Русская весна - Спинрад Норман Ричард - Страница 72

– Не переживай, – сказал Горохов. – И к этому привыкнешь.

– Мне надо идти, – холодно сказала Франя. – Можешь хотя бы показать, какое из спальных отделений мое?

– Ну, конечно, рядом с моим!

– Они же все рядом!

Горохов плотоядно подмигнул:

– Кажется, начинаешь понемногу соображать! Уютно, правда? – И он разразился грубым хохотом.

Саша Горохов во многом оказался прав. И вообще он не был таким ужасным типом, каким показался Фране в первый день. Просто удивительно, к чему можно привыкнуть, если нет выбора. И когда Франя начала понемногу осваиваться, она поняла, что Саша оказал ей услугу, устроив шоковую терапию, – впрочем, это было здесь давно заведенным ритуалом при встрече новых обезьянок.

Космоград «Сагдеев» состоял из пяти базовых модулей и множества дополнительных. Спальные модули легко перестраивались в научные лаборатории, кладовки и мастерские. В огромных сферах, служивших «местами приема пассажиров», располагались два пищеблока, центр управления, спортзалы, пульт наблюдения; кроме того, они легко переоборудовались в склады. Шесть воздушных шлюзов использовались для выхода в космическое пространство, еще один шлюз, открывающийся наподобие грейфера, служил ремонтным доком для спутников. Предусматривалась возможность швартовки к космограду кораблей, следующих на Марс и Луну. Снаружи сооружение опутывали антенные комплексы, солнечные панели и аппаратура зондирования. Все это стихийно накапливалось годами, соединялось мобильными модулями, переходами, сферами-перекрестками. Снаружи «Сагдеев» напоминал изделие сумасшедшего жестянщика, а внутри являл собой чудовищный лабиринт, разобраться в котором можно было только с помощью цветных линий разметки да еще по запаху. Космоград не славился научными открытиями. Это была скорее ремонтная база на околоземной орбите, обслуживающая спутники, челночные лунники, грузовые корабли на Спейсвилль и Марс – словом, доблестная трудовая мастерская и гараж в космосе.

Для сотен космических обезьян, составляющих его персонал, жизнь состояла из однообразного труда, с редкими праздниками выхода в открытый космос, что действительно было неповторимым ощущением. Вот только времени для любования космическими пейзажами почти не оставалось: каждый выход, считавшийся в космограде лучшей разнарядкой, был сопряжен с изматывающей ручной работой в непослушном скафандре.

Жилищные блага и удобства на «Сагдееве» распределялись по жесткому номенклатурному методу, как в царские, сталинские или брежневские времена.

Начальник, его непосредственные заместители и периодически прибывающие на «Сагдеев» важные гости имели индивидуальные спальные модули. Для старших в сменах полагался один модуль на двоих с индивидуальным туалетом и душем. Обезьяны жили по четыре, наслаждаясь общим храпом, звуками туалета, бесконечным испусканием газов, что было естественно, учитывая отвратительную пищу, которую самый забитый балканский крестьянин, не задумываясь, выбросил бы свиньям. Душ разрешалось включать раз в три дня на три минуты, так что представлялась хорошая возможность изучить природные запахи соседей. Население в обезьяньих клетках было смешанным, но истинный смысл столь неожиданного решения Франя осознала только через несколько недель. Кроме Саши Горохова, с ней проживали Борис Василецкий, мускулистый блондин и половой гигант, каждые двадцать четыре часа приводивший в свой спальник новую женщину, и Тамара Рямсколая, неряшливая женщина какого-то домашнего вида, для которой пределом желаний было понаблюдать за «швартовкой», как она называла эти дела.

Обезьяны работали восемь часов и отдыхали шестнадцать – это как бы соответствовало земному ритму. Таким образом, шестнадцать часов в день они изнывали от безделья, ели гадкую пищу, выполняли обязательные упражнения в спортзале, читали, смотрели телевизор в комнате отдыха, сосали ужасное пойло, не интересуясь, из чего его здесь гонят, и сношались.

Словом, выпивка и секс были основными элементами досуга.

Каждый здесь переспал с каждой, как если бы космоград и впрямь населяла стая диких обезьян. Такого понятия, как интим, просто не существовало. Франя никогда не думала, что сможет так быстро привыкнуть к виду обнаженных мужских тел. Действительно, зрелище половых органов становится более чем заурядным, если каждый день приходится видеть, как их обладатели мочатся и испражняются, да еще обонять результаты этих процессов.

Вскоре Франя перестала замечать и звуки половых сношений, раздающиеся из-за тонких дверей-клапанов. Первые две недели она справедливо возмущалась всем происходящим, но вскоре была вынуждена признать, что здесь выработался свой, отвечающий условиям проживания этикет. Если уединение представлялось невозможным, то и существование каких-либо табу было бы только смешным, более того, они служили бы бесконечным источником напряжения и нервозности. Совместная жизнь здоровых молодых мужчин и женщин, огромное количество свободного времени, отсутствие других занятий – все это само по себе предполагало половые контакты, а поскольку уединение исключалось, то в норму вошло безразличие к тому, что происходит в соседнем спальнике. В этих тесных и душных комнатках на четверых страстные чувства и глубокие привязанности неизбежно привели бы к ревности, соперничеству, ссорам и дракам.

Секс на «Сагдееве» больше напоминал спорт. Невесомость открывала в этом плане много неожиданного, и целью становился не половой акт как таковой, а изобретательство. В спальниках можно было имитировать земные условия, для разнообразия укладывались валетом или крест-накрест, но и это мало кого привлекало. Пользовался популярностью акт в воздухе, когда партнеры плыли навстречу друг другу, при этом нередко получая синяки и царапины, ибо ситуация часто выходила из-под контроля. Настоящие мастера могли совокупляться, передвигаясь по сложной траектории внутри модуля. Франя ознакомилась со всеми этими чудесами задолго до того, как стала настоящей обезьяной и сама их испробовала. Секс в обезьяннике, ко всему прочему, был еще и зрелищным спортом, особенно когда поглощалось достаточное количество «космической водки». Пары демонстрировали последние достижения или экспериментировали на глазах у публики. Зрители заключали пари: успеет ли пара достичь оргазма, прежде чем данная конфигурация распадется? Смогут ли удержать позу две минуты?

Поначалу это шокировало, Франя не допускала мысли, что сама опустится до такого. Но через две недели Франя перестала стесняться, раздевалась и переодевалась, не обращая внимания на присутствующих. Спать она стала обнаженной, как делали все, что было, вообще говоря, удобнее.

Работа по большей части была трудной и изматывающей, еда – ужасной, телевидение и библиотека – смертельно скучными. Франя не собиралась спиться в «Сагдееве» от тоски, половая жизнь кипела у нее буквально под носом, пробыть ей здесь предстояло целый год, она была здоровой молодой женщиной с нормальными потребностями, возможность длительных и серьезных отношений полностью исключалась, – словом, медленно, но неотвратимо Франя начала сознавать, что ей не избежать окончательной адаптации к жизни в космограде.

Конечно, ей уже предлагали вступить в отношения, и не раз, но обезьяний этикет, которому здесь следовали даже самые неотесанные мужланы, не допускал чрезмерной настойчивости, и пока Франя не реагировала на заигрывания, ее оставляли в покое. Все женщины рекомендовали ей Бориса Василецкого, прозванного «героем секса в невесомости». Франя не раз видела его выступления. Она была единственной женщиной, с которой Борис еще не переспал, и он откровенно изъявлял желание заполнить пробел в своей коллекции. Вот почему, – не говоря уже о том, что Борис был некультурный хам, Франя решила, что с Сашей Гороховым ей будет лучше. Ей казалось, что он добрый парень – пусть он и грубее, чем остальные, но он компенсирует это добродушным юмором.

И однажды, когда они остались вдвоем в модуле, Франя спросила, не осталось ли у Саши выпить той гадости, которую он постоянно держал в шкафчике. Горохов удивленно поднял брови, но вытащил заветную бутылочку, и они пристегнулись к стульям возле стола, как в первый день их знакомства целую вечность назад. На сей раз Франя заставила себя проглотить жуткое пойло, стремясь как можно быстрее опьянеть и покончить с этим делом. Если повезет, им удастся успеть, прежде чем кто-нибудь вернется в комнату.