Русская весна - Спинрад Норман Ричард - Страница 107

Но у Сары была навязчивая идея, что Гарри Карсон в действительности страстно желает, чтобы американские войска ввязались в нескончаемую войну на Украине.

«С точки зрения этого подонка, Бобби, о лучшем и мечтать нельзя. Отменная мясорубка, какие масштабы! За неделю пожрет столько оружия, сколько латиноамериканские партизаны – за год. А там, глядишь, появятся новые очаги сопротивления – на Кавказе, в Средней Азии, еще черт знает где, и опять – американское оружие. Еще одна Латинская Америка, только платить будут не американцы, а правители новых независимых республик. Этого достаточно, чтобы взбодрить нашу военную промышленность на десятилетия, а если вся эта буча когда-либо закончится, Штаты приберут к рукам половину того, что прежде было Советским Союзом!»

Вот как она говорит. Даже с точки зрения Бобби, Сара впадает в политический экстремизм. Конечно же это циничная теория, – просто сумасшедшая. Но, с другой стороны, Карсон тоже сумасшедший. И похоже, сегодня вся планета убедится, насколько безумен почтенный президент.

Бобби заранее потирал руки: наконец-то вместо нудных словопрений между делегатами стран Третьего мира грядет настоящий материал. Впервые за многие годы мир вспомнит об Организации Объединенных Наций.

Местечко в ООН Бобби выбил ценой многолетней потогонной работы. Писал о дурацкой возне городских политиков в Санта-Барбаре, потом – о политиканах в штате Калифорния; он годами перекраивал сообщения ТАСС, Рейтер и Франс Пресс на потребу вшивым политиканам и ура-патриотам в Сан-Диего. Тем временем Сара, от услуг которой – из-за ее радикализма – отказывались солидные американские газеты и телекомпании, писала для заштатных газет, цепляясь за любую возможность публикации. При этом она грызла Бобби за то, что он продается ура-патриотам – забывая, что это спасает их от голодной смерти. И когда блеснула возможность работать на «Стар-Нет», он ни секунды не колебался, хотя пришлось переехать в Нью-Йорк и половину зарплаты тратить на убогую квартирку (правда, в доме с охраной на 93-й улице). Он вообразил, что работа в небоскребе ООН – «в гуще мировой политики», – сотрудничество во второй по величине пресс-сети США и есть настоящая жизнь. Ради этого стоило торчать в манхэттенской квартирке, в люмпенском районе, терпеть нью-йоркскую паровую баню в летние месяцы, страдать от клаустрофобии и платить вдвое за каждый ленч и за каждую корзину в бакалее. Зато он стал корреспондентом «Стар-Нет», неплохо, а? Его статьи пойдут в сотнях газет, некоторые – с его подписью, их будут повторять дикторы телевидения по всей стране! Даже Сара, которая всегда костерила «Стар-Нет», запрыгала от счастья.

– Бобби! Ты сможешь высказывать серьезные мысли, писать о настоящем!

На деле ничего такого не вышло. ООН давно превратилась в форум Третьего мира, на котором этот мир мог стонать и жаловаться – без малейшего результата. Большинство латиноамериканских стран было представлено революционными правительствами в изгнании. Африканцы впустую клянчили деньги. Китайцы поносили экономический империализм белой расы. Латиноамериканцы хаяли Соединенные Штаты. А настоящие игроки – США, Объединенная Европа, Восточноазиатский Общий рынок – позевывали, обделывали свои делишки и не обращали внимания на мучения всех остальных.

Поначалу Бобби писал об этих пустых словопрениях горячо и серьезно. Но после того, как его очередная статья была кастрирована редакторской рукой, Бобби наконец врубился в ситуацию, о которой его заранее предупреждали опытные коллеги.

В Штатах все плюют на возню в ООН. Никому нет дела до событий в Третьем мире. Но коль скоро ООН существует, кто-то должен временами писать о ней. Однако эта информация не попадала на первые полосы и терялась между научными новостями, байками о НЛО, сельскохозяйственной статистикой и «негодяй-истязает-собаку-какой-ужас!».

Хуже того, будучи коммерческой фирмой, «Стар-Нет» не желала входить в конфликт с Законом о национальной безопасности, сообщая об африканских требованиях экономической помощи и тем более о филиппиках латиноамериканских коммунистов, призывающих к борьбе с американским империализмом. Если Бобби станет поставлять такой товар, ему дадут коленкой под зад, и прощай надежда на хорошую карьеру.

Бобби не пал так низко, как другие журналисты, аккредитованные при ООН, но и не пытался протолкнуть через эту машинку для дерьма что-либо достойное – понял, что на ООН имени в газетном мире не сделаешь.

Кажется, теперь фортуна поворачивается к нему лицом: Вадим Кронько вот-вот взорвет настоящую бомбу в зале, который будто нарочно был построен для ее величества Скуки. Бобби со злорадством думал об американских журналистах в этом зале. Циничные ослы, у них не хватит сноровки написать что-нибудь стоящее, дерьмовозы... Настало его время!

Он обязан быть собранным как никогда. Ни на что не отвлекаться. Смотреть в оба.

И в такой день приходится выслушивать отцовские бредни!

После разговора с отцом Бобби охватывало чувство вины, хотя на том конце провода не произносилось ни слова упрека, да и сам Бобби понимал, что абсолютно ни в чем не виноват. Он просто не может приехать! Раньше он не выезжал из Штатов, опасаясь, что его не пустят обратно, но это было прежде, а с избранием Карсона Центральное агентство безопасности совсем озверело, и теперь ему и билет не продадут. Ясное дело: сестра получила советское подданство, мать не просто гражданка СССР – видная фигура в «Красной Звезде», в экономическом отделе КГБ, по мнению администрации Карсона. А жена путается с разными радикальными группами и числится в самом черном из черных списков Агентства безопасности.

Задолго до несчастья с отцом он понял, что ему нечего и мечтать о работе за рубежом, и его сердце кровью обливалось, когда он видел, как писаки, мизинца его не стоившие, шлют сообщения из Европы, укрепляя европейцев во мнении, что все американцы – фашисты, свиньи и невежественные тупицы. И все-таки он запросил выездную визу в связи с несчастьем. Он был готов к тому, что его могли не пустить обратно.

Он пошел в нью-йоркское отделение Центрального агентства безопасности, заранее зная, что ему откажут в срочном выезде по делам милосердия. Он не услышал ни единого неожиданного слова в язвительной тираде, которой разразился принявший его сотрудник (он – не американец, он ублюдок и все, что полагается).

Не поэтому ли он мучился виной? Он отправился за визой только потому, что был уверен в отказе. Хотел обелить себя в собственных глазах, чтобы не терзаться сознанием, что работа и жена для него важнее, чем отец.

Сара не скрывала, что видит его насквозь. Когда Бобби вернулся домой из Агентства, Сара сардонически предложила:

– Ты попробуй пробиться к Нату Вольфовицу. Все-таки вице-президент. Может статься, он тебя не забыл.

Бобби хмыкнул.

Натан Вольфовиц, как он и обещал много лет назад в Малой Москве, сделал карьеру на своем поражении на президентских выборах. Первый раз он баллотировался от республиканской партии и получил всего лишь девятьсот тысяч голосов. Сразу после выборов он громогласно объявил, что отныне он – демократ и будет баллотироваться через четыре года по списку демократической партии. Он окрестил себя «американским Горбачевым», пропагандировал свою программу «Вернем Америку в цивилизованный мир»: отмена Закона о национальной безопасности, роспуск Агентства безопасности, уход из Латинской Америки, снижение военного бюджета на семьдесят процентов и выплата иностранных долгов в обмен на немедленный доступ на рынки Объединенной Европы.

Оно, может быть, и разумно, да агитировать за это – все равно что в церкви воздух испортить. Зато муравейник он здорово растревожил, стал живым воплощением «человека, которого все дружно ненавидят». А частые телеинтервью сделали его известной личностью.

После четырех лет фронды он получил доступ к федеральному избирательному фонду и собрал почти три миллиона голосов на первичных выборах демократов. Его поддержали около двухсот делегатов съезда, он и здесь проявил характер: вопреки традиции самолично явился на съезд. Его не избрали кандидатом в президенты от демократической партии, но он всласть покрасовался перед камерами.