Вороново крыло - Кливз Энн - Страница 7

Магнусу вспомнилось, что кровь на вкус – металл и лед. Он заметил, что до сих пор держит блюдце на весу, и осторожно поставил его на стол. Магнус прекрасно понимал, что и полицейский тот уже не служит, да и было это давно, столько воды утекло. Тому полицейскому наверняка за пятьдесят, небось уже на пенсии.

Он опасливо выглянул в окно, хотя его первым побуждением было спрятаться в дальней комнате и закрыть глаза. Маленьким мальчиком он представлял: если зажмуриться, его перестанут видеть. Да, права была мать – он глуп как пробка. Если и зажмурится сейчас, полицейский возле его дома никуда не денется, вороны по-прежнему будут, пикируя, с криками кружить в небе, на их когтистых лапах по-прежнему будет кровь. Кэтрин Росс по-прежнему будет лежать в снегу.

Глава шестая

Когда Алекс Генри подошел к молодой женщине, она все еще билась в истерике. Кричала что-то там насчет птиц. Что, мол, не оставит Кэтрин, пока птицы кружат над ней. Он отправил ее к своему «лендроверу».

– Я их и близко не подпущу, – сказал он. – Обещаю.

Фрэн сидела на переднем сиденье «лендровера» прямо, как натянутая струна; ей вспомнился день, когда она видела Кэтрин в последний раз.

Фрэн надо было на общее родительское собрание, и она попросила Кэтрин посидеть с Кэсси. Перед уходом Фрэн угостила девушку бокалом вина, они поговорили о том о сем, и она поспешила в школу. Кэтрин всегда казалась ей старше своих лет – благодаря уверенности в себе, манере держаться.

– Как тебе новая школа? – спросила Фрэн девушку.

Кэтрин ответила не сразу. Чуть сдвинула брови, раздумывая, и лишь потом сказала:

– Нормально.

Фрэн надеялась, что, несмотря на разницу в возрасте, они с Кэтрин все же подружатся. В конце концов, с кем тут, во Врансуике, еще общаться?

Тем временем ей стало душно – обогреватель исправно нагнетал в салон горячий воздух. Пытаясь отделаться от стоявшей перед глазами картины убийства, Фрэн зажмурилась. И неожиданно провалилась в глубокий сон. Потом она подумала, что это реакция организма на пережитое потрясение – словно предохранитель сработал. Ей необходимо было отключиться.

Когда Фрэн проснулась, вокруг все изменилось: хлопали дверцы машин, доносились голоса. Но она не торопилась стряхнуть с себя остатки сонливости. К чему? Приехали профессионалы, а уж они-то знают, что делать.

– Миссис Хантер! – По ветровому стеклу постучали. – Миссис Хантер, как вы?

Сквозь затуманенное, в потеках, окно проступали размытые очертания мужского лица – импрессионистский портрет. Она разглядела взъерошенные черные волосы, большой, с горбинкой, нос, черные брови. «Чужеземец, – подумала Фрэн. – Чуждый этим краям. Гораздо больше, чем я. Из Средиземноморья, может. Или даже из Северной Африки». Однако, вслушавшись, поняла: шетландец, хоть акцент и приструнил, воспитал.

Она медленно открыла дверцу и выбралась из машины. Вдохнув обжигающе морозный после теплого салона воздух, чуть не захлебнулась.

– Миссис Хантер?

Фрэн удивилась: откуда он ее знает? Может, давний знакомец Дункана? Потом догадалась: позвонив в полицию, Алекс Генри наверняка сообщил им, кто обнаружил тело Кэтрин. Ну конечно! И нечего воображать бог весть что.

– Да, это я.

Она смотрела прямо на него, и все равно чертам его лица недоставало четкости. Давно не бритая борода нарушала линию подбородка, длинноватые для полицейского волосы торчали в разные стороны, само лицо крайне подвижное. Формы полицейского на незнакомце не было. Фрэн подумала, что одежда под теплой курткой тоже не отличается опрятностью.

– Меня зовут Перес, – представился он. – Инспектор полиции. Ответите на кое-какие вопросы?

«Перес? Разве это не испанская фамилия? Для Шетландских островов уж точно необычная. Впрочем, и видок у него… под стать». Ну вот, мысли снова скачут с одного на другое. Увидев Кэтрин на снегу, она ни на чем не могла сосредоточиться.

Полиция тем временем огораживала место преступления сине-белой лентой, закрывая проем, через который Фрэн пробралась на поле. Интересно, девушка по-прежнему там, на снегу? У Фрэн вдруг возникла нелепая мысль: Кэтрин ведь холодно. Она понадеялась, что кто-нибудь все же догадается ее накрыть.

Кажется, Перес снова о чем-то ее спросил – она поняла это по его вопросительному взгляду.

– Простите, – сказала она. – Простите, сама не знаю, что со мной.

– Это шок. Но ничего, пройдет. – Он смотрел на нее так, как она наверняка смотрела на модель во время съемок, – отстраненно, взглядом человека, привычно делающего свое дело. – Давайте отвезу вас домой.

Дорогу Перес не спрашивал – знал, где она живет. Они поднялись на крыльцо; он взял у нее ключи и отпер дверь.

– Выпьете чаю? Или, может, кофе? – предложила Фрэн.

– Кофе было бы неплохо.

– А вам не надо возвращаться? Ну, там… осмотреть тело?

Он улыбнулся:

– Мы ждем криминалиста. Пока он не приехал, мне там делать нечего.

– А Юэн знает? – спросила она.

– Это отец девушки?

– Да, Юэн Росс, преподаватель.

– К нему уже выехали.

Фрэн включила конфорку, поставила чайник, сыпанула в кофеварку несколько ложек кофе.

– Вы ее знали? – спросил он.

– Кэтрин? Она приходила посидеть с Кэсси. Правда, нечасто. Раз я ездила в город – один писатель выступал с лекцией. И как-то в школе было родительское собрание. И еще Юэн однажды пригласил меня к себе поужинать.

– Вы были дружны? С мистером Россом?

– Просто хорошие соседи. Родители, в одиночку растящие детей, часто держатся вместе. У него жена два года болела раком и умерла. После ее смерти он захотел перемен. Они ведь жили где-то в Йоркшире, в большом городе, он был директором школы. А тут вдруг увидел объявление о вакансии в нашем городке и решился на переезд.

– А как к этому отнеслась Кэтрин? Наверняка для нее жизнь в глухомани стала чем-то вроде культурного шока.

– Не знаю. Дети в ее возрасте… их сложно понять.

– А сколько ей было?

– Шестнадцать. Почти семнадцать.

– А вы? – спросил он. – Почему вернулись?

Его вопрос вызвал досаду. И откуда он знает, что она жила здесь раньше?

– Разве это имеет отношение к делу? – спросила она. – К вашему расследованию?

– Вы обнаружили тело. Тело человека, которого убили. И вам придется ответить на кое-какие вопросы. Даже личного характера, пусть вам и кажется, что они совершенно неуместны. – Он пожал плечами, давая понять, что ничего не попишешь – таков порядок. – К тому же ваш муж, он ведь в здешних местах фигура заметная. Вот и болтают всякое. А вы что же, думали, ваше возвращение останется незамеченным?

– Он мне не муж, – отрезала она. – Мы развелись.

– И все-таки, почему вы вернулись? – настаивал Перес.

Он сидел у окна на стуле, скрестив вытянутые ноги. В носках из толстой белой шерсти, свалявшейся после многих стирок, – ботинки снял еще при входе. Куртка висела там же – на крючке, рядом с курточкой Кэсси; он остался в мятой красной рубашке в клетку. Откинувшись на спинку стула, Перес держал в руке кружку и смотрел вдаль. И казался при этом совершенно расслабленным. У Фрэн прямо руки зачесались схватить бумагу, уголек и сделать набросок.

– Мне здесь нравится, – сказала она. – Да, я больше не люблю Дункана, но это не повод лишать себя удовольствия жить там, где хочется. К тому же Кэсси может общаться с отцом. Ничего не имею против Лондона, но мегаполис – не самое подходящее место для ребенка. Я продала свою квартиру, так что на первое время вырученного хватит.

Фрэн не хотелось раскрывать перед чужим человеком душу, говорить о том, что она рисует, что ее мечта – зарабатывать на жизнь рисованием, что на переезд ее толкнул неудачный роман. Что сама она выросла без отца и не желает того же своей дочери.

– Останетесь?

– Наверное.

– А Юэн Росс? Как по-вашему, он здесь надолго?

– Думаю, ему до сих пор тяжко без жены.

– В каком смысле?

Она замолчала, подбирая слова.