Русская весна - Спинрад Норман Ричард - Страница 83

– Хуже, чем КГБ? – нервно переспросил Джерри. – Разве что-нибудь может быть хуже?

Его гнев прошел, в голосе чувствовалась искренняя озабоченность. Возможно ли, чтобы он еще мог по-настоящему за нее тревожиться?

– Все, что связано с принадлежностью к партии, – ответила Соня. – Шорчева не успокоится, пока я не выложу партбилет.

– Они действительно могут так сделать?

– Может быть, и нет. Но бесследно ничто не проходит, а в моем личном деле и без того хватает черных пятен.

Джерри положил руку ей на плечо.

– Неужели вся эта бюрократическая возня имеет какое-нибудь значение?

Соня посмотрела ему в глаза и кивнула:

– Очень большое.

Они смотрели друг на друга, и Соня видела, чего стоило Джерри произнести следующие слова:

– Может быть, твой Пашиков сумеет помочь?

Он сказал это без малейшей иронии, и ей стало стыдно.

– В таком деле – нет, – ответила она. – Любая попытка только запятнает его характеристику.

– А этим ты рисковать не можешь! – снова взорвался Джерри.

– Да, не могу. Это было бы несправедливо по отношению к Илье, – сказала Соня.

Она словно кричала сквозь стену. Между ними стояла глухая стена непонимания.

Как ненавидел Джерри Рид тесную камеру своих иллюзий!

Когда Корно выделил ему неприглядный кабинет, в котором не было даже окон, Джерри не придал этому большого значения, хотя понимал, что в системе бюрократических ценностей это кое-что значит. Главное, что в кабинете были стол, кресло, компьютер на столе – а что еще надо ему для работы?

Положение консультанта имело свои преимущества. Он был избавлен от бюрократической суеты, не имел ни подчиненных, ни начальников, ему не вменялось в обязанность представлять регулярные отчеты. Его вообще никто не трогал, и он мог спокойно заниматься чертежами.

Проект находился еще в самой начальной стадии, и, пока остальные разрывались между бесчисленными совещаниями, Джерри имел возможность не спеша проверить на компьютере свои предварительные наработки и подготовить чертежи узлов. К тому времени, когда его номинальный начальник Штайнхольц с командой сообразили, как должны выглядеть маневренные системы, у Джерри Рида эта конструкция была детально проработана, и можно было заключать договора с подрядчиками.

Пожалуй, имело смысл подойти к Штайнхольцу и отхлестать его по морде папкой с результатами работы. Вместо этого Джерри передал папку Патрису Корно.

– Я вижу, ты временя зря не терял, Джерри, – сказал Патрис и похлопал его по плечу. – Кое-что из этого мы, наверное, используем. Я передам бумаги Вельникову и попрошу, чтобы он показал их Штайнхольцу.

– О чем ты говоришь, Патрис? Это законченные разработки по системе маневра! Все готово, можно начинать производство. Мы выиграем месяцы!

Директор Проекта покачал головой:

– Наивно, Джерри. Мы не можем заключать договора с подрядчиками, пока не будет чертежей всех систем и элементов. Твои разработки сами по себе выглядят очень неплохо, но откуда нам знать, как они будут смотреться на общем фоне – уже по той причине, что общего фона пока нет.

Джерри был вынужден согласиться. Все последующие месяцы, продолжая создавать свои варианты подсистем, он со смешанным чувством горькой ярости и профессионального удовлетворения наблюдал на своем терминале, как команда Штайнхольца методично и скрупулезно, шаг за шагом, с черепашьей скоростью копирует его работу, внося в нее незначительные изменения, чтобы хоть как-то оправдать свое существование. Однажды Джерри показал Корно предварительные наброски несущей рамы и компоновки двигателей.

– Выглядит весьма элегантно, Джерри, – осторожно сказал Корно. – Но все это ни к чему.

– Что ты имеешь в виду?

– В большинстве случаев ты дублируешь то, что делают остальные. Что-то совпадает, в чем-то есть различия, но ничто не согласуется с общим проектом. Что толку от чертежей несущей рамы, разработанных в отрыве от топливной системы? Какой смысл заниматься системой двигателей, не зная общей грузоподъемности?

– К черту, Патрис, почему ты не даешь мне допуска к основному банку данных? Что там у вас происходит, будь оно проклято? Ты сам говоришь, что мне необходима информация!

Компьютер Джерри имел выход только на данные по системам маневра; остальные выходы были заблокированы. Патрис когда-то обещал пересмотреть ситуацию «в надлежащее время», и сейчас, судя по его речам, время пришло. Тем не менее он пожал плечами и отвернулся.

– Боюсь, что не смогу, Джерри.

– Что значит – не смогу? Ты директор Проекта или нет?

Патрис упорно отводил взгляд.

– Видишь ли, это скорее политический вопрос...

– Нет, не вижу! Что все это значит?

Корно вздохнул.

– Это значит, что Вельников на уши встанет, если я дам тебе доступ ко всему банку.

– В конце концов, Патрис, кто здесь директор – ты или этот русский ублюдок?

– Как бы тебе сказать... Понимаешь, русские вложили в Проект огромные деньги, а Вельников как-никак поставлен Москвой. Мне это нравится ничуть не больше, чем тебе, но приходится считаться с фактами.

– Посмотрим, что скажет насчет всего этого Эмиль Лурад! – крикнул Джерри.

– А это от него и исходит, – спокойно заметил Корно. – Эмиль подотчетен именно Вельникову... в некоторых вопросах.

– Вроде моего допуска к банку данных?

– Вроде того, Джерри.

– Да будь оно проклято! Ты же обещал, что я получу допуск!

– Выход, Джерри, выход, а не полный допуск. И я не беру своих слов обратно. Я введу в банк твои разработки по раме и двигателям, и все, кто работает на этих направлениях, в любую минуту смогут к ним обратиться. Точно так же я поступлю со всем, что ты предложишь.

– Большая услуга!

– Но это все, что я могу, – сказал Патрис. – Все, что могу. И мне очень жаль, поверь, Джерри.

В полной изоляции, без сотрудников, без информации о работе других групп, не имея даже возможности узнать, что из его изобретений они уже присвоили, Джерри продолжал работать над своими проектами. В глубине души он понимал, что все, чем он сейчас занимается, может удовлетворить его тщеславие, и не более того, но что еще оставалось делать? Как бы то ни было, он работал, он занимался Проектом – насколько ему позволяли. Придуманные им узлы один за другим уходили в банк данных, и в руках у Джерри оставались лишь копии распечаток. Он наклеивал их на стены, а иногда мастерил из них макеты корабля и расставлял их по полкам.

О том, что будет, когда завершатся проектные разработки, Джерри старался не думать. Точно так же, как старался не думать о сыне, которого вряд ли теперь доведется увидеть, и о Сониной истории с Пашиковым.

Когда начнется строительство корабля, Вельников со всей очевидностью не подпустит его к руководящей работе. И вообще консультанту по проектированию систем маневра вряд ли найдется место в команде. Будущее представлялось огромной черной дырой, вглядываться в которую было страшно.

Он избегал окончательного разрыва с Соней. Он знал, что она изменяет ему со своим красавчиком, и не раз давал понять, что знает. Она упорно делала вид, будто не понимает, о чем идет речь, и Джерри менял тему разговора. К чему еще одна пустота в будущем, зачем превращать настоящее в сущий ад?