Трагедия и доблесть Афгана - Ляховский Александр Антонович - Страница 200

Руководитель Хабиб Тавана (учитель). Имеется руководящее ядро в составе приблизительно 30 чел. Открыты представительства партии в Кабуле и Джелалабаде.

«КПСА объединяет в своих рядах всех крестьян страны, защищает землю, орудия труда и стремится к братскому объединению крестьян, рабочих и трудящихся Афганистана», — говорится в программе партии. КПСА уверена, что только независимый и целостносный Афганистан может обеспечить мирную жизнь для народа.

Член КПСА обязан оказывать ей финансовую помощь в виде партийных взносов в размере 10 афгани и сбором других пожертвований…

Приложение № 8

Для служебного пользования

Ровно десять лет назад, в апреле 1978 года, в Афганистане, одной из самых отсталых стран Азии, произошел революционный переворот. Его совершила сравнительно небольшая группа военных — членов Народно-демократической партии Афганистана, выступившей под марксистско-ленинскими лозунгами. Афганские революционеры честно, искренне стремились преобразовать свою страну. Но, взяв власть в свои руки, они повели дело по неосуществимому максималистскому курсу: в феодальном обществе с глубокими пережитками родоплеменных устоев и господством мусульманской религии во всех сферах жизни общества они выдвинули задачу радикальных социалистических преобразований, для которых не было ни социальной, ни экономической базы, ни поддержки масс. В Афганистане революция объективно могла быть только национально-демократической по своим задачам и постепенной их реализации. Только в этом случае она могла быть воспринята в стране, опереться на широкий фронт прогрессивных сил, возглавляемый Народно-демократической партией Афганистана.

Положение с самого начала осложнялось еще и острыми разногласиями между двумя фракциями в НДПА, враждовавшими между собой еще в период, предшествовавший революции, и иной раз больше, чем с силами, противостоящими революции. В обстановке политической дезориентации и внутрипартийной борьбы вскоре был устранен с поста президента и убит генеральный секретарь НДПА, популярный лидер Тараки. Захвативший власть в партии и стране X. Амин, человек с авантюристическими наклонностями, сомнительным политическим профилем и внешними связями, своими жестокими репрессиями деморализовал партию, еще больше изолировал революцию от народа.

Это создало благоприятные условия для активизации контрреволюции, которая сразу же установила связи с силами международного империализма и реакции. При поддержке извне начали формироваться боевые отряды мятежников, опиравшихся на политически отсталых крестьян и ремесленников. Враждебную позицию заняло мусульманское духовенство, которое подвергалось преследованиям со стороны режима Амина. Возникли волнения среди племен, с интересами и историческими традициями которых правительство не считалось. Возник многотысячный поток беженцев в Пакистан, отчасти в Иран.

На территории Пакистана возникли военные лагеря мятежников, превратившиеся в военно-политическую базу афганской контрреволюции, откуда засылались все новые и все более крупные вооруженные отряды в Афганистан. Через Пакистан мятежникам в возрастающих масштабах пошло американское, а также китайское и другое оружие, различная помощь от западных и мусульманских стран.

В то же время новая власть оказалась неспособной откликнуться на чаяния широких народных масс и заручиться их поддержкой. Земельная и водная реформы, преобразования в социальной области носили половинчатый характер и не учитывали особенности афганского общества. Допускались грубейшие ошибки и левацкие извращения в социально-экономической сфере, в отношении религии, отталкивавшие народ от революции.

Вскоре стало ясно, что правительство не в состоянии обеспечить контроль над положением в стране, тем более что и в вооруженных силах революция не имела твердой поддержки, а дезертирство приобрело массовый характер.

Афганское руководство (Тараки, а затем и Амин) более десяти раз обращалось к Советскому Союзу за помощью войсками для подавления контрреволюции. Ответ последовал не сразу. Тогдашнее советское руководство некоторое время колебалось. В конце 1979 года решение об этом было принято. Сыграли свою роль опасения, что вмешательство империалистических сил в Афганистане может создать угрозу безопасности наших южных границ.

Решение было принято в условиях, когда в расстановке сил в афганском обществе было много неясного. Представление о реальной социально-экономической и военной обстановке в стране тоже было недостаточно определенным. Не хотелось бы говорить, но надо: у нас не было в то время правильной оценки даже географического своеобразия этой труднодоступной страны. Это отразилось на операциях наших войск против небольших высокомобильных отрядов, когда мало что можно сделать с помощью современной военной техники.

Совершенно не были учтены к тому же важнейшие национально-исторические факторы, прежде всего то, что появление вооруженных чужеземцев всегда встречалось в Афганистане с оружием в руках. Так было в прошлом, так произошло и при вступлении наших войск, хотя они пришли в Афганистан с честными и благородными целями.

Во главе афганского правительства встал в то время Б. Кармаль, чьи первые действия на этом посту давали надежду на то, что он будет в состоянии решить стоящие перед страной проблемы. Однако в его политике не появилось ничего такого, что могло бы изменить к лучшему отношение у значительной части афганского народа к новой власти. Более того, интенсивность внутриафганского конфликта продолжала нарастать, а наше военное присутствие ассоциировалось с насаждением в стране порядков, чуждых национальной специфике и чувствам афганского народа, не учитывающих многоукладности экономики, других его особенностей — племенных, религиозных.

Нельзя не признавать, что по существу была сделана ставка на военное решение, на подавление контрреволюции силой. Не использовались в полной мере даже существовавшие возможности по нейтрализации враждебного к нам отношения со стороны населения. Критически надо отнестись и к некоторым сторонам деятельности нашего советнического аппарата в Афганистане. Им многое делалось для оказания помощи в укреплении НДПА и народной власти. Но нередко наши люди, действуя из лучших побуждений, пытались перенести на афганскую почву привычные для нас подходы, подталкивали афганцев к тому, чтобы копировать нас. Все это не шло на пользу дела, порождало у афганских руководителей того времени иждивенческие настроения в отношении Советского Союза как в области ведения военных операций, так и в экономической сфере.

Между тем война в Афганистане продолжалась, и наши войска оказались вовлеченными в широкие боевые действия. Сложилась ситуация, выход из которой с течением времени становился все более трудным. А боевые действия — это боевые действия. Наши потери убитыми и ранеными — и ЦК КПСС не считает вправе это скрывать — росли, приобретали все более тяжелый характер. Всего мы потеряли в Афганистане к началу мая 1988 года 13 310 человек убитыми; 35 478 советских солдат и офицеров были ранены, многие из них стали инвалидами; 311 человек пропали без вести. А недаром говорят, что каждый человек — это особый мир, и со смертью человека этот мир исчезает навсегда. Тяжка, невосполнима поэтому потеря каждого, тяжка и священна, коль он пал, выполняя свой долг.

Афганские потери, естественно, были намного больше, в том числе и среди мирного населения.

Нельзя не учитывать и экономический фактор. Если противник в Афганистане получал оружие и другое снаряжение на сотни миллионов, а потом и миллиарды долларов, то советско-афганская сторона вынуждена была нести адекватные затраты. Нам война в Афганистане обходится в 5 млрд. рублей в год.