Зверское убийство. Тайна Люка Эббота - Гослинг Паула - Страница 23

— Ты взрослый человек, Марк, и твоя жизнь принадлежит только тебе.

— Да, жизнь — мне. Доход — нет. — Он замолчал, когда подошла барменша сказать, что их столик готов. Они перешли в зал и уселись. Несмотря на изменения в диспозиции, Марк желал продолжить самооправдание. — Я признаю, что подчинялся матери из-за денег. Но какая разница? Моя карьера все равно была потеряна; я был слишком ленив, чтобы идти против обстоятельств, — или слишком слаб, наверное. Все, о чем я мечтал всю жизнь, — это поместье. Но теперь…

Дженифер, слушая, уже начала есть. Ей казалось, что некоторая ее часть голодна и требует поддержания сил, а другая часть будто оцепенела. Она никак не могла поверить в то, что Марк признается ей в таких вещах: все время знакомства с ним ей казалось, что она — просто очередной трофей в его коллекции соблазнителя.

— Буду откровенен с тобой, Дженни. Я полагаю, ты заслуживаешь честного отношения, — продолжал Марк. — Я хочу видеться с тобой чаще. Конечно, я надеюсь, что наши отношения будут гораздо большим, нежели просто профессиональными. И все же сейчас я не могу сделать их такими. Я знаю, что моя мать трудный человек — иногда просто невозможный. И я признаю, что всегда уступал ей из стремления не усложнять себе жизнь. Но мой проект — это цель всей жизни, и я буду над ним работать. И то же касается и нас с тобой. Я намеренно не встречался с тобой эти последние недели: чтобы убедиться в том, что то, что я чувствую к тебе, на самом деле так серьезно, как я полагал. Теперь я знаю, что это так. Да, я был ленив и слаб, но теперь все это позади. Я не хочу терять тебя, Дженни. Дай мне шанс. Помоги мне встать на ноги, наконец.

Она поверила. Она была убеждена, что никогда еще он не был так откровенен с женщиной, потому что он так неловко, смущенно говорил. И никогда ранее она не видела, чтобы он был неловок или смущен чем-то. И в то же время она не была уверена, что польщена этой откровенностью.

— Мне нужно это обсудить с Дэвидом, — сказала она.

— Что??

Да, она бросила Марка, она решила это для себя, и это придавало ей уверенности. Его уверенность, что она только и ждет его предложений, унижала ее. Очевидно, ни одна женщина не сомневалась, сдаться ли ей на его милость, под влиянием его чар. Ну, что ж, это послужит ему уроком.

— Я имела в виду твое предложение о том, чтобы стать медицинским консультантом. Это — бизнес, Марк. Я — немаловажная персона в здешней медицине, ты знаешь. Может быть, и стоит согласиться на твое предложение…

— Мне не нужно Грегсона, мне нужна ты. Может быть, ты будешь у него спрашивать и разрешения выйти за меня замуж?

— А ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

Видно было, что он раздражен. Ее чистый, звонкий голос прозвучал так громко, что перекрыл жужжание голосов в зале, голосов преимущественно мужских. Кажется, там шел политический спор, и никто не обращал на них внимания, но…

— Мне кажется, я все объяснил…

Она чуть смягчилась:

— Да, ты объяснил. Вроде того. Послушай, Марк, прости меня, но, как говорится, мне это как снег на голову. — Она вздохнула. — Я думала, что мы просто встречаемся для совместного удовольствия, и все. Не нужно тебе — и не нужно. Никогда ничем ты не намекнул, что я тебе как-то особенно дорога. И вдруг ты объявляешь мне о своих чувствах… Что мне думать? Что прикажешь мне предпринять в таком случае?

— Ты спала со мной.

— Да, и что? — парировала она. — Ты — очень привлекательный мужчина, а я — нормальная, здоровая женщина.

— Ты ложишься в постель со всеми привлекательными мужчинами, которые тебя приглашают? — нейтральным тоном спросил он. Это было более похоже на любопытство с его стороны, нежели на оскорбление.

— Нет, конечно! — Не было смысла объяснять ему, как было ей необходимо почувствовать себя привлекательной, несмотря на неудачу в семейной жизни, после развода. Тогда он был для нее чем-то вроде лекарства от отчаяния, вроде антибиотика, спасающего от разъедающей инфекции сомнений.

Он неожиданно улыбнулся:

— Ну и я — нет. Я имею в виду, не сплю со всеми женщинами подряд, — поспешно добавил он. — Так что я не ошибся в отношении тебя. Или нас.

— Давай говорить только о том, что было. То, как я поступаю со своим телом, — одно; то, как мне поступить со своей жизнью, — совершенно иное.

— Ты имеешь в виду, что если я пошел на поводу у твоих желаний, ты больше не уважаешь меня? — невинно спросил он.

Она быстро взглянула: подлец, он смеется над нею!

Она недооценила его. Но он был так хорош. И у него такие красивые руки. И такой красивый рот. И под прикрытием насмешек он вполне, вполне серьезен. Это можно уважать.

— Ешь, — сказала она. — Твой завтрак остывает.

— Это — что, некий закодированный ответ? — послушно взяв в руки вилку, но абсолютно ничего не предпринимая, спросил он. — Может быть, «ешь, твой завтрак остывает» означает «да, Марк»?

— Во всяком случае, это не означает никакой глупости, — с улыбкой ответила Дженифер. — Скорее всего, это означает: «Я подумаю». — Она бросила взгляд на часы. — И еще это означает: «Бог мой: уже два часа, а у меня предродовые консультации с двух». Твоя мать права: женщина-врач — это не дело. Никакой передышки.

— В итоге — именно моя мать представляет собой проблему, не так ли? — спросил он.

— Вовсе нет. Просто мне нужно время, чтобы обдумать, вот и все, — ответила она с набитым ртом.

— Я думал… — начал было он и остановился. Он замолчал, видя ее увлеченность едой. — Может быть, мне нужно было подумать получше, — с горечью проговорил он. — Не могу сказать, что я в обиде на тебя. Тебя не в чем упрекнуть. Ты ведь не хотела бы видеть мою мать постоянно рядом?

— Прости? — Она допивала свой бокал. Наверняка беременные уже собрались, и Кэй рассыпается перед ними в извинениях.

— Ничего, ничего. Как насчет встречи сегодня вечером?

— Сегодня? — она задумалась.

— Можно было бы пообедать.

— Я не знаю… позвони мне после вечернего приема, ладно?

— У тебя и вечерний прием сегодня?

— Да.

— Ты слишком много работаешь, — упрекнул Марк. — Грегсон слишком тебя эксплуатирует.

— Ну, пора, — сказала Дженифер. — Спасибо за ланч, Марк. И… за все. Я позвоню.

— Когда?

— Как только смогу. Бай. — Она поцеловала его в щеку и ушла. Он глядел ей вслед нахмурившись. Когда он, наконец, сообразил, что привлекает внимание окружающих, он снова вернулся за столик. Официантка принесла сыр, и он отрезал себе кусок чеддера зверским взмахом ножа, напугав девушку до смерти. Затем улыбнулся, извинился и попросил принести бренди.

Какой мужчина! — подумала официантка, которая была здесь новенькой, — и побежала исполнять его заказ.

После утомительных занятий с будущими мамами Вичфорда Дженифер вышла в предвкушении чашки чая. Тетушка была на своем обычном месте перед рамкой для вышивания. Она восприняла новости о Марке Пикоке с удивительным спокойствием. Даже с небольшим скептицизмом.

— Почему же, интересно, он вновь решил проявить внимание к тебе?

— Может быть, потому, что я — красива, желанна и интересна?

— Нет, — сказала Клоди весьма бесцеремонно, протягивая нить бледно-розового цвета через ткань.

— Большое спасибо, — язвительно отозвалась Дженифер.

— Конечно, ты и то, и другое, и третье, — продолжала Клоди. — Конечно. Но — игнорировать тебя более месяца, затем, практически, сделать предложение…

— Он не сделал предложения, он просто… так сказать, намекнул, что это возможно. В любом случае, мне казалось, что ты бы этого желала, — вставила Дженифер, чувствуя, что принесенные ею новости были восприняты совсем не так, как она предполагала. Отчего же Клоди не в восторге? И, в конце концов, отчего не в восторге она сама?

— Мне хотелось для тебя только счастья, — ответила Клоди.

— Я счастлива, — сказала Дженифер. — Во всяком случае, нет никаких причин для несчастья. Он просто сказал то, что хотел бы…

— …Хотел бы держать вас на коротком поводке для собственного удовольствия, — послышался неожиданно мужской голос из другого угла комнаты, и Дэвид Грегсон встал с места, где он, оказывается, дремал в кресле возле окна. Его лицо, так же, как и одежда, были измяты, а волосы сбиты набок, как у мальчишки. — Хотел бы показать своим клиентам, какой он умный мальчик, что приручил такую красивую женщину. Какой он разносторонний и свободный от предрассудков: женщина-врач — и его компаньон. В особенности эффектно выглядит, когда она берет пищу прямо из его рук.