы народ знал правду о событиях в Афганистане, поэтому все связанное с этой войной было окутано тайной. Существовал своеобразный заговор молчания. Это наиболее излюбленный прием — оставив в неведении население, «ликвидировали» войну, хотя она продолжалась долгие девять лет. К примеру, один наш известный писатель вспоминал:

«…Я приехал в Афганистан как корреспондент АПН из «Литературной газеты» с группой журналистов, которая была послана ЦК партии для того, чтобы помочь организовать газеты в Афганистане и написать о том, что там происходит. Был март 1980 года, то есть через два месяца после ввода наших войск. Я объездил всю страну и, вопреки сложившемуся мнению, что в армии у нас порядок, увидел совсем другое. Увидел, что армия была совершенно не готова к этой войне, что наши солдаты не были готовы к афганской зиме.

Март, холод, их палатки не были оборудованы даже печуркой. Наши вертолеты, которые были бронированы снизу, сбивали с боков, потому что они летали в ущельях. В госпиталях не хватало медикаментов… Мне хотелось написать обо всем этом. Но, естественно, не было никакой возможности напечатать. Нам не разрешалось писать о военных действиях, хотя война шла, люди погибали, кровь лилась. Наши солдаты помогали строить школы, клумбы разводить с цветами — и это было. Но писать об этом в то время, когда идет война, было глупо. И я практически ничего оттуда не написал…» Это, по крайне мере, честная позиция. Правда, не все ее тогда придерживались, показывая события в Афганистане в розовых тонах и видя ее через идеологические шоры.

Но объективности ради надо сказать, что другого просто писать и не могли, так как были установлены соответствующие ограничения на публикации из Афганистана. Это отмечали даже западные журналисты. Например, спецкор газеты «Крисчен сайенс монитор» Поль Куинн: «Средства печати не делали доступной для широкой общественности информацию о войне в Афганистане, как это делали американцы во время войны во Вьетнаме. До последнего времени руководство страны предпочитало умалчивать об этой войне. И когда затем Боровик опубликовал серию статей о боях в Афганистане в неприукрашенном виде, они были по достоинству оценены ветеранами-«афганцами» как первое честное описание войны.

А. Боровик с пренебрежением сказал, что информация о войне проходит в советской печати «санитарную» обработку. В течение многих лет официальные лица не желали признавать тот факт, что советские войска принимали активное участие в боях, заявлял он… Позже такой «санитарной» обработки в печати не стало. Ничто не мешало правдиво показать афганские события. Но, видимо, некоторые наши журналисты, ошалев от разрешенной свободы, как бы наверстывая упущенное, ударились в другую крайность, показывая «афганскую войну» только с негативных позиций, заполонив страницы газет и журналов однообразным потоком ранее «запретных фактов». Создавалось впечатление, что им просто нечего сказать, кроме как показывать «дедовщину», мародерство, наркоманию и другие безобразия. Это и понятно, ведь многие из них «афганскую войну» просто не видели. Им не приходилось отправлять домой павших в бою и обезображенные трупы тех, кого моджахеды захватывали живыми и убивали, надругавшись над телами. Они не мерзли на горных перевалах и не сидели в засадах на караванных тропах, не лежали в инфекционных госпиталях и не учились вновь ходить после ранений, не испытали на себе, что значит отсутствие воды в пустыне, однообразие и постоянное чувство опасности на сторожевых заставах и многое другое. Одни из них слышали об этой войне из чужих уст, а другие, даже побывав в Афганистане (что впрочем, делает, им честь), дальше Кабула или Шинданда не выезжали, собирая «свой» материал на пересылках и в гостиницах. «Открыв» для себя «афганскую войну» в самом ее конце, многие «писатели» постарались взять то, что лежало на поверхности. Вот и появились разного рода «свидетельства очевидцев» в обработке дилетантов от войны.

К сожалению, в период политических и социальных потрясений, охвативших нашу страну, армия превратилась в разменную монету в борьбе за власть. Обществу усиленно навязывалось мнение о виновности всех «афганцев», причем вина прежнего советского руководства, пославшего войска в Афганистан, переносилась на плечи солдата, офицера, генерала, воевавшего там. «Афганцам» стали прививать комплекс вины, изображать солдат и офицеров ущербными, наркоманами и т. д. Даже выдвигалось требование о проведении какого-то судилища.

В последующем, видимо, выполнив социальный заказ, многие из числа наиболее «принципиальных» журналистов потеряли интерес к «теме Афганистана», не написав, по сути дела, ничего заслуживающего внимания и ограничившись «Цинковыми мальчиками» и прочими им подобными небылицами об «афганской войне» и советских солдатах.

Безусловно, право каждого человека — оценивать эту войну по-своему и вспоминать только то, что ему хотелось бы. Как уже отмечалось на войне всякое бывает. Война есть война. Это кровь и боль, страдания и лишения, подлость и предательство, преступления и милосердие, отвага и доблесть, мужество и героизм. Она очень многогранна и многопланова — современная война. Но когда выпячиваются одни лишь негативы, трудно согласиться с объективностью таких писателей. В чем виноваты солдаты и офицеры, с лихвой хлебнувшие из чаши той войны? В том, что они были направлены в чужую страну проливать свою кровь ради чьих-то амбиций? Или в том, что, защищая свою жизнь, убивали людей, которые тоже не были вольны в своих действиях? Или в том, что некоторые журналисты не в состоянии дать глубокий анализ всего происходившего в Афганистане, а отыскав или услышав какой-то «жареный» фактик, быстро и легко могут раскрутить и обобщить его, показав как типичный? Или в том, что некоторые наши общественные деятели и журналисты живут одним днем, упиваясь гипертрофированным представлением о собственной значимости в моральном сокрушении армии своего Отечества? Или еще в чем-то другом?

«Афганцам» не в чем каяться, и оправдываться им тоже не за что. На мой взгляд, участие наших солдат в «афганской войне» нельзя трактовать иначе, как честно и до конца исполненный воинский долг перед Отечеством и народом. Их ли вина в том, что они сами стали жертвами неверной оценки ситуации в Афганистане и ошибочной политики? Кому было выгодно сделать армию ответственной за результаты «афганской войны»? Очевидно, тем, кто был причастен к ее развязыванию. Солдаты же выполняли воинскую присягу, нередко ценой своей жизни и потери здоровья.

Самоотверженность, мужество и боевое мастерство, присущие советским военнослужащим в Афганистане, вынуждены были подтвердить и западные военные эксперты. В целом негативно оценивая роль там Советской Армии, они тем не менее констатировали, что советский солдат надлежащим образом обучен для участия в самых сложных боевых операциях. В армейских подразделениях, подчеркивали наблюдатели, появились новаторские тенденции в управлении войсками, повысилась роль младших командиров. Особо отмечался экспертами низкий уровень дезертирства: «Даже с учетом данных сопротивления уровень дезертирства в Афганистане составляет всего один-два процента от уровня дезертирства в советских войсках во время Великой Отечественной войны…» В то же время ими акцентировалось внимание на слабой мотивации в действиях наших солдат. Обращалось внимание на тот факт, что «афганцев» не могло удовлетворить абстрактное оправдание пребывания войск в Афганистане выполнением интернационального долга.