Вера и власть - Смит Шервуд - Страница 90

— Не могу понять одного: как эта проклятая информация попала к репортерам, — сказал Брендон, растянувшись на кушетке с чашкой остывшего кофе в руке.

— Разве новости не сами до нее докопались? — спросил Осри.

— А может быть, это вокат? — вставила Фиэрин. — Он ведь говорил, что эти данные позволяют лишь оправдать Джеса, но не обвинить других.

— Я спрашивал его пару часов назад. Он сказал, что только идиот мог сделать это, не считаясь с неминуемым бунтом.

— Значит, идиот все-таки нашелся, — покачал головой Омилов.

— Или кто-то, рискнувший вызвать бунт ради какой-то другой цели, — сказал Брендон. — Ничего, я узнаю, кто это сделал и зачем, и тогда...

— Что тогда? — спросила Ваннис.

Голубые глаза взглянули на нее, не видя. Затем он узнал ее, спросил себя, что она здесь делает, и сосредоточился.

— Что же тогда? — повторила она. Все молча смотрели на нее.

— Тогда все будет зависеть от причины, — мягко сказал Брендон, и его взгляд сделался настороженным.

— А если этого человека попросил кто-то другой, желавший добиться правосудия любыми средствами?

— Правосудия?

— Или свободы, — сказала она.

Он слишком устал, чтобы притворяться. Она сидела прямо напротив него и видела, как эмоции отражаются на его лице по мере понимания. Наконец правда открылась ему целиком, и его горе и гнев на мгновение стали видны всем.

Он поставил чашку на стол и посмотрел на Омилова.

— Ваш эксперимент. — Ваннис никогда еще не слышала, чтобы он говорил так резко.

— Полиментальное единство на станции подвергалось бомбардировке психическими помехами, — сказал гностор. — Они направляются за пределы радиуса, чтобы испытать свою силу без помех.

— За пределы радиуса... Вы хотите сказать, что они там? На «Телварне»?

Гностор посмотрел на свой босуэлл.

— Они достигнут контрольной точки примерно через восемь минут. Да.

Брендон бросился к пульту. При общем молчании он быстро набрал код и сказал кому-то невидимому:

— Пошлите приказ сопровождающему кораблю. Я хочу, чтобы «Телварна» немедленно вернулась. Нет, я подожду, пока вы не получите подтверждения.

Он отошел от пульта, глядя на него невидящими глазами.

— Восемь минут до радиуса, — пробормотал он. Его приказ дойдет до корабля-конвоира почти в то же самое время, когда «Телварна» выйдет из зоны, где скачок невозможен. Результат они узнают через шестнадцать минут.

Брендон поднял глаза, и Ваннис поняла, что совершила большую ошибку.

— Мы в восьми световых минутах от Вреса, сэр, — доложил навигатор. — Подходим к контрольной точке.

«Значит, пора сбавить ход», — подумала Шейла Тассинюэн, капитан фрегата «Эмрис». Гностор дал очень точные указания. «Они весьма чувствительны к эманации человеческих умов — поэтому я и провожу этот эксперимент. Вы должны держаться не менее чем в 500 000 километров от них».

Странное задание — сопровождать банду рифтеров, куда входят пара инопланетян, выжигающих мозги, троица келли и даже кот. Но полторы световые секунды — для сенсоров не проблема. Куда они денутся без скачковых?

Тассинюэн начала уже отдавать необходимые распоряжения, когда связист доложил о срочном послании с Ареса.

На экране появилось обеспокоенное лицо контр-адмирала Антона Фазо, и Шейла моргнула — видимо, что-то очень неблагополучно.

— Его величество распорядился немедленно вернуть «Телварну». Прекращайте эксперимент и не позволяйте им выходить за радиус. Мы предполагаем, что скачковые системы у них в рабочем состоянии.

— Навигация! — вскричал капитан.

— Мы уже вышли за радиус, сэр, — ответил мичман. — И «Телварна» тоже.

— Скачок на тысячу кэмэ! — Скачковые заурчали, а Шейла скомандовала: — Связь, вызовите «Телварну».

На экране возникло красивое лицо рифтерского связиста, только сегодня судимого за убийство и оправданного.

— Капитан Тассинюэн, — с лукавой улыбкой протянул он. — Как приятно вас видеть. — В его голосе слышалось затаенное волнение.

Она попыталась схитрить:

— Возникли кое-какие проблемы с экспериментальным оборудованием. Гностор Омилов хочет, чтобы вы вернулись на Арес для перенастройки приборов.

Кендриан заулыбался еще шире.

— Уверен, что мы и так прекрасно обойдемся, — сказал он и отключил связь.

Красная роза расцвела среди звезд там, где только что была «Телварна».

Собрав остатки иссякающей энергии, Брендон избавился от посторонних. К этому времени он уже с трудом принуждал мускулы выполнять самые простые действия: улыбаться, кивать, говорить и кланяться.

Омиловы и юная Кендриан ушли первыми.

Когда-нибудь Брендон вспомнит об этом, и ему покажется забавным, как неловко чувствовал себя Осри. Он снова впал в свое чопорное состояние, избегал смотреть кому-либо в глаза и устремился к двери раньше всех, показывая, как ему не терпится убраться отсюда.

С Себастьяном было труднее.

— Я готов поговорить с вами в любое время, — сказал он, кланяясь и покаянно разводя руками. — Когда только пожелаете. Но помните; их никто не принуждал. Что бы они ни делали, это их выбор — их миссия.

Брендон из вежливости издавал какие-то звуки, пропуская слова мимо ушей.

Ваннис задерживалась. Жаима не было, поэтому они остались вдвоем, и она не спешила уходить.

— Хотите, я останусь? — сказала она наконец, когда они уже дошли до двери.

— Нет. Не сегодня.

Она сжала губы в тонкую линию и сказала дрогнувшим голосом:

— Какая ирония. Мы изучили все сферы человеческого опыта и довели их до высшей степени утонченности, превратив в искусство все, от еды до секса. Но ведь это все не настоящее, правда? У настоящей любви нет ни этикета, ни заученных правил, ведь так?

— Не знаю.

— Мы снова стали детьми. — Она закрыла руками искривившийся рот и залитое слезами лицо. — Нам дают уроки на чужом языке, и все мучения приходится проходить сызнова.

— Завтра, — сказал он. — Позже. Завтра.

Она ушла. Он задержался у пульта, чтобы дать указание Роже выделить десантника, который проводит Ваннис на тот берег озера, до ее виллы. И отвернулся, оглядывая комнату.

Он был один, потому что сам так захотел. Никаких слуг — вообще никого теперь, когда Жаима нет.

Он тряхнул головой, чувствуя изнеможение, от которого мутилось в глазах, а думать было почти невозможно. Только эмоции, освободившись от последних усилий сдержать их, резвились вовсю.

— Жаим, — сказал он, идя через холл в свою комнату. — Зачем ты так?

Он не мог поверить, что тот не оставил ему никакой весточки, хотя бы зашифрованной. Но, может быть, все намного проще и Жаим, разрывавшийся между двумя привязанностями, выбрал более раннюю?

Нет, не так все просто. Жаим доказал словом и делом, что предан им обоим и что вместе они для него гораздо больше, чем сумма двух слагаемых.

«Только Вийя не хотела этого знать», — подумал Брендон, входя в свою тихую, опрятную комнату. Ни следа от страсти, царившей здесь в прошлую ночь, — теперь это так далеко, словно в прошлой жизни. Жаим убрал здесь собственными руками, в напряженные часы перед судом.

Она хочет меня, но не Панарха. Она не понимает, что он и я — одно и то же.

Он включил пульт, поискал среди всегдашней кучи почтовых сообщений опознавательный код Жаима. Ничего.

Когда он уныло смотрел на пустой экран, пульт просигналил: сообщение с конвойного корабля. Он ввел его на экран, посмотрел, как капитан фрегата говорит с «Телварной». Узнав знакомые протяжные интонации Локри, услышал волнение в его голосе. Свобода. Так, кажется, сказала Ваннис?

Потом показалась «Телварна». Только что она была здесь — а миг спустя остался один скачковый импульс.

Он включил пульт, отвернулся — и увидел то, что искал.

Никаких электронных сообщений, никаких тайных кодов — просто сложенный листок бумаги на ночном столике.

Брендон сел и развернул листок.