Земля белых облаков - Ларк Сара - Страница 67

Поэтому Гвинейра вернулась в дом, вытерла лужу в кухне, приготовила еще чаю и принесла его к постели Хелен, у которой уже начались схватки. Каждые пару минут она вскрикивала и корчилась. Гвинейра взяла подругу за руку и постаралась подбодрить ее. Так прошел час. Где же запропастились Дороти с Матахоруа?

Казалось, Хелен не замечала хода времени, а вот Гвин с каждой минутой нервничала все больше и больше. А вдруг Дороти действительно заблудилась? Только спустя два или три часа Гвин услышала какой-то шум за дверью. Гвинейра, нервы которой были на пределе, страшно испугалась. Однако это, конечно же, была Дороти. Она все еще плакала. Но с девушкой, вопреки всем ожиданиям, пришла не Матахоруа, а Ронго.

– Она не может прийти! – всхлипывала Дороти. – Пока что не может. Она…

– Рождаться еще одна ребенок, – спокойно объяснила Ронго. – И тяжело. Рано, мама болеть. Бабушка должна остаться. Она говорить, мисс Хелен сильный, ребенок здоровый. Должна помогать я.

– Ты? – спросила Гвин. На вид Ронго было не больше одиннадцати лет.

– Да. Я уже видеть и помогать kuia. В мой семья много дети! – гордо заявила Ронго.

И хотя, по мнению Гвинейры, маленькая маори не подходила на роль повитухи, у нее все же было больше опыта, чем у всех присутствующих тут женщин.

– Хорошо. Что нам теперь делать, Ронго? – осведомилась Гвин.

– Ничего, – ответила девочка. – Ждать. Много часы. Матахоруа говорит, когда все кончаться, она прийти.

– Да уж, это настоящая помощь, – вздохнула Гвинейра. – Ну хорошо, мы подождем.

Ничего другого ей не приходило в голову.

Ронго оказалась права. Роды длились не один час. Когда наступали схватки, Хелен кричала от боли; затем она снова успокаивалась и, казалось, даже на несколько минут засыпала. К вечеру схватки участились и стали еще болезненнее.

– Это нормально, – заметила Ронго. – Можно я сделать оладьи с сиропом?

Дороти была шокирована тем, что девочка могла в такой ситуации думать о еде, но Гвин эта идея показалась неплохой. Мало того, что она сама была голодна, ей хотелось уговорить Хелен съесть хотя бы кусочек.

– Помоги ей, Дороти! – приказала Гвинейра.

Хелен с отчаянием посмотрела на подругу.

– Что случится с ребенком, если я умру? – прошептала она.

Гвинейра вытерла ей пот со лба.

– Ты не умрешь. А ребенку сначала нужно родиться. Где же Говард? Тебе не кажется, что ему пора бы уже вернуться домой? Он мог бы съездить в Киворд-Стейшн и сообщить, что я вернусь позже. А то домашние начнут беспокоиться.

Хелен, несмотря на боль, еле удержалась от смеха.

– Скорее Рождество и Пасха наступят в один день, чем он поедет в Киворд-Стейшн. Может, Рети… или другой ребенок…

– Я не могу разрешить им поехать на Игрэн. А осел тоже не знает дороги, как и дети.

– Это мул… – поправила Хелен и застонала. – Не называй его ослом, ему это не нравится…

– Я знала, что ты его полюбишь. Слушай, Хелен, я сейчас подниму ночную рубашку и загляну под нее. Может, ребенок уже показался…

Хелен затрясла головой.

– Я бы почувствовала это. Но… но теперь…

Хелен скорчилась от очередной схватки. Она вспомнила о том, что миссис Кендлер что-то говорила о потугах, попробовала сделать то, что советовала женщина, и застонала от боли.

– Может быть… сейчас… – Но перед тем как Хелен успела договорить, наступила следующая схватка. Женщина согнула ноги в коленях.

– Лучше, если стать на колени, мисс Хелен, – посоветовала Ронго с набитым ртом. Она только что вошла с большой тарелкой оладий. – И ходить вокруг. Потому что ребенок нужно вниз, понятно?

Гвинейра помогла стонущей и сопротивляющейся Хелен встать с постели. Однако женщине удалось сделать всего пару шагов, перед тем как она скорчилась от очередной схватки. Гвин подняла ночную рубашку Хелен, пока та опускалась на колени, и увидела у нее между ног что-то темное.

– Выходит, Хелен, ребенок выходит! Что теперь делать, Ронго? Если он сейчас выйдет, то упадет на пол!

– Не выпадать так быстро, – заметила Ронго и запихнула в рот еще один оладушек. – М-м-м, вкусно. Мисс Хелен может сразу есть, когда ребенок здесь.

– Я хочу обратно в кровать! – простонала Хелен.

Гвинейра помогла ей, хотя и не считала это разумным. Все однозначно шло быстрее, пока Хелен стояла на ногах или коленях.

Но тут Гвинейре пришлось прервать свои раздумья. Хелен еще раз пронзительно закричала, и маленькая темная макушка, которую видела Гвин, превратилась в явившуюся на белый свет голову ребенка. Гвинейра вспомнила те многие роды ягнят, за которыми она тайно наблюдала. Овцематке обычно помогал пастух. Подобная помощь не помешала бы и здесь. Гвин решительно ухватилась за головку ребенка и потянула ее на себя, в то время как Хелен кричала и задыхалась от очередной схватки. Напрягшись, женщина вытолкнула головку ребенка, Гвинейра потянула сильнее, увидела плечи, а потом и всего ребенка, повернувшего к ней свое сморщенное личико.

– Теперь резать, – невозмутимо сказала Ронго. – Резать пуповина. Красивый ребенок, мисс Хелен. Мальчик!

– Маленький мальчик? – простонала Хелен и попыталась подняться. – В самом деле?

– Похоже на то… – сказала Гвин.

Ронго схватила нож, который она до того держала наготове, и перерезала пуповину.

– Теперь нужно дышать!

Ребенок не просто сделал вдох, а громко закричал.

Гвинейра просияла.

– Он выглядит здоровым!

– Конечно, здоровый… я сказать, что здоровый… – донеслось от двери.

Матахоруа, tohunga маори, вошла в комнату. Чтобы защитить себя от холода и влаги, она завернулась в одеяло и закрепила его поясом. Ее многочисленные татуировки были видны лучше, чем обычно, потому что старуха побледнела от холода, а может, и от усталости.

– Мне жаль, но другой ребенок…

– Другой ребенок тоже здоров? – устало спросила Хелен.

– Нет. Умереть. Но мама жить. Твоя красивый сын!

Теперь Матахоруа взяла руководство над всем, что происходило в комнате роженицы, на себя. Она вытерла малыша и приказала Дороти нагреть воду для купания. Пока же повитуха положила ребенка на руки Хелен.

– Мой маленький сын… – прошептала Хелен. – Какой же он маленький… я назову его Рубеном, в честь моего отца.

– А разве Говард не должен сказать свое слово по этому поводу? – спросила Гвинейра. В ее кругах было принято, чтобы отец выбирал имя ребенку, особенно если это был сын.

– И где же Говард? – с презрением спросила Хелен. – Он знал, что ребенок родится на днях. Но вместо того чтобы быть со мной, он сидит в кабаке и пропивает деньги, заработанные на продаже валухов. Он не имеет права давать имя моему сыну!

Матахоруа кивнула.

– Правильно. Твой сын.

Гвинейра, Ронго и Дороти выкупали младенца. Дороти, которая наконец-то прекратила плакать, все никак не могла насмотреться на ребенка.

– Он такой милый, миссис Гвин! Посмотрите, он уже смеется!

Гвинейра больше думала не о рожицах, которые строил ребенок, а о процессе его рождения. Если не считать того, что оно длилось дольше, все ничем не отличалось от рождения жеребят и ягнят, даже отход плаценты. Матахоруа посоветовала Хелен закопать ее в красивом месте и посадить там дерево.

– Whenua к whenua – земля, – сказала она.

Хелен пообещала последовать традиции, в то время как Гвинейра предавалась раздумьям.

Если рождение человека происходит подобно рождению животных, то так же, по всей видимости, обстояло дело и с зачатием. И хотя Гвинейра покраснела, когда представила себе этот процесс, она теперь точно знала, что не так с ее мужем…

В конце концов счастливая Хелен устроилась в застеленной свежим бельем кровати со спящим ребенком на руках. Он даже успел поесть – Матахоруа настояла на том, чтобы его приложили к груди, хотя Хелен ужасно стеснялась. Она бы предпочла вскармливать младенца коровьим молоком.

– Хорошо для ребенок. А молоко от корова хорошо для теленок, – категорически заявила Матахоруа.