Русская весна - Спинрад Норман Ричард - Страница 95

– И ты сделаешь это ради меня, Илья? – спросила растроганная Соня. – Или ради Джерри?

– Разве я в какой-то степени не ответствен за его злоключения? – Бюрократическая улыбочка вернулась на его лицо. – А когда в Москве узнают, что я расшибался в лепешку, продвигая Вельникова, в мою характеристику впишется еще одна строка.

Илья переговорил с Борисом Вельниковым, и тот согласился на беседу с Джерри. Встреча в ресторане с глазу на глаз завершилась успешно, о чем он и доложил Илье. У Сони впервые за долгие годы отлегло от сердца.

Она наконец избавилась от долга чести. Более счастливую развязку трудно было придумать. Теперь она могла умыть руки и считать, что бывший муж вычеркнут из ее жизни навсегда.

Так она думала, пока Джерри ей не позвонил. Господи, ну и вид был у него: постаревший, замотанный, какой-то прибитый. После стольких месяцев разлуки он не спросил, как она себя чувствует.

Она улыбалась про себя, когда он говорил о встрече с Вельниковым. Но когда он сказал, что Корно собирается именно его – его! – предложить в руководители Проекта, у нее перехватило дыхание. Она была потрясена – как низко можно пасть; вот что готовил Джерри его так называемый друг...

Вправе ли она рассказать Джерри все? Видимо, нет. Он не должен знать о действиях Ильи. Надо как-то втолковать ему, что Корно нельзя верить.

И вдруг ее осенило; тогда она и сказала: «Пусть Корно предложит тебя в руководители Проекта».

Дело выгорело. Когда Джерри назначили главным инженером по тяговым и маневровым установкам, Соня сочла, что сделала для него все возможное. Ведь это он подточил фундамент их семейной жизни своей детской одержимостью – полететь в космос. Она дважды помогла ему, и теперь они квиты, ей не в чем себя винить. Все кончено. На прошлом поставлен крест...

...Соня вздохнула, допила кофе. Половина одиннадцатого – пора начинать планерку.

...Но она-то сама получила то, о чем мечтала? Получила или нет? Когда Илью перевели с повышением в Москву и он стал помощником вице-президента «Красной Звезды» – отчасти в награду за его роль в деле Вельникова, – Соня заняла его кресло в парижском филиале. В последнее время от их романтических отношений не осталось и следа, хотя они по-прежнему понимали друг друга с полуслова.

И вот, полюбуйтесь, – глава парижского филиала «Красной Звезды», чиновница средних лет в зените карьеры. Вся в работе. Ее навещает дочь. Денег куры не клюют. Вкушает прелести западной жизни – и ни облачка на горизонте. Она добилась всего, о чем могла мечтать девчушка из Ленино, – и даже более того.

Ну и что?

После того как Илья уехал, она, не выдержав искушения, разведала кое-что об успехах Джерри. Маленькая слабость, любопытство, чем-то надо занять свободное время – так оправдывалась она перед собой.

...Довольно, директору парижского филиала «Красной Звезды» нельзя тратить время попусту. Встать, сосредоточиться – и за дело.

Но с самого утра она не могла выбросить из головы, что сегодня у Джерри Рида особенный день. Сегодня последние испытания ракетных двигателей и, стало быть, начало отсчета времени. Через две недели «Конкордски» унесет его в космос, которому всегда и безраздельно принадлежала его душа.

Соня еще раз вздохнула. Ей-же-ей, пора приступать к работе!

Но со дна сознания поднималось: не будет, никогда не будет у тебя в жизни такого дня, как у Джерри сегодня. Никогда не испытает она того упоения, которое он почувствует на борту «Конкордски». Никогда ей не пережить мечту наяву.

Если глядеть со стороны, у нее и у Джерри жизнь сложилась похоже: оба остались в одиночестве, оба с головой ушли в работу. Но сегодня она понимала, что Джерри богаче ее. Казалось бы, она – администратор по призванию, добилась чертовски многого, и, на объективный взгляд, вся ее жизнь – успех. А он – конструктор, которому никогда не давали работать в полную силу и раз от разу умыкали плоды тяжких трудов; с тех же позиций глядя, его жизнь – трагическое поражение.

Но с иных, менее практичных, более возвышенных позиций жизнь Джерри представлялась наполненной высоким смыслом. Человек идеи, преодолевший после многолетнего хождения по мукам все мыслимые и немыслимые преграды – с помощью бросившей его женщины, с помощью мужчины, наставившего ему рога, с помощью страны, которую он на дух не выносил, – он так сумел выразить себя, так реализовал свои возможности, как чиновнику и присниться не может.

Наконец-то Соня призналась себе: она завидует Джерри, его идиотской мечте.

Должно быть, завидовала всегда.

До сих пор все шло без сучка без задоринки – впрочем, Джерри и не ожидал никаких подвохов. Все системы проверены и перепроверены, все неполадки устранены, так что заключительное стендовое испытание было, в сущности, формальностью. А потом – с Богом, в космос, где предстоит собрать весь аппарат.

Вспомогательные реактивные двигатели, которые надлежало испытать в последний раз, размещались на стендах вблизи ангаров Европейского космического агентства.

Крупнее прочих были четыре векторных двигателя; они могли менять траекторию «Гранд Тур Наветт» даже при работающих основных двигателях. В космосе их закрепят крестом между корпусом и основными двигателями и подсоединят к главному топливному баку. Работая синхронно, они способны выполнять самые разные задачи: от ювелирной корректировки курса до молниеносного разворота аппарата. Их испытывали на той же площадке, что и основные, – это был первый и самый волнующий прогон. Джерри и его бригада спустились в бункер; испытательный стенд с двигателями был вынесен наружу, на безопасное расстояние.

На ГТН двигатели будут управляться компьютером, оперативные команды поступят с клавиатуры. Но Джерри позаботился и о рукоятке управления, воздействующей, разумеется, тоже на компьютер. Это вызвало яростные возражения, но будущие пилоты ГТН и опытные летчики на тысячу процентов были «за». Пилоты привыкли работать рукоятью, «джойстиком».

И вот Джерри не отказал себе в удовольствии поработать рукояткой. Она двигалась в четырех направлениях и на каждом приводила в действие один из двигателей; поворачивалась рукоять – поворачивалось и сопло.

Какой-то шутник притащил в бункер магнитофон и врубил увертюру к «Вильгельму Теллю». Джерри стал работать под музыку – играть на «ракетном органе». Он старался держать ритм, регулировал громкость, добавляя и убирая тягу, имитировал удары барабана – шел ракетный китч, ребята, космическая пляска, и технари орали и аплодировали. Потом управление передали компьютеру. Джерри опасался, что в какой-то момент фальшивой ноты не избежать, но установки работали безукоризненно, ни на йоту не отклонившись от программы.

Затем начались менее интересные работы. Проверялись движки-стабилизаторы, ориентирующие ГТН при отключенных маневровых двигателях. Дюжины этих малюток закрепят поясами вокруг космического аппарата; теперь же их гоняли группами по шесть штук, что заняло остаток утра.