Крушение - Соколов Василий Дмитриевич - Страница 99

— Скрывать надо карты не только от наших врагов, но и от своих командующих и штабов!

Василевский помялся в недоумении. Он знал, что представителям Ставки доведется еще не раз бывать в сталинградских степях, беседовать с командующими, готовить их реально к замышленной битве, — а как о ней умолчать, каким образом скрыть от своих же задуманный план, и не будет ли это во вред, не осложнит ли ход самой битвы?..

Когда Василевский заговорил о сомнениях, Сталин постучал трубкой о пепельницу и перебил:

— Временно нужно и командующих, и штабы держать в неведении относительно общего плана. — Пыхнул дымом из трубки, — Не раскрывая нашего плана, надо запросить мнения Еременко и Рокоссовского о дальнейших действиях фронтов. При этом не обещайте большого усиления их фронтов. А что касается создания нового — Юго—Западного фронта — тщательно умалчивайте. Тайна, которая стала известна третьему лицу, перестает быть тайной.

— Верно, — вмешался в разговор Жуков.

Не переставая допытываться, Василевский спросил:

— Выходит, этот общий план надо маскировать малыми планами.

— Именно так, товарищ Василевский, — кивнул Сталин, — Маскировать меньшими планами.

В тот же день, утвердив силы и средства для нового, Юго—Западного фронта, Сталин спросил, кого назначить командующим. Оба — Жуков и Василевский — высказались за Ватутина. По их мнению, это наиболее подходящий командующий для такой глубокой операции.

— Согласен, — проговорил Верховный. — Знаю Вату-. тина, динамичный полководец!

Они расстались.

Проходит несколько дней, и в предписании от 7 октября командующему Донским фронтом генералу Рокоссовскому начальник генштаба А. М. Василевский требует:

«В целях разгрома войск противника под Сталинградом, по указанию Ставки Верховного Главнокомандования, командующим Сталинградским фронтом разрабатывается план удара его усиленными левофланговыми 57–й и 51–й армиями в общем направлении Цаца — Тундутово… Одновременно с этой операцией должен быть нанесен встречный удар центром Донского фронта в общем направлении Котлубань — Алексеевка…»

Еще раньше, получив такое же указание, командующий Сталинградским фронтом Еременко шлет соображения Военного совета в Ставку 6 октября, позже — 9 октября — представляет более детальный план…

Тем временем заместитель Верховного главнокомандующего генерал армии Жуков вновь — в который уж раз! — летит в пылающие степи. Вылетает туда и представитель Ставки генерал Воронов. Полномочия у них очень большие: растолковать командующим, что их ждет завтра, «проиграть» на картах варианты действий армий и фронтов…

Идут при закрытых дверях совещания на высшем уровне. В тесных землянках, пахнущих сыростью и гнилым деревом. В блиндажах, где так жарко и накурено, — хоть топор вешай. В хатах с плотно задраенными ставнями. И даже в штабных фургонах–автомашинах. А нередко, переодевшись во все солдатское — грубое и простое, — и Жуков, и Воронов, и позже приехавший Василевский, и командующие фронтами выходят на боевые позиции, взбираются на простреливаемые высоты. Хлещут крупным градом пули, там и сям взвизгивают летящие с чужой стороны мины, а они — люди полководческого ума и величайшей ответственности — как ни в чем не бывало проглядывают сквозь линзы стереотруб и биноклей вражью оборону…

А потом опять негласно собираются в землянках и блиндажах. Идут военные совещания. Они проходят попеременно. Сначала в штабе Юго—Западного фронта (штаб еще только создается, хотя о создании самого фронта приказом Верховного главнокомандующего еще не объявлено). Сюда же, в штаб главного направления, приглашаются на совещание командующий Донским фронтом Рокоссовский и его начштаба Малинин…

Поднимается представитель Ставки генерал армии Жуков. Глохнет блиндаж от тишины. Напряженной и ждущей. Кажется, слышно, как стучат ручные часы. А может, это сердца так громко бьются? В волнении. В ожидании какого–то огромного события.

Жуков с минуту медлит, поворачивает то вправо, то влево голову. Его массивная фигура — до самого потолка. Кажется, вот–вот шевельнет он плечами и — затрещит накат блиндажа. Руки, как у молотобойца, давят на дощатый стол кулаками. И квадратный, будто отлитый из железа подбородок.

— Товарищи! — начинает Жуков голосом твердым, удивительно спокойным в эти минуты, в минуты предчувствия торжественного события. — Настает час полного разгрома немецких оккупантов на Дону… Верховный главнокомандующий приказал… — слышатся в блиндаже — нет, не слова, а, похоже, раскаты самих орудий.

Днями позже в деревню Татьяновку съезжались представители Сталинградского фронта. Они прибывали в пропахших дымом и гарью шинелях, в сапогах, сношенных, заляпанных грязью, с красными от бессонницы, от пережитого глазами.

Совещание проводилось на командном пункте 57–й армии, в столовой Военного совета. Под нее была отведена на самом берегу Волги легкого типа постройка, окруженная деревьями.

День стоял пасмурный.

Уже во время совещания в дверях, чуть не стукнувшись лбом о притолоку и чертыхнувшись при этом, показался крупнолицый, широкий в кости генерал Шумилов. Суконная гимнастерка на нем поистерлась и запылилась. Все знали, что, командуя 64–й армией, он долгие месяцы осады провел в Сталинграде, и сейчас с доброй улыбкой подумали, как много ему пришлось пережить, выстрадать.

Жуков, оглядывая его, полушутя спросил:

— Надоело на карачках ползать и кланяться снарядам?

— Снаряд, он дурак, убивает без разбора, — Шумилов, грузно ступая, протопал через зал и сел на лавку, загородив грудью часть крупномасштабной карты.

Не умея восторгаться и не привыкнув открыто радоваться даже в минуты больших радостей, Жуков спокойно, не повышая голоса, заговорил о близкой и неминуемой катастрофе немцев на Волге. Это было в крови истого полководца, для которого военные действия, несут ли они победу или даже поражение, — обычное профессиональное ремесло; и относится он к своему делу так же, как крестьянин к пахоте и рабочий к варению стали, — усердно и деловито, с той лишь разницей, что там, на поле или заводе, работа совершается в спокойной обстановке, а здесь — в опасности, в ранах и крови..

С присущим ему чувством реальности и предвидения он заговорил, что на сталинградском направлении все немецкие войска втянуты в сражение в самом городе. На флангах обороны расположены 8–я итальянская армия, 3–я и 4–я румынские армии, прямо сказать, малоспособные войска.

Фланги обороны — самое уязвимое место в группировке войск противника, по этим уязвимым местам нацелены и готовятся мощные удары нашего северного крыла в районе Серафимовичей и Сталинградского фронта — в районе озера Цаца.

— Товарищ Шумилов, вы заслонили карту, — сказал Жуков, — Покажите, кстати, где Тундутово и Цаца.

Поднявшись и боком став у карты, Шумилов водил скрюченным пальцем по густо наслеженному топографическими знаками полотну. и Тундутово имеем, — оживился он, сказав с мужицкой простотою. — А Цацы я в войну отвык щупать! — добавил под общий хохот.

В иных бы случаях Жукова могли рассердить неуместные слова, но теперь, по настроению, он сам ответил шуткой:

— Сперва овладейте этими Цацами, потом хоть целуйте их!

Гудел от смеха зал.

— Это мы можем, ежели оные перед фронтом! — садясь, проговорил Шумилов.

— Итак, — заговорил снова Жуков. — Сталинградский фронт нацеливает свою ударную группировку в составу 57–й армии и правого фланга 51–й армии в общем направлении на Калач. Задача группировки — во взаимодействии с войсками… — так и хотелось сказать «Юго—Западного фронта», но вместо этого он проговорил: — с войсками северного крыла одновременно соединиться в районе Калача. Целью наступательной операции Верховный главнокомандующий поставил окружение и последующее уничтожение всей прорвавшейся к Сталинграду вражеской группировки. Способ достижения этой цели — прорыв фронта и разгром войск противника, обороняющихся на участке среднего течения Дона и южнее Сталинграда, с последующим выдвижением в район Калача советских подвижных ударных группировок для окружения всех немецких войск, застрявших в Сталинграде. Должен отметить, что оперативное построение немецких армий на сталинградском направлении представляет собой в данный момент клин с мощной вершиной (в самом Сталинграде) и слабым основанием на флангах, и это благоприятствует полному осуществлению замыслов Верховного Главнокомандования. А сил у нас достаточно. Партия мобилизовала все силы народа. Сюда идут огромные резервы. Вы сами убедитесь в этом очень скоро!