Крепче цепей - Смит Шервуд - Страница 85

Быстрорук отступил, хотя был в своей собственной каюте, и покраснел от раздражения. Капитан не любил, когда им помыкали.

— Я планирую подход к Геенне, — сказал он. — Есть у вас или у вашего... хозяина какие-нибудь инструкции на этот счет?

— Когда мой господин пожелает дать какие-либо инструкции, можете не сомневаться, что они будут даны. — Голова Моррийона склонилась набок, точно не могла удержаться на тонкой шее. «Это его, наверное, должарское тяготение так изуродовало», — содрогнувшись, подумала Тат. Интересно, как у него в каюте? Она ведь находится на должарской половине, где поддерживается стандартная сила тяжести в полтора «же».

— Пока что мой господин поручил мне передать вам его инструкции относительно содержания заключенных. Его отец, Аватар, требует, чтобы они прибыли на место назначения в добром здравии. Это значит, что они должны получать соответствующее питание... — И Моррийон своим ноющим голосом стал дотошно перечислять, какое белье следует выдавать панархистам и сколь часто его менять. Быстрорук набычился при первом же упоминании о заключенных.

Тат прикусила губу. Этот инструктаж сам по себе уже был оскорблением — точно Быстрорук слишком туп, чтобы знать, как обращаться с заключенными. Анарис, вероятно, узнал и о грязном белье, и о скудном рационе только после выходки Сандайвер, хотя и виделся несколько раз с Панархом. Значит, Панарх не жаловался, а Анарис ни о чем не спрашивал. Интересно.

— ...вопросы, которые я мог бы передать господину Анарису? — закончил Моррийон.

— Нет, никаких. Надеюсь, — ухмыльнулся Быстрорук, — что сами вы ни в чем не испытываете недостатка?

Но намек пропал впустую.

— У меня скромные потребности, — ответил Моррийон и направился к двери. У порога он оглянулся и добавил чуть тише: — Однако в интересах взаимопонимания советую вам уведомить свой экипаж, что приближается Каруш-на Рахали.

Он вышел, а Быстрорук потемнел от гнева и смущения.

Тат знала, что будет дальше, и не хотела оставаться в каюте, когда он начнет всех вызывать. Она поспешно закрыла свою систему, убрав все следы записи, вышла и побрела наугад по коридору.

У нее чуть не остановилось сердце, когда она столкнулась на перекрестке с Моррийоном. Он никуда не шел — он стоял и ждал. Ее.

Бешеный стук крови в ушах немного унялся, когда бори, ростом точно с нее, подошел к ней. Быстро оглядев пустой коридор, он прошептал: «Ты знаешь, что такое Каруш-на Рахали».

О жучках и шпионстве он ничего не сказал. Тат молча кивнула. На лице Моррийона появилась странная улыбка.

— Пусть думают, что жертвами станут они — это не повредит. — При слове «они» он показал на рифтерскую половину корабля, внимательно посмотрев на Тат, словно оценивая ее понятливость, и пошел дальше, волоча ноги, словно у него суставы болели или кости плохо срослись.

Коммуникатор Тат загудел: капитан вызывал к себе.

Быстрорука она застала у пульта; на экране виднелись данные о Должаре из «Справочника звездоплавателя».

— Здесь был этот червесос, — проворчал капитан. — Что это за Кай-рушнух такой? — Он постучал по экрану. — Тут сказано, что эти свихнутые, Логосом деланные должарианцы мочат друг дружку во время секса. Но рифтеры-то при чем? — Он изменился в лице. — Или он имел в виду, что они могут кинуться...

— ...на нас, — закончила Тат. Капитан начал ругаться на все возрастающих нотах, а она подумала, разрываясь между смехом и отчаянием, что рейс у них получится долгий.

Геласаар хай-Аркад плелся по коридору вслед за бори — каждую кость в его теле ломило от высокой гравитации. Долгое заключение на «Кулаке Должара» сказалось на всех пленниках; стандартная гравитация в их части «Самеди» принесла облегчение, но поправлялись они медленно. И эти походы в должарскую, утяжеленную часть корабля, какими бы краткими они ни были, не шли Панарху на пользу.

Моррийон нажал на вестник у каюты Анариса. Дверь открылась, и бори сделал Геласаару знак войти.

Анарис встал из-за пульта, стерев все с экрана быстрым движением руки, нажал еще на что-то и повернулся лицом к Панарху. Желудок Геласаар всколыхнулся, и гравитация в каюте стала нормальной. Он невольно вздохнул с облегчением.

Анарис указал ему на стул и занял привычную позицию перед ним — черная фигура с дираж'у в руках. Обычно Анарис садился, только когда работал, — Панарх помнил это еще со времен его отрочества на Артелионе.

— Может быть, немного понизить гравитацию в вашем помещении? — спросил должарианец.

Геласаар покачал головой.

— На Геенне сила тяжести нормальная, одно «же». Нет смысла слишком себя баловать.

Если Анарис и уловил иронию в этих словах, то не подал виду.

— Я был изумлен тем, как мало информации о вашей тюремной планете содержится в дворцовом компьютере. Только координаты, орбита карантинного монитора и место посадки.

— Я сам знаю немногим больше. Планета контролируется семьей Абуффидов — это определено указом Николая 1. Свои секреты они хранят про себя, а у меня не было причин расспрашивать их.

— И у вас нет сведений об условиях жизни на планете, кроме гравитации?

Условия жизни — не самое главное.

— Зона обитания, кажется, невелика.

— «Правитель ничей», — процитировал Анарис. — Но я не об этом хотел поговорить.

«Я тоже — хотя именно Геенна дает мне власть над тобой».

— Время на исходе, — сказал Анарис. — До Геенны меньше трех суток.

Панарх испытал шок. Что было причиной — страх, тревожное ожидание? Но он ничего этого не проявил, а Анарис продолжил:

— Поэтому я попытался подвести итог нашим беседам за все время пути от Артелиона. И решил, что вся ваша государственная философия умещается в двух афоризмах. Вот на них мы и употребим оставшееся нам время.

Геласаар сделал жест, означавший «Я в твоем распоряжении». Анарис, видимо, понял его — он блеснул зубами в подобии улыбки, прежде чем продолжить:

— Одно из этих изречений вырезано на камне над входом в конкордиум Лао Цзы.

— «Делай то, что не требует действия, и порядок будет сохранен», — с улыбкой процитировал Геласаар.

— Да. Помнится, мои учителя на Артелионе говорили мне, что это — фундаментальная аксиома вашего правления. Мне это непонятно. Как же править, если ты не действуешь? Власть проистекает из действий.

— Лао Цзы не говорил, что не надо действовать. Он сказал: делай то, что не требует действия.

Анарис смотрел непонимающе.

«Если я не сумею сделать так, чтобы ты это понял, тебе придется умереть, ибо твое полузнание делает тебя еще опаснее твоего отца».

— Помнишь, я говорил, что у ритуала нет антонимов? Что участвующему в ритуале крайне сложно против него восстать?

— Помню.

— То же самое и в политике. Делать то, что не требует действия, значит войти в поток, заключающий в себе все мыслимые варианты, и плыть по течению...

Анарис стал задавать вопросы, и мысли Геласаара разделились надвое: одна половина продолжала вести философскую дискуссию, другая подытоживала то, что Панарх узнал об Анарисе с их первой встречи в Тайной Палате на «Кулаке Должара».

За время их путешествия сын Эсабиана изменился — в этом сомневаться не приходилось. Он уже не был столь агрессивно самоуверен — значит, поумнел достаточно, чтобы подвергать сомнению не только чужие, но и свои мотивы. Однако заложенная в нем злоба, та, что прежде побуждала его часами изобретать способы уничтожения Брендона, теперь оформилась и приобрела цель.

«И это будет еще опаснее, если он не научился задавать вопросы», — подумал Панарх.

— Я понял, — сказал наконец Анарис. — Чем меньше приказов ты отдашь, тем меньше тебе будут противоречить.

— Совершенно верно. Лао Цзы также сказал: «Когда жаришь мелкую рыбу, убавь огонь».

Анарис, к великому удивлению Панарха, рассмеялся.

— Должарианец в таком случае бабахнул бы из раптора.

— И получил бы взамен только запах гари, так и не утолив голода, — согласился Геласаар.