Крепость Сол - Спинрад Норман Ричард - Страница 13

Или Бергстрем прочел его мысли, или остальные поняли по выражению его лица, но весь экипаж веселился вовсю, глядя на него, а Ортега просто стонал от удовольствия.

— Не берите в голову, Джей, — сказал Линго. — Это тоже пройдет.

Линда Дортин проскользнула к проигрывателю и приятная нежная музыка заполнила зал. Фран Шаннон уселась перед синтезатором запахов и начала импровизировать. Тотчас же воздух наполнился запахами весны. Основу составлял тяжелый и густой дух свежескошенной травы. И на этом фоне Фран стала поочередно создавать ароматы различных цветов: розы, лилии, ландыша… Пахучие «фразы» наплывали и исчезали в неожиданной синхронности со звуками музыки.

Палмер начал чувствовать распирающую головную боль. Казалось, голова его вот-вот лопнет, в то время как остальная часть его "я" расслабилась под всесокрушающим напором опьянения, запахов и звуков музыки. Никогда еще он не испытывал подобного пира души.

Но это-то его и беспокоило, Палмер никогда не употреблял, ничего похожего на «Девять Планет» и не мог предположить, какие будут после этого последствия. Его новые друзья уверяли, что напиток совершенно безвреден, но чего стоят их слова на самом деле? Может быть, они будут теперь держать его все время в подобном состоянии эйфории? А может, этот коктейль полностью сокрушит волю? Или, несмотря на все заверения Робин, коктейль был все-таки отравлен?

Палмер был выпивохой не больше, чем любой другой солдат, находившийся в отпуске. Ему приходилось и раньше напиваться до чертиков. В таких случаях, зная, что он хватил лишку, Джей старался отсидеться где-нибудь в уголке, ожидая, пока винные пары несколько рассеются.

Сейчас он испытывал как раз такое состояние. Джей не чувствовал себя ни больным, ни испуганным, его не тянуло «поплакаться в жилетку», но он чувствовал, что с него достаточно.

К сожалению, Палмер совсем потерял счет времени и не знал, как долго он пробыл в этом состоянии. Еще хуже было то, что ему была совершенно не известна длительность действия напитка. Пропитанный запахом роз, туман окутывал его со всех сторон. Ему казалось, что он уже целую вечность находится в этой густой и теплой атмосфере, и это состояние будет длиться… длиться…

Внезапно все кончилось.

Туман вдруг рассеялся, как пена для бритья в горячей воде. С ошеломляющей быстротой он оказался совершенно трезв. Это было ни на что не похоже. Только что он был пьян в стельку, а сейчас голова стала ясной, мысли четкими, ни малейшей тени тяжести в голове или мигрени. Он был свеж как огурчик, будто проспал не менее семи-восьми часов глубоким спокойным сном. Ко всему прочему ему страшно захотелось есть.

— Ага, — сказал Ортега. — Я вижу, все прошло. Вот за что я особенно люблю этот «ерш». Каждый из семи первых слоев немного более пьянящий, чем предшествующий. Восьмой слой — отрезвляет, но действует с запаздыванием, дает почувствовать эффект от первых семи. А последний слой — стимулирующий. Опьянение, хорошая ночь сна, а потом свежесть и бодрость во всем теле — и все это за двадцать минут.

— Двадцать минут! — воскликнул Джей. — Это длилось только двадцать минут?

— Ни секундой больше, — ответил Ортега.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Линго.

— В отличной форме. И жутко проголодался.

— Это сделано наверняка умышленно, — вмешалась Линда Дортиг. — Обед готов.

Она нажала расположенную за баром кнопку и часть стены отошла в сторону, открывая большой стол, накрытый на семь персон.

Палмер и трое мужчин сели и приготовились к трапезе. Джей ожидал, что дамы присоединятся к ним, так как здесь имелись, по-видимому, самые невероятные удобства, и надо было ожидать, что стол сервировался автоматически.

Вместо этого женщины направились к другой секции стены. Новое нажатие кнопки, и панно открылось, являя взору дымящуюся супницу, порезанное кусками вареное мясо, жаркое и блюда с ассорти.

К удивлению Палмера женщины стали накладывать еду сами. И это оказалось для него самым сильным впечатлением из всего, что он успел увидеть. Обед, сервируемый таким древним способом, являлся для его новых друзей возможностью расслабиться и было видно, что женщинам доставляло огромное удовольствие обслуживать мужчин.

— Это почти как в старые добрые времена, когда существовал обычай есть всей семьей, как нам рассказывали, — заметил Джей.

— Почти, — ответил Линго, — Вы же знаете, что было время, когда «семья» состояла из трех или четырех поколений. В ту эпоху каждый обед был церемонией с весьма сложным ритуалом. Конечно, все это не происходило без многочисленных осложнений. Мужчина руководил такой большой семьей часто до конца дней своих, и не его вина, если близкие становились похожими на банду вонючих отбросов, он тащил свой крест до кончины.

— Но, думаю, этим достигалось ощущение принадлежности к роду, клану, — задумчиво пробормотал Палмер, — Я хочу сказать, что почти чувствую, на что это было похоже, Все это в какой-то мере ободряло индивидуум, вносило комфортность в его мироощущение.

— Да, может быть, — сказал Ортега. — Но не забывайте, что это не мешало им довольно часто грызться между собой по всякому поводу. Социальная структура способствовала тому, что люди собирались в группы, часто совершенно случайно, что не благоприятствовало стабильности как самих групп, так и общества в целом.

— Рауль, вы слишком цинично смотрите на эти вещи, — раздался голос Фран. — По-моему, это было очень романтичное время.

— Конечно, конечно, слишком романтичное. Знаете ли вы, что эти романтики имели привычку убивать друг друга хотя бы из-за того, что обнаруживали свою жену с кем-нибудь другим?

— О, довольно, Рауль. Хватит нам рассказывать сказки! — засмеялась Фран.

— Да! Сказки! — улыбнулся Ортега. — Я ничуть не преувеличиваю и могу вам сказать, что подобное еще практикуется на некоторых планетах Конфедерации. Не так ли, Джей?

— Да, конечно, гм… я хочу сказать, что если вы хотите сказать то, что… что я думаю, о чем вы хотите сказать. Хм… никто из вас не женат?

— И да, и нет, — ответил Ортега.

— Да и нет! Как это? — воскликнул Палмер. — Вы или женаты, или не женаты?

— В таком случае — нет, с вашей точки зрения, — взял слово Линго. — Но с нашей — скорее — да. Мы все женаты, в определенном смысле. Мы все рассчитываем друг на друга. И можно сказать, что живем в семье. Но, с другой стороны, мы все абсолютно независимы друг от друга и совершенно свободны в возможности иметь связь вне группы.

Палмер в замешательстве посмотрел на него.

— Например, — сказала Робин, — вы не являетесь членом нашей группы, но ничто вас не обязывает спать одному все время, не правда ли?

— Что — что! — у Джея перехватило дыхание, и он поперхнулся.

Все шестеро солариан вновь зашлись в параксизме смеха, и он спросил себя, правильно ли оценивает значение сказанного…

Ортега что-то мастерил за стойкой бара. В другом углу комнаты Фран читала книгу. Макс и Линда были заняты…

Палмер, сидя в шезлонге между Линго и Робин, не мог понять, что, собственно, делали Линда и Макс. Сидя рядом на канапе, они пристально глядели в глаза друг другу, не шевелясь, не произнося ни единого слова. Палмер бросил взгляд на Робин, вновь посмотрел на безмолвную пару и опять перевел свой взгляд на Робин. Это, со всей очевидностью, был вопрос. Девушка рассмеялась.

— Не спрашивайте у меня. Я не телепат, — ответила она. — Они… ну… словом, они общаются между собой, как это могут делать лишь симпатизирующие друг другуили даже больше. Я лично предпочитаю проявлять свои симпатии менее экстравагантным способом.

И она подмигнула ему.

Палмер смущенно заерзал в своем кресле, бросая исподтишка взгляды на Линго и стараясь определить, заметил ли тот этот эпизод. Но Линго в это время задумчиво глядел прямо перед собой и улыбался каким-то своим мыслям.

— А что вы об этом думаете, Джей? — спросила Робин.

— Хм… о чем?

— О привязанности. Разве вы не считаете, что это вполне естественно, выражать свою симпатию, привязанность друг к другу? Я имею в виду обычные способы. Кто для мужчины и женщины является… — тут она бросила на него пристальный взгляд. Палмер снова нервно взглянул на Линго, который продолжал сидеть с отсутствующим видом.