Запретный рай - Бекитт Лора - Страница 52

— Работая в таверне, я знаю все и обо всех, — сказала ее подруга. — Твой хозяин прежде сам был ссыльным, а его жена — дочкой прежнего губернатора! Скандальный брак — кто бы мог подумать! Он-то, конечно, женился на ней для того, чтобы получить свободу, да еще из-за денег. С годами миссис Даунинг превратилась в настоящую крысу. Хотя теперь ее муж богат, все же их не пускают в местное «высшее общество». Потому она ходит только в церковь и изнывает от скуки. Ему-то лучше: он работает, а еще шляется.

— Что? — переспросила Эмили.

— Гуляет с другими женщинами. Изменяет жене. К тебе он не приставал?

— Нет.

— И все-таки будь осторожна.

— А ты? — спросила Эмили. — Ты довольна?

Келли заливисто засмеялась.

— Я попала именно туда, куда хотела попасть! Я верчу мужчинами, как хочу, особенно после того, как налью им выпить, — разумеется, за их деньги! Вышибала из «Колонии» не позволяет им лапать меня, так что все пристойно и достойно. Чтобы быть привлекательной, я не ношу арестантской одежды: так распорядился хозяин.

— Тебе повезло, что на эту работу взяли именно тебя, а не свободную девушку, — заметила Эмили.

Келли фыркнула.

— Ни один местный мужчина, даже из самых бедных, не позволит своей жене или дочери работать в трактире, где полно мужчин! А вообще в Хобарт-тауне мало женщин, тем более красивых. Думаю, я освобожусь досрочно, выйдя замуж за свободного поселенца. Кое-кто уже есть на примете.

Они шли, болтая, пока Келли не заметила вдалеке нескольких мужчин в форме местной уголовной полиции.

— Эмили, там патруль! Я нарочно пошла этой дорогой, здесь почти никогда не бывает полицейских.

— Да, я ни разу их не встречала.

У них не было возможности разминуться с патрулем: если бы полицейские заметили, что девушки, на одной из которых одежда каторжанки, сворачивают в сторону, они бы неминуемо начали их преследовать.

— Что же мне делать?! — взмолилась Келли. — У меня за поясом бутылка рома, которую я взяла в трактире. Как и всем заключенным, мне ничего не платят, а деньги нужны, вот я и несла ее на продажу! Хозяин всегда убирает выручку, ну а ром не спрячешь, вот я и таскаю его потихоньку. Если патруль найдет бутылку, то непременно расскажет ему об этом, и мне конец! Хозяин сказал, если я попытаюсь что-то украсть, он немедля отправит меня в здешнюю тюрьму! Знаешь, что там?! Одиночные камеры, кандалы, железный ошейник!

— Думаешь, нас обыщут?

— Конечно, да еще с каким удовольствием!

— Клади бутылку в мою корзину, на самое дно, — спокойно сказала Эмили. — Там много продуктов; надеюсь, они не станут в ней рыться.

— А если найдут?! Тогда в дом для заключенных бросят тебя!

— Поверь, мне уже не будет хуже.

Загородив собой подругу, Келли сделала вид, что поправляет шнуровку на ботинке, а тем временем Эмили положила бутылку на дно корзины. После чего они продолжили путь.

Поравнявшись с девушками, патруль потребовал их предъявить пропуска. Проверив документы, один из полицейских спросил Эмили:

— Что в твоей корзине?

— Продукты, купленные для миссис Даунинг, моей хозяйки.

Она приподняла холст, и полицейский увидел зелень, хлеб и яйца.

— Не прячете ли вы чего под своими юбками? — развязно произнес он.

— Только то, что обычно бывает у девушек, — в тон ему ответила Келли.

Шлепнув ее по заду, командир патруля разрешил им продолжить путь.

— Дешево отделались, — промолвила Келли, переведя дыхание. Она посмотрела на Эмили: — Я у тебя в долгу. Буду рада, если когда-то смогу отплатить.

— Как ты думаешь, когда Ребекка гадает, она говорит правду? — задумчиво произнесла Эмили.

— Ее карты никогда не врут.

Вернувшись домой, Эмили разложила продукты, вернула хозяйке сдачу, а после спросила, что делать дальше.

— Я собираюсь в гости, — сказала миссис Даунинг, — вернусь поздно. Обратно меня проводят. Наведи порядок в доме и можешь отдохнуть. Никуда не отлучайся. Когда придет мистер Даунинг, подашь ему чай.

— Хорошо, мэм.

Поскольку мистер Даунинг долго не возвращался, она ушла в свою каморку и там легла на матрас. У нее не было никаких мыслей, она просто разглядывала унылые стены и вдыхала запахи сырой глины, земли, свежего тростника на крыше, гниющей воды в дренажной канаве, прорытой как раз возле стен ее каморки. Это бездумное состояние немного приглушало сердечную боль: Эмили погружалась в него всякий раз, как только предоставлялась возможность.

Хозяин явился, когда стемнело, и она не знала, вставать ли ей и выходить ли из своей комнаты. Пока она размышляла над этим, мистер Даунинг сам постучался к ней.

— Не спишь? Выйди подай мне чай.

Он никогда не называл Эмили по имени: это было не принято.

Пригладив волосы, она отправилась на кухню, где в этот час уже никого не было. Большой железный чайник оказался холодным, и Эмили разожгла огонь в большой плите, покрытой пятнами растопленного жира.

В дверном проеме появился мистер Даунинг. От него пахло лошадьми и спиртным. Вероятно, он провел вечер в трактире; возможно, даже в «Колонии», где работала Келли.

— Ты что, не могла сделать этого раньше? Ты меня не ждала?

— Простите, сэр.

Фраза была вполне уместной, а вот тон — холодным и отчужденным.

— Ты держишься, как монахиня, хотя на душе у тебя совсем не то. У тебя был возлюбленный? — развязно произнес мистер Даунинг.

— Теперь у меня ничего нет, — твердо ответила Эмили.

— Было бы, если б ты захотела, — сказал он и, сделав шаг вперед, прислонил молодую женщину к стене. — Мы сделаем это прямо здесь, или ты предпочитаешь пройти в спальню? Я готов оказать тебе такую честь. Мне-то известно, каково быть свободным, а потом надеть на себя арестантские тряпки!

— Прошу вас! — Эмили пыталась оттолкнуть Даунинга, но он стоял, как стена. От его дыхания несло ромом и луком, а его руки были сильными и горячими. Он был способен согнуть Эмили, как тростинку.

— Мы могли бы скрашивать друг другу жизнь, эту проклятую жизнь в проклятом краю!

Краем глаза молодая женщина видела нож для резки мяса, висевший на стене как раз на уровне ее плеча. Когда хозяин, держа ее одной рукой, другой попытался задрать ей юбку, Эмили сделала вид, что покорилась.

Дрожа от отвращения, она ждала, когда он ослабит хватку. И едва это случилось, резко повернулась и схватила нож и ударила.

В тот миг ей было все равно, что с ней будет. Она должна была защититься любой ценой.

Даунинг отпрянул с пронзительным криком, а после молча смотрел, как по рубашке расползается кровавое пятно. Эмили не двигалась. Эти секунды длились, казалось, вечность, после чего она встретилась с ним взглядом и в тот же миг поняла, что будет делать дальше.

Даунинг пытался удержаться за стол, однако с громким стоном сполз на пол. Обойдя его, Эмили вышла из кухни. Ее мозг работал, как часы. Она не думала, что будет с хозяином, не собиралась оказывать ему помощь. Скоро придет жена и найдет его. А пока миссис Даунинг не вернулась, ей надо бежать.

Она прошла в хозяйскую спальню, где на вбитых в стену гвоздях, за небольшой ширмой висели платья хозяйки. Гардероб не отличался разнообразием; впрочем, у Эмили не было времени выбирать.

Быстро сбросив с себя одежду каторжницы, она облачилась в темно-синее платье и шляпку с полями и надела туфли. Возможно, если она пройдет по улицам в таком виде, патрулю не придет в голову ее останавливать, хотя и было достаточно поздно для того, чтобы порядочная женщина появлялась в поселке в одиночестве.

С другой стороны, Эмили не знала, куда идти. У нее не было никого, кто согласился бы ей помочь. Разве что Келли?

Остров простирался в длину и ширину примерно на двести миль, и половина этого пространства была покрыта зарослями, в которых скрывались чудом уцелевшие коренные жители. Эмили была наслышана об их нелегкой участи: несчастных аборигенов не просто сгоняли с насиженных мест; случалось, белые охотились на них с собаками ради развлечения, как на диких животных.