Полярная звезда - Смит Мартин Круз - Страница 90

— Ты одна? — спросил Карп через дверь.

— Уходи, — ответила Сьюзен, не отрывая глаз от Аркадия.

На дверную ручку надавили, но дверь выдержала. Она же металлическая, подумал Аркадий. В советских домах двери и косяки легко выбиваются, так что замки служат только украшением. Сьюзен встала, взяла кассету, вставила ее в магнитофон, и раздался тихий голос Джеймса Тейлора.

— Сьюзен? — опять позвал Карп.

— Уходи, или я пожалуюсь капитану, — ответила она.

— Открой, — приказал Карп. Он толкнул дверь, наверное, плечом, и она почти поддалась.

— Подожди, — сказала Сьюзен и выключила ночник.

Пока Аркадий вместе со стулом отодвигался в сторону от двери, Сьюзен взяла свой стакан с виски и приоткрыла дверь. Над умывальником висело зеркало, и Аркадий увидел в нем со своего места отражение Карпа. Тралмастер, который был выше Сьюзен на голову, бросил взгляд в каюту. В полумраке коридора за ним, как за волком-вожаком, толпились люди из палубной команды. Аркадий надеялся, что в каюте достаточно темно, и они не заметят его.

— Мне показалось, что я слышал голоса, — сказал Карп. — Мы хотим быть уверены, что ничего не случилось.

— Что-то непременно случится, если я пойду к капитану и скажу, что его команда врывается ко мне в каюту.

— Я извиняюсь. — Казалось, говоря с ней, Карп смотрит прямо на Аркадия. — Но это для твоего же блага. Однако я ошибся, извини.

— Ладно, извиняю.

— Вот и хорошо. — Карп стоял в дверях, прислушиваясь к приятной песне, которую певец исполнял под гитару. Наконец он посмотрел на Сьюзен, улыбнулся, и на лице его вместо сомнения появилась уверенность. — Сьюзен, я просто моряк, но хочу предупредить тебя.

— О чем?

— Очень плохо пить в одиночку.

Когда Сьюзен закрыла дверь, Аркадий продолжал сидеть неподвижно. Грохот шагов, звучащих в унисон, удалился. Аркадий услышал, как Сьюзен прошла по каюте и увеличила громкость магнитофона, хотя слова песни были странными и бессмысленными. Потом он услышал, как она поставила стакан, и было похоже, что он пуст. После шести месяцев, проведенных в этом замкнутом пространстве, Сьюзен свободно ориентировалась даже в темноте. Она снова прошла по каюте, и Аркадий почувствовал, как ее пальцы прикоснулись к его вискам, на которых выступил пот.

— Они ищут тебя? — спросила она.

Аркадий легонько накрыл ладонью ее рот, он был уверен, что кто-то остался за дверью. Сьюзен взяла его за запястье и сунула его руку себе под рубашку.

У нее была маленькая грудь. Аркадий убрал руку и полностью расстегнул на ней рубашку. Сьюзен обхватила его голову руками, и Аркадий почувствовал все ее мягкое и податливое тело. Он поцеловал ее лицо и прижал к своему. Если бы можно было вернуть тот момент в Датч-Харборе, когда он внезапно ушел. И вот теперь они, похоже, вернулись туда.

Сьюзен казалась невесомой, казалось, что мир вокруг них замолк, а магнитофон играет в другой комнате и соглядатай в коридоре находится на другом корабле и в другом море. Рубашка и джинсы медленно упали к ногам Сьюзен. Что же нравится женщинам? Когда им гладят волосы? Когда целуют в губы и одновременно слегка покусывают их? Как долго это должно продолжаться?

Пиджак и остальная одежда сползли с Аркадия, словно старая кожа, сердце колотилось в груди, а второе сердце отвечало ему снаружи. Ему казалось, что это не его тело, а тело другого человека, который был погребен, а вот теперь снова живой и свободный. Сьюзен прильнула к нему, обхватила руками и ногами и повисла на нем. Аркадий сделал несколько нетвердых шагов, но тут они наткнулись на переборку, и не в силах больше сдерживать себя, Аркадий овладел Сьюзен.

В какой все-таки момент антагонизм переходит в желание? Неужели чувства могут так быстро меняться, или это просто притворство? Почему в подозрениях уже кроются ответы? Откуда он мог знать, что она поведет себя так?

— Я знала, что мне грозят неприятности, — прошептала Сьюзен. — Но когда я услышала о Воловом и Майке, моей первой мыслью было: «Как там Аркадий?».

Сьюзен в бессилии, словно умирающая, повисла на Аркадии, а он крепко обнял ее, и так они и стояли в темноте, как будто крепко связанные одной веревкой.

— Сьюзен…

— Ты произнес первое попавшееся слово, — прошептала она ему в ухо. — Просто назвал мое имя.

Они медленно опустились на колени, и Сьюзен легла на спину прямо на пол. Аркадий чувствовал на себе взгляд ее больших карих глаз — кошачьи глаза, ночные глаза. И в этот момент ноги Сьюзен разлетелись в стороны, словно крылья.

Аркадий помог Сьюзен подняться с пола, но теперь уже она поддерживала его, согревая снаружи и внутри, словно невидимый в темноте факел, и холодный металл пола казался им просто теплой водой.

— Мне нравится твое имя, — прошептал Аркадий. — Сьюзен, Сью-зен. Оно происходит от старинного имени Сусанна?

— Я думаю, что это значит девственница. Ты знаешь Библию?

— Я знаю хорошую историю с элементами подслушивания, конспирации, — он замолчал и прикурил папиросу от ее сигареты, — обольщения и мести.

Они лежали на койке, в каюте была всего одна подушка, но вторую они сделали из одеял. В каюте было прохладно, но Аркадий не чувствовал этого. Магнитофон теперь стоял на полу, и его динамик был направлен на дверь. Каждый раз, когда кассета заканчивалась, Сьюзен переворачивала ее и снова включала музыку.

— Ты довольно странный детектив, — сказала она. — Увлекаешься именами?

— Вот, например, Ридли. Это что-то от ридлера, то есть что-то, полное загадок. А Морган? Был такой пират по имени Морган.

— А Карп? — спросила Сьюзен.

— Рыба, большая рыба.

— А Ренько? Что это значит?

— Это значит сын кого-то. Федоренко, например, значит сын Федора, а я просто чей-то сын.

— Очень неопределенно. — Она провела пальцами вокруг его губ. — Странный детектив, но и я странная девственница, мы с тобой составляем великолепную пару.

Хотя бы на одну ночь, подумал Аркадий. Из-под двери пробивалась тоненькая полоска света. Если Карп все еще ждет за дверью, то его люди, наверное, на палубе. Они могут попытаться заглянуть в иллюминатор, но тут их ждет плотно задернутая занавеска.