Из вереска напиток забыт давным-давно... (СИ) - Соларстейн Варди - Страница 3

Смельчаков, Хеорта и сыновей, окружили по приказу Ульва Забияки, в одночасье ставшим главным человеком во всей Ирландии, взяли живыми, накинув на них сети. Ульв знал, кто попал ему в плен, ведал он и про напиток, дающий людям бессмертие, а богам радость. Пригрозив пытками Хеорту Медовару, он потребовал выдачи рецепта. Зельевар, подумав, признался, что ему стыдно будет выдавать рецепт такому ублюдку[5], как Ульв, при живых сыновьях. Раззадоренный тем, что тайна бессмертия вот-вот перед ним раскроется, Ульв не долго колебался. Светловолосых сыновей викинга-медовара немедленно казнили, но перед тем как зарубить, вложили в ладони связанных рук рукояти мечей, как требовала традиция, дабы перед ними могли раскрыться врата, ведущие в заоблачный мир павших героев. Лодин и Стурла умерли с честью.

Но, совершенно неожиданно для ушлого Ульва, пленный викинг обманул своего недалекого врага и, расхохотавшись ему в лицо, отказался выполнять обещание.

Новоявленный королек, уже ощущавший себя гением интриги, тут осознал, что его обвели вокруг пальца, как полного несмышленыша. Ульв пришел в дикую ярость от неприкрытой насмешки и в запале, потеряв здравый смысл, приказал убить Хеорта самым жутким из всех ему известных способом.

Викинг достойно принял самую страшную смерть, какую только можно представить — ему «вырезали орла» на спине. Но тайну верескового меда зельевар унес собой в Хель, смеясь над незадачливым королем Ирландии.

Ульв Забияка также не смог насладиться властью. Он потерял лицо перед своими соратниками, предал отца, и скоро его совсем бесславно, как свинью, прирезали собственные подданные, начавшие очередную свару за власть. Так Хеорт убил своего врага, отомстив за смерть сыновей, использовав не сталь меча, но собственный ум, расчет и хитрость.

Сумерки накрыли поле битвы, и боги сошли на Землю, чтобы забрать героев в Асгард. Фрейя шла по полю боя и пристально всматривалась в лица убитых. Верховный бог Один, верхом на Слейпнире, в сопровождении дюжины конных валькирий, со злобной ухмылкой наблюдал за тем, как богиня первая выбирает бойцов в свою дружину. На вересковом поле у Клонтарфа было из кого выбрать — не меньше десяти тысяч лучших на Севере бойцов сейчас лежало убитыми в прошедшем жестоком сражении. По закону ей полагалась половина, но бог коварства и колдовства, устроивший это побоище, знал, что сил Фрейи после произошедшего хватит не больше чем на несколько человек. Один и это просчитал, так что теперь все, кто здесь погиб, за исключением нескольких, которых заберет к себе богиня, пополнят его дружину, а их души усилят магическую силу.

Фрейя подошла к изуродованному телу зельевара и склонилась над ним, не сдерживая слез.

— Он теперь утешает в Хель дочь Локи! Красавицу-хозяйку! — заорал, не сдерживая так и прущую из него радость, верховный бог. Конные валькирии, стоящие полумесяцем вокруг повелителя Асгарда, дисциплинированно загоготали. Начальник шутит — положено смеяться. А то осерчает и, как Брюнхильду, положит на триста лет в круг огня.

Фрейя тем временем подошла к убитым сыновьям своего возлюбленного. У Лодина, как всегда, были взлохмачены волосы, а неугомонный при жизни Стурла, казалось, сейчас вскочит и куда-то побежит. Богиня простерла над ними руки, и синий свет с вкраплениями мерцающих блесток, вытекая из ее ладоней, коснулся павших братьев.

Один ощутимо напрягся и привстал в стременах.

— Ты не можешь меня ослушаться! Я же сказал — ни один человек не может знать тайны!

— Воля твоя будет исполнена, о владыка девяти миров! — Фрейя церемонно поклонилась. — Но взамен убитых тобой кошек, что везли мою колесницу, мне нужны новые слуги! Два новых кота теперь будут возить меня.

Бог коварства понял, что и его на поле у Клонтарфа обвели вокруг пальца. От его крепких выражений даже видавшие виды валькирии начали краснеть. Но Фрейя не собиралась заканчивать на этом. Женщина всегда заставит мужчину выпить полную чашу своей мести. Даже если она бездонна.

— А вира[6] моя за бесправную смерть моих слуг будет такой. У каждой кошки теперь по девять жизней, великий Один, и ты, лично ты, не можешь забрать ни одной!

Мелодично и звонко тренькнул колокольчик на входной двери. Хозяйка букинистического магазина оторвала взгляд от древнего фолианта и посмотрела на вошедшего. Узнав посетителя, ее лицо, красивое и выразительное, немного с восточным озорным раскосом глаз, совершенно не типичное для Шотландии, осветилось улыбкой.

— Мистер Стивенсон! Добро пожаловать! — тепло поприветствовала хозяйка магазина вошедшего. Два больших кота прильнули к ее ногам, а затем один из них запрыгнул на конторку.

— Здравствуйте, мисс Ваннадис! — воодушевленно воскликнул мужчина. Его лицо, кроме топорщившихся в обе стороны огромных усов, отличалось выразительными глазами. Глазами человека, с детства познавшего боль и страдания, а также цену жизни. Вежливый гость поздоровался и с котами:

— И вам добрый день, мистер Лохматый, и вам сэр Шустрый!

Коты что-то слаженно мявкнули и побежали тереться об брюки гостя — кошки, как и женщины, страшные собственники и всегда метят территорию. Один даже оставил на брюках часть цветка, случайно перенеся его со своей шерсти на ноги писателя. Гость, отряхнув одежду, с удивлением узнал в растении соцветия вереска.

Следом за обменом приветствиями у людей последовал диалог с рассказом — Стивенсон с жаром описывал свое очередное путешествие, в котором он катался на каноэ вместе с индейцами. Вернее это был монолог, так как хозяйка магазинчика ограничивалась лишь наводящими вопросами, а уж посетителя, раскрашивающего свои приключения с жаром, ярко и образно, даже не требовалось особо упрашивать.

— Удивительные, просто волшебные приключения! А сколько у вас впечатлений! — порадовалась за гостя женщина в конце его рассказа.

— Что самое забавное, врачи мне с самого детства предсказывают смерть от туберкулеза, однако вот он я — и пока не в могиле! — гордо воскликнул гость и тут же неожиданно зашелся в приступе страшного, нехорошего кашля. Казалось, что посетитель выплюнет свои легкие прямо здесь. Мисс Ваннадис с сочувствием покачала головой.

— Это никуда не годится, мистер Стивенсон! — произнесла женщина, когда приступ немного стих. И добавила с легкой улыбкой: — Но мы оба знаем, как поправить дело!

— О да, ваш вересковый мед! — гость грустно рассмеялся. В таких магазинчиках, как этот, старому постоянному покупателю всегда могли налить чашечку чаю, кофе или чего покрепче. У мисс Ваннадис же был экстравагантный слабоалкогольный напиток, который она называла «вересковый мед».

— Каждый раз, когда я к вам захожу за книгой, вы буквально заставляете меня выпить чашечку этого сладкого напитка. Мисс Ваннадис, если я проживу достаточно долго, в чем совершенно не уверены мои лечащие врачи — я обязательно напишу оду в честь вас и в честь вашего прекрасного угощения.

— Лучше в честь одного верескового меда, — отшутилась скромная хозяйка магазинчика. — Я схожу за нашим волшебным напитком, а вы, мистер Стивенсон, пока можете выбрать себе что-то на стеллажах.

И хозяйка магазинчика удалилась в дверь, ведущую в частные апартаменты, сопровождаемая своими верными огромными котами. Стивенсон прошел в большой зал, заставленный стеллажами, чтобы посмотреть себе что-нибудь интересное.

— Ищете древние легенды, сэр?

Неожиданно прозвучавший скрипучий голос заставил вздрогнуть посетителя, Стивенсон повернулся и увидел невесть откуда взявшегося странного старика. Тот был одет в темно-синий плащ, в котором от древности цвет скорее угадывался, чем определялся, а на голове старая войлочная шляпа настолько сильно обвисла своими полями, что из-под нее выглядывал на божий свет один только левый, коварный карий глаз. Гость мог поклясться, что этого старца не было в магазинчике, когда он туда вошел, так как от входа и от конторки все стеллажи отлично просматривались.