Цитатник бегемота - Смирнов Ярослав - Страница 51

Пещера, по которой они шли, оказалась всего лишь коридором, ведущим в настоящее помещение, которое действительно было огромно. Перед рыцарями предстало обширное пространство, и на пещеру-то совсем не похожее, настолько оно было велико, особенно в высоту: потолок находился в сотне метров над ними, никак не меньше. Вдоль стен возвышались мощные колонны, пол был мраморным, в мраморном же бассейне неподалеку плескалась и журчала искрящаяся прозрачная вода.

Рядом с бассейном находились столы и скамьи. Столы были заставлены яствами и винами — как всегда в здешних местах, жратвы имелось вдоволь, — а на скамьях расположились очень разнообразные существа: обросшие болотной тиной кикиморы; сухонькие старикашки, все в каких-то сучках и задоринках; водянистые полупрозрачные тяжело дышащие личности неопределенного пола; довольно симпатичные девицы явно лесного происхождения, о чем свидетельствовали нежные веточки и листочки, росшие у них вместе с пышными волосами; уродливые горбуны и карлики; какие-то вовсе непонятные и неприятные на вид страшилища со множеством щупалец, зубищ и глазищ; анемичные клыкастые кавалеры и их дамы приятного вида, с красными глазами и изысканными манерами…

Во главе всего этого пандемониума восседал благообразный старик с длинной белой бородой. Одной рукой он держал большущий бокал с напитком кроваво-красного цвета, а другой обнимал неприлично хихикающую толстокосую девицу, ярко накрашенную и скудно одетую. Еще с пяток таких же девиц, радостно повизгивая, терлись рядышком, а за их спинами терзал различные музыкальные инструменты небольшой, но шумный оркестр, состоящий здоровенных лохматых обезьян.

Все одновременно говорили, ели, пили, пели, смеялись и обнимались: очевидно, гулянка была в самом разгаре. Иван полюбовался на веселье и повернулся к Фоме. Тот стоял, раскрыв рот. Ланселот мрачно усмехался.

— Интересно, что бы все это значило? — задумчиво произнес Иван. — Келья аскета?

— Ничего себе, — только и смог сказать Фома. — Замуровался, значит, Мерлин. Страдает от любви, честности и глупости. Плоть умерщвляет…

Ланселот с чувством сплюнул.

— Ничего другого от нашего предсказателя я и не ожидал, — презрительно сказал он. — Прохвост, тунеядец и алкоголик. Паразит на теле. славного рыцарства. Иногда я готов согласиться с Артуром: неладно в нашем королевстве, ой неладно…

— Я думаю, что дело обстоит еще хуже, чем ты мог бы представить, — мрачно произнес Фома.

Иван посмотрел еще немного на пьянку Мерлина со товарищи, хмыкнул и предложил:

— Пошли, что ли, отсюда? Нагляделись, хватит…

— Пошли, — угрюмо кивнул Фома, но Ланселот неожиданно возразил:

— Нет, подождите: я хочу в глаза его бесстыжие посмотреть!

Прежде чем кто-нибудь успел его остановить, он вышел вперед, оказавшись освещенным светом факелов, развешенных по стенам, и громко сказал:

— Эй, сэр Мерлин! Приятного тебе аппетита!..

За столом изумленно замолчали. Все посмотрели на Мерлина, а он пригляделся повнимательнее, нахмурился, но тут же заулыбался и, ничуть не смутившись, заорал:

— Ба! Кого я вижу!.. Сам сэр Ланселот пожаловал! Позвольте представить, любезные гости, вам доблестного сэра Ланселота собственной персоной!.. Перед вами славнейший и храбрейший рыцарь, могучий воин и куртуазный кавалер!.. Присаживайтесь, добрый сэр, прошу вас к нашему столику!

От такого приема Ланселот даже слегка опешил. Он растерянно оглянулся на Ивана и Фому, потом сделал пару неуверенных шагов в сторону пирующих.

— Опомнись, сэр Ланселот, — негромко произнес Фома, — куда ты идешь?

— Давай, рыцарь, не стесняйся! — орал Мерлин, приветственно размахивая своим кубком, из которого на пол и на трапезничающих щедро проливалась хмельная влага. — Дамы, встречайте Ланселота и учтите: он прославлен как несравненный любовник! Сама королева Джиневера не устояла перед ним!..

Дамы радостно завизжали, повскакав со своих мест. Руки, щупальца, когти сладострастно потянулись к опешившему от такого сердечного приема Ланселоту. Рыцарь отшатнулся.

— Тьфу на вас! — заорал он и замахнулся. Разнообразные дамы отпрянули в стороны, обиженно шипя и попискивая.

— Ну, зачем же так, — укоризненно произнес Мерлин, отхлебнув из своей чарки. — Не желаешь пока даму — и не надо. Сам понимаю: сначала надо выпить хорошенько, закусить получше, а потом можно и…

Он игриво ущипнул свою подружку. Та подскочила на месте от неожиданности: телеса ее затряслись.

— Я столько не выпью, — заявил Ланселот, брезгливо озираясь.

— В каком смысле? — не понял его Мерлин.

— Да в прямом.

Мерлин пожал плечами.

— Не хочешь пить — твое дело… хотя зря. Обижаешь ведь.

— А хоть бы и так! — с вызовом произнес Ланселот.

— Неправильно говоришь ты, сэр рыцарь, — с легким осуждением сказал Мерлин. — Не топчись понапрасну у входа, как безродный какой-нибудь, присаживайся к столу, На почетное место… и друзей приглашай. Кто там с тобою?.. а, сэр Фома, кажется? Так ведь? Вижу, вижу…

— И я тоже, — громко сказал Фома, выступая вперед. Тоже тебя очень хорошо вижу. А почему это так получается, ты мне не подскажешь?

— Что получается?

— Да вот все это. — Фома широким жестом руки обвел зал. — Элементы красивой жизни, так сказать. Ты вроде как под скалою замурован, а, Мерлин? Поправь меня, пожалуйста, если я ошибаюсь…

Мерлин хихикнул.

— Не ошибаешься, сэр Стихоплет, — сказал он, жмурясь и тиская свою толстомясую пассию. — Все правильно — под скалой мой дом родной. А вот уже обустраивается в своем доме каждый так, как только хочет… и может. Вот мне, к примеру, захотелось именно так…

— Весело и с музыкой?.. — язвительно спросил Стихоплет.

Мерлин с одобрением оглянулся на музыкантов.

— А что? — сказал он. — Это же все-таки сами Лос Монос!

Фома осуждающе покачал головой.

— Ох, Мерлин, Мерлин, — сказал он. — Какой чудовищный обман… Зачем? И что ты только делаешь здесь, в этой жуткой компании? Неужели это те, с кем ты всегда хотел быть рядом?

— А почему нет? — пожал плечами Мерлин, отхлебывая из кубка. — Что в этом плохого? Да, я пью, развлекаюсь, да, я завел себе разнообразный гарем. Ну и что с того? Я вполне доволен: мне сытно, весело, мне очень хорошо и комфортно, любые мои желания исполняются еще до того, как я их придумаю. Я расслабляюсь и ни о чем не забочусь… По-моему, это просто здорово!

— А тебе не скучно?

— Скучно?.. Не понимаю! Почему мне должно быть скучно среди всего этого великолепия? Ха! Ты просто завидуешь мне, дорогой сэр Стихоплет!.. Ежечасно, ежеминутно удовлетворять любые свои желания, не думая ни о чем, — разве это может быть скучно?.. И что самое главное — так будет продолжаться всегда, слышишь, сэр Фома, всегда! Это ли не самое лучшее, что может случиться?..

— Н-да, — задумчиво произнес Фома. — Изменился ты, сэр Мерлин, сильно изменился…

— Да ничего подобного! — захохотал Мерлин. — Просто раньше не было возможности нормально существовать… Надоел ты мне, сэр Фома! Садись, пей и не задавай дурацких вопросов… А это кто еще там с вами? Не признаю я… Кто ты есть таков, любезный сэр рыцарь?

Иван поколебался, но потом шагнул вперед.

— Меня зовут сэр Иан, — громко сказал он. Мерлин поперхнулся и уронил чашу на пол.

— Как ты сказал, храбрый рыцарь? — спертым голосом переспросил он.

— Сэр Иан, — удивленно повторил Иван. Болтовня за столом незаметно стихла. Только оркестр продолжал что-то тихонько наигрывать.

Иван ощутил внезапно Смутное беспокойство.

— Из каких же краев ты к нам попал, добрый сэр рыцарь? — спросил Мерлин. Голос у него теперь стал очень ласковый.

— Издалека, — осторожно сказал Иван. Происходящее перестало ему нравиться совершенно.

— Ах издалека? — еще ласковее повторил Мерлин. Он снял руку с плеч толстухи и слегка отпихнул ее. Потом зачем-то оглянулся. — Издалека, говоришь?.. — повторил он.

— Ну да, — подтвердил Иван, незаметно оглядывая пиршественный зал. Пока никто не делал ничего угрожающего, но повышенное внимание к своей персоне Иван ощущал — явственно. — А что тебе не нравится в этом обстоятельстве, сэр Мерлин?