Роза - Смит Мартин Круз - Страница 137

Картинно уперев руку в бедро, Шарлотта проговорила с характерным местным акцентом:

— Откуда тебе знать, как разговаривают в Уигане и в «Доме для женщин»! А я эту речь слушаю всю жизнь. — И добавила уже с обычной интонацией: — Я играла.

— Играла?!

— Да.

— И Фло тоже играла?

— Фло — шахтерка. Она дочь моей кормилицы. Раньше мы с ней вместе ходили в город и прикидывались местными девицами.

— Забавлялись?

— Да. Я на всех маскарадах играла эту роль. Не «Угадай, кто я» и не Марию Антуанетту, а шахтерку.

— И семья всегда знала про то, что из коттеджа берет свое начало туннель?

— Мой отец пользовался им для вылазок в Уиган, когда был молодым. Он тогда бегал к девушкам, участвовал в драках.

— А об этом твоем розыгрыше отец знает?

— Нет.

Шарлотта попыталась силой высвободить руку, и Блэар прижал ее к стене. В неровном свете лампы, вырывавшем из темноты то ее огненно-рыжие волосы, то траурное платье, казалось, что она ежеминутно меняется.

— А как ты нашла Розу?

— Она пришла в «Дом для женщин» в прошлом году. Была беременна. Сама она из Манчестера. Только начала тогда работать на шахте. В список тех, кто живет в «Доме», она не попала. Мне не удалось уговорить ее остаться.

— Ты сразу обратила внимание, что вы похожи?

— Сперва меня позабавило наше физическое сходство, а потом я подумала: как странно, мы обе почти одинаковые, а жизни у нас такие разные. Потом она потеряла ребенка, заболела лихорадкой и почти наверняка лишилась бы работы на шахте, так что я за нее вступилась. Подруг у нее на шахте не было, она почти ни с кем не успела познакомиться. Все оказалось совсем не так трудно, как я думала. Поначалу мы менялись с ней местами только на день, потом на неделю, а потом стали просто работать по очереди.

— Розе эта идея понравилась?

— Я поселила ее в своем доме. Носить красивые платья и есть сладости ей нравится гораздо больше, чем сортировать уголь.

— Воистину открытие в обществознании! Так Билл Джейксон к ней неравнодушен?

— Да.

— И я, заявляясь в ее дом в Уигане, нарушал всю вашу систему, а ты не пожелала меня предупредить. Тебе-то зачем понадобились этот маскарад и игра в шахтерку?

— Ты ведь сам говорил, что я принцесса, что я понятия не имею о настоящей жизни, разве не так? Согласись, ты был неправ.

— Теперь понятно, какое ко всему этому отношение имел Мэйпоул. Бедняга. Вот почему, когда он прознал про тебя, то воспылал желанием стать шахтером. Я никак не мог понять, с чего это взбрело ему в голову.

— Он как-то проходил мимо шахты и увидел меня. — Шарлотта обессиленно привалилась к стене.

— И больше тебя никто никогда не узнавал?

— Там же никто не знает Шарлотту Хэнни.

— Так значит, ему нужно было с тобой сравняться. «Моя Роза», — писал он. Значит, это была ты.

— Мне жаль Джона. Я пыталась отговорить его. Но он сказал, что поработает только один день.

— И предложил Биллу Джейксону поменяться местами. Билл наверняка встревожился, что Мэйпоул все узнал, но ради своей любимой Розы, настоящей Розы Мулине, согласился. Чтобы она могла продолжать есть шоколад, пока ты шатаешься по трущобам.

— Это не шатание по трущобам. Это свобода, ощущение, что у тебя есть голос, способный потребовать не только того, чтобы тебе принесли чашку чая. Свобода чувствовать свое тело, у которого есть желания и которое способно удовлетворять их. Свобода ходить с голыми руками и материться, когда захочется. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Свобода иметь любовника.

— Дурака, который ничего не понимал.

— Ничего подобного.

— Я был очень большим дураком? — спросил Блэар. — Сколько народу знало? Фло, Мэйпоул, Смоллбоун, Билл?

— Только они. Больше никто.

— А Роуленд знает, что собирается жениться на шахтерке? Ему, как будущему лорду и владельцу имения, это должно доставить массу удовольствия.

— Нет.

— Почему ты вообще за него выходишь? Почему сдалась и уступила?

— Передумала. Тебе-то какое дело? Тебе ведь только бы вернуться в Африку, больше ничего не надо.

— Не хочу оставлять тебя ему. Тебе кажется, что Роуленд всего лишь неприятный кузен, из которого выйдет неприятный муж. Ничего подобного. Он убийца. Я видел, как он убивал африканцев только потому, что те сворачивали направо, когда нужно было повернуть налево. И он уже не может без мышьяка. Я сам наполовину такой же, так что в этом разбираюсь. Хуже того: он ненормальный. Если он обнаружит в тебе хоть малую частичку от Розы, считай, что тебя нет в живых.

— Ну, это была только игра.

— Не только. Мне Роза в тебе нравилась. А он ее возненавидит. Сварливая, злобная и занудная Шарлотта могла бы протянуть с ним год-другой, но тебе это не удастся.

— С тобой я притворялась.

— Нет, все было по-настоящему. Как минимум многое.

— Какое это имеет значение? У меня нет выбора. Я не Роза, я Шарлотта Хэнни и через две недели выхожу замуж.

— Когда ты была Розой, то просила, чтобы я взял тебя с собой в Африку.

— Я помню.

— Я тебя беру.

По-видимому, слова эти произнес не Блэар, а кто-то другой за него, потому что, услышав их, он сам был поражен не меньше, чем Шарлотта, сумевшая уловить это его удивление.

— Ты серьезно?

— Да. — Ему не хотелось думать об этом, тема не допускала возможности рационального ее обдумывания.

— Тебе как, понравилась Роза?

— Она начинала мне нравиться.

— Понравилась девушка, которая пьет джин и затаскивает тебя в свою постель? А как же Шарлотта: она ведь не спешит раздеться и вполне способна думать самостоятельно?

— Она тоже может ехать с нами. Я предлагаю вам обеим побег.

— Самое странное предложение, какое мне приходилось слышать! Я польщена, Блэар. Честное слово.

— Можем ехать, как только я получу у твоего отца причитающуюся мне сумму.

Она откинула волосы с глаз:

— Какая из нас выйдет пара!

— Убийственная.

Шарлотта посмотрела в глубь туннеля, как будто там, в темноте, перед ней вырисовывалась картина ее будущего. Блэару и самому уже тоже начинало казаться, что он что-то там видит, но картинка, приближаясь к нему, теряла очертания и расплывалась.