Цитатник бегемота - Смирнов Ярослав - Страница 35

Выпив пиво, он рыгнул на весь салун, отпихнул ногой громилу, шарахнул пустую бутылку об пол — только стекла жалобно зазвенели, — встал, опрокинул столик, пошел, пошатываясь, к выходу, по дороге перевернул еще один стол, остановился, обернулся, заорал: «Будьте здоровы, задницы!..», пнул дверь и был таков.

— А почему он не заплатил? — спросил Иван, когда к нему вернулся дар речи.

— Они никогда не платят, — буркнул бармен, утираясь грязным полотенцем.

— Да? — заинтересованно спросил Иван. — А кто же это?

Бармен пожал плечами.

— Да никто. Безработный, живет на пособие, пьянствует, попрошайничает, работать не может и не хочет…

— А как же… — ошарашенно начал Иван и умолк.

— Это наш долг, — с достоинством сказал бармен. — Долг общества перед аутсайдерами.

Иван посмотрел в окно на повешенного и, сказавши неопределенно: «Да-а…», залпом допил остаток виски.

Бармен вопросительно посмотрел на него. Иван кивнул.

— Наливай, — сказал он и, глядя, как стакан наполняется жидкостью цвета янтаря, добавил: — И рассказывай дальше. Бармен открыл было рот, но тут кто-то заорал на весь салун:

— Ба! Кого только здесь не встретишь!..

Иван вздохнул и посмотрел в сторону входа. Ну конечно: там стоял его двойник, верста коломенская. Руки в боки, шляпа на затылке, ремень с двумя револьверами чуть ли не на коленках, радостная улыбка до ушей. Иван невольно поморщился — неужели и он сам выглядит таким же идиотом? Нет уж, дудки: мне за ремень больше двух пальцев не просунешь, подумал он с некоторым удовлетворением.

— Всем привет! — По-прежнему улыбаясь, двойник направился к стойке. — Билли, старый хрыч, как дела? Заведение, надеюсь, процветает?

— А как же, — солидно ответил бармен, без лишних просьб ставя на стойку такой же, как у Ивана, большой стакан и наливая туда виски. — Сам знаешь, мы лучше всех.

— Вы что, знакомы? — вполголоса спросил Иван у бармена.

— Конечно, — ответил тот рассеянно. — Он тут часто бывает.

«Ну и ну», — подумал Иван, приветливо улыбаясь своему двойнику.

Вслух он сказал:

— Давненько не виделись, дружище двойник. Как здоровьичко?

— А что мне сделается? — подмигнув, сказал двойник.

Он взял стакан, пробормотал: «Будем здоровы…» и, выдохнувши в сторону, влил в себя содержимое посуды, после чего зажмурился, помотал головой и поставил стакан на место.

— И без закуски? — участливо спросил Иван. — Огурчик бы сейчас солененький не помешал бы небось. Или гамбургер: какие здесь, право слово, соленые огурцы…

Двойник противно ухмыльнулся и хотел было что-то сказать, но его прервали.

— Привет, Билли! — раздался вдруг чей-то громкий веселый голос. — Налей-ка мне вечернюю порцию!..

К стойке подошел очередной негр — точная копия двух предыдущих. Иван даже не удосужился посмотреть в окно: и так было понятно, что первый из тройняшек места своего пребывания не сменил.

— Привет, — равнодушно улыбнулся бармен, наливая негру. Тот выпил, крякнул, бросил на стойку монетку, дружески кивнул бармену — тот спокойно кивнул в ответ — и неторопливо вышел из салуна. Никто не обратил на него никакого внимания.

Иван посмотрел на бармена… Тот равнодушно протирал стойку.

Иван решил на всякий случай не расспрашивать о причинах странной амбивалентности отношения окружающих к совершенно одинаковым неграм.

— Так вот, — заговорил тем временем двойник, — по поводу еды. В разных местностях разные правила…

— Подожди, — перебил его Иван. Ему вдруг в голову пришла странная мысль- Успеешь еще рассказать… Послушай-ка, Билли, — обратился он к бармену, — а что, индейцы у вас тут появляются?

— Ты имеешь в виду в городе? — уточнил бармен. — Бывает такое, а как же. И в салун ко мне заходят другой раз. Только это не настоящие индейцы, понимаешь, а так- подделка…

— Как это — подделка?

— Гм… — сказал бармен. — Как бы тебе это объяснить… Понимаешь, во-первых, наш город — не то место, где они, настоящие индейцы, воины то есть, должны появляться, хоть здесь и находится центр мира… или миропорядка, ежели угодно. У них хватает и тех мест, где они чувствовали бы себя вполне комфортно и действительно находились бы там, где должны. Сюда они попадают или по ошибке, хотя, сам понимаешь, никаких ошибок здесь быть не может, или по каким-то делам… не знаю уж, по каким. Но бывают иногда и серьезные посещения, особенно когда приходят те, кто был до индейцев… или те индейцы, что чувствуют свою не-важность…

— Подожди, — ошеломленно проговорил Иван. — Что за бред ты несешь?..

— Трудно объяснить, — вздохнул бармен. Голос его неуловимо изменился, стал каким-то бесплотным. — Мы строим свой мир, основываясь на совершенно отличных от индейских позициях, и в принципе им нет места в нашем мире, как нам нет места в их. У нас различные цели и средства достижения этих целей. Благополучие человека, его место под солнцем, его обязанности и долг перед сущим мы представляем совершенно по-разному. Ничто не стоит на месте: мы пришли, чтобы сменить их, они сменили кого-то, кто был еще раньше. Но ничто не исчезает, и об этом тоже надо помнить…

Бармен замолчал. Ивану вдруг показалось, что воздух на мгновение затвердел, застыли и все окружающие, но вот мир дрогнул и поплыл в сторону, покачиваясь на волнах воображения. Лицо бармена, грустное и какое-то даже отрешенное, смазалось, потекло вбок, подернулось рябью и обрело новые черты. Иван хотел нервно хихикнуть — перед ним, невинно улыбаясь, стоял профессор, — но не смог шевельнуть ни малейшим мускулом лица. Мир вокруг изменил свои краски. Только что он был серо-коричневым, затхлым, мглистым, в нем ползали унылые замшелые паразиты, озабоченные только одним — как бы сделать так, чтобы можно было много жрать и мало делать, и каждый искал свой уголок среди шершавых колючих зарослей, проход в беспечное мягкое нечто, очень личное и очень свое, при этом наглухо отгороженное от другого… и вдруг все стало Отдельным. Ярко-желтая земля, какая-то ухмыляющаяся собака, сидящая на задних лапах, тень от исполинской птицы… Иван очень хотел посмотреть, что это была за птица, но не смог ни поднять, ни повернуть головы…

— Что с тобой? — услышал он голос двойника, доносившийся будто бы из-под земли. — Перебрал, что ли?..

«Если бы», — хотел сказать Иван, но не смог. Во рту было сухо, тело сотрясала мелкая дрожь. Он попытался сглотнуть и закашлялся. Потом все-таки сумел поднять глаза.

Салун был как салун. Иван поглядел на бармена. Билли был как Билли. Подумаешь.

— Из чего это у тебя виски? Из кактусов, что ли? — спросил Иван хрипло, поморщился и снова закашлялся. Двойник засмеялся. Бармен не обиделся.

— Не-ет, у нас не из кактусов, — солидно сказал он. — Вот у других — да, бывает, что и так. Его, понимаешь, те пьют, кто на настоящих индейцев похожим быть хочет… Говорят, для таких умников специальный дом дураков построили.

— Что-то я такое слышал, — пробормотал Иван. Ему все еще было нехорошо.

— А по мне — как ни пытайся изменить что-либо в себе или в других, ничего не выйдет. Особенно, понимаешь, когда это касается других: тут даже и эти кактусы не помогут. Но здесь, понимаешь, не все так думают… И вообще, — продолжал бармен, наполняя стаканы Ивана и его двойника, — наш мир — это наш мир, и другого мы себе просто не представляем. Скоро по всей Вселенной будет точно так же, как у нас, на нашем Западе.

— Видал? — обратился двойник к Ивану и кивнул на бармена. — Пугают всех давно страшными инопланетянами. Прилетят, мол, скользкие кукловоды, будут манипулировать, а кто не согласится — тех сожрут. Или еще чего хуже. Алиенс, понимаешь. Да какие, к чертям, инопланетяне? Вот, пожалуйста, готовый кукловод и «чужой» в одном лице, со своими представлениями о добре и зле. Он, может быть, и добрый, но только по-своему… а другим-то каково будет? Сожрет ведь… из самых лучших побуждений.

— Кого это я сожру? — сердито спросил бармен. — Завел, понимаешь, опять…

Двойник засмеялся.