Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 88

Гештар заметила, что все так и стоят вокруг нее — намного ближе, чем следовало бы. Сиденья здесь грязные, что ли? Она не любила, когда вторгались в ее личное пространство, — но это по крайней мере Дулу, а не грязные, потные поллои или, того хуже, рифтеры. Она вспомнила женщину, которая так легко сломала руку Тау, и урода, который перебросил его через перила.

Любопытно было бы раскопать что-нибудь против них — такие крутые личности всегда пригодятся.

Капсула остановилась, и двери открылись. Христо подступил к Гештар совсем близко, не касаясь ее, однако. В его рыжих волосах вспыхивали искры, и от него пахло сосной, его излюбленными духами.

— Прошу сюда, — сказал он.

Ио стал по другую сторону, красивый в своем черном бархате, учтивый и улыбающийся. Он тоже не касался ее.

Они вышли, и Гештар торжествующе улыбнулась, узнав ближайший к кораблю Тау шлюз. А ведь не все эти люди обязаны ей или являются ее клиентами. Еще одно доказательство того, что власть порождает власть. Гештар готовила в уме подходящую к случаю речь. Не благодарственную — это было бы проявлением слабости. Она просто выскажет им свою признательность, как равная равным, и пообещает не забыть их в будущем.

Ее мысли смешались, когда она, повернув за угол, увидела другую, еще более многочисленную группу. Неужели все гости с какого-то бала собрались здесь, чтобы проводить ее на яхту? «Какая пощечина этому дураку Аркаду!» — подумала она, подавив смех. Ее молча препроводили ко входу в шлюз. Она вошла и обернулась, чтобы произнести свою речь.

Но тут вперед вышла молодая женщина — пухленькая, хорошенькая, с мягкими карими глазами. Риста Как-Ее-Там, кавалерственная дама. Одна из подружек Ваннис — полное ничтожество.

— За моего брата, — сказала она и положила что-то к ногам Гештар.

Гештар удивленно взглянула — там лежала одинокая белая роза, не совсем еще раскрывшаяся.

«Экая сентиментальная чушь», — подумала она. Но приходилось быть дипломатичной, поэтому она нагнулась и подобрала розу, сказав:

— Какой прелестный жест, Риста.

Но Риста уже отвернулась, а вперед вышла другая женщина, которую Гештар не знала.

— За Меррин, — сказала она. — За Шарванн.

На этот раз Гештар протянула руку, чтобы взять розу, но женщина положила цветок к ее ногам.

Все остальные поочередно стали проделывать то же самое — так быстро, что Гештар не успевала отвечать.

— За мою мать.

— За мою подругу.

— За Облако Бредли.

— За мою семью.

Дважды Гештар наклонялась и подбирала цветы. Не все они были розами — здесь попадались и простые цветы, и редкие, встречались даже искусственные. Шелковые орхидеи, кружевные каллы, одна старинная фарфоровая лилия с бриллиантовыми росинками — но все до одной белые.

Набрав огромный душистый букет, она наконец перестала нагибаться и стала смотреть на торжественные лица перед собой. Некоторые смотрели ей в глаза прямо и твердо, другие отводили взгляд.

Одним из последних был наследник Эстрази.

— За Карелаис, — сказал он побледневшими губами. — За многие поколения Служителей, живших согласно своей клятве: «Пока я дышу, пока смерть не постигнет меня или мир не погибнет».

И вот тогда-то сердце Гештар дрогнуло и ускоренно забилось.

— Что это такое? — воскликнула она, бросив букет. — Я требую...

— За Мандалу, — произнес последний — неуклюжий юнец Джоф Масо. Его глупая физиономия стала почти неузнаваемой, когда он с серьезной решимостью положил розу на кучу цветов у ног Гештар.

— Что это за церемония? — В другое время она бы рассмеялась. — Уж не вообразили ли вы себя чем-то вроде судилища?

Они отошли назад, образовав ровный, красивый полукруг. Гештар с цветами у ног стояла спиной к внешнему люку.

Может, они заложили в челнок бомбу?

Или...

Или за этим шлюзом вообще нет челнока?

Она шагнула вперед, чуть не упав из-за цветов, но Христо и кто-то еще снова оттеснили ее назад. Впервые к ней прикоснулись чьи-то руки.

Тревога обожгла ее нервы, и она стала бороться. Христо и другой мужчина пытались остановить ее, не причинив ей вреда,

— Эх вы, слабаки, кашкой вскормленные, — крикнула она им.

Подошло еще несколько человек, в том числе Риста и Нор-Соту. Мягкотелые, сентиментальные существа. Самое опасное место, которое они видели, — бальный зал, самая большая жертва — отказ от десерта.

Гештар вонзила свои унизанные бриллиантами ногти в лицо Ристы. Брызнула кровь, но женщина, не дрогнув, осталась стоять у Гештар на пути.

Вперед вышла Бестан нир-Хестерфельдт с отчужденным лицом и сказала:

— Ты, поклонявшаяся тому, чье имя — ничто, ступай к своему богу.

А Ио нажал кнопку, запирающую дверь.

Гештар с криком пыталась удержать металлические створки, но они неумолимо смыкались. Дулу в нужный момент отошли назад. Гештар с обломанными, кровоточащими ногтями вдруг остановилась и с внезапной надеждой обернулась к внешнему люку.

Там яхта. Я могу вызвать челнок. Даже если они осмелятся выбросить меня в космос, пару минут я еще продержусь...

Топча цветы, она тряхнула запястьем и активировала босуэлл.

Он вспыхнул красным огнем и заверещал, отозвавшись болезненным эхом у нее в голове.

Шлюз позади нее открылся.

Порыв ветра выбросил Гештар в космос, и она познала своего бога. Она медленно раздувалась в его объятиях, кровь вскипала в ее рвущихся легких. Она кричала, пока не ушел воздух, а вместе с ним звук и свет.

25

— Статус, — сказала Вийя.

От каждого пульта из полукруглого банка перед ней послышались ответы. Все были на местах, словно и не отлучались никуда. Только Седри Тетрис за орудийным пультом зримо напоминала о переменах в их жизни.

— Локри, — сказала Вийя, — сообщи диспетчерской, что мы отошли от шлюза.

— Есть, — ответил Локри и доложил: — Сопровождающий корабль отчалил и совмещает скорость с нашей.

На экране показался огонь, идущий параллельным курсом.

— Интересно, кому достанется яхта Шривашти, — заметил Локри, когда они прошли в километре от ее стройного корпуса.

— Я бы ее взорвал на фиг, — сказал Монтроз.

Ивард молчал, задумавшись. Келли на мостике не было, эйя тоже. Вийя содрогнулась, вспомнив.

Фи. Я использовала фи против людей.

И эйя тоже тут же отозвалась у нее в голове:

Вийя исправила озлобленных с помощью фи. У эйя фи служит для исправления; мы празднуем исправление озлобленных и эйя...

Вийя слишком устала, чтобы объяснять им. «И потом, — подумала она, тщательно укрепляя свой умственный щит, — это, может быть, и к лучшему, если они будут готовы нанести удар в любой момент, учитывая, куда мы направляемся. Пока мы не сделаем то, что нужно, с этим Пожирателем, нам даже во сне нельзя терять бдительности».

Мрачные воспоминания осаждали ее изнуренный усталостью ум: каменные здания и чахлые деревья Должара, люди с угрюмыми лицами. А там, куда они летят, гораздо опаснее, чем на Должаре...

Она потрясла головой, отгоняя эти мысли. Руки ее тем временем продолжали делать свою работу, и «Телварна» медленно прокладывала путь среди стоящих вокруг станции кораблей, многие из которых носили следы боевых повреждений.

«Я могу положить конец этой войне», — напомнила себе Вийя.

— «Грозный» готов к буксирному ускорению, — доложил Локри, когда последние корабли остались позади. По просьбе Омилова крейсер придаст им ускорение для того, чтобы они быстрее добрались до радиуса.

— Подтверди, что мы тоже готовы.

Они не испытали никаких ощущений, когда гравиполе захватило их и метнуло вперед. Арес отскочил далеко за корму, и конвойный корабль поравнялся с ним, получив такой же толчок от крейсера.

— Еще три часа — и свобода! — донесся голос Марим из машинного отделения. — Я уж думала, мы никогда оттуда не выберемся.

— Тебе-то на что жаловаться? — проворчал Монтроз. — Там остались еще тысячи тех, кого ты могла надуть.