Вопреки. Том 2 (СИ) - Бэй Анна - Страница 52

Господи, помоги!

- Али, что зависла? - Артемис вырывает меня из сковавшей меня паники.

- Дело - дрянь. Срочно нужно известить Лорда Блэквелла... - я прячу лицо в ладонях, пытаясь собраться с мыслями. Сложно конечно сказать точно, но если верить предчувствию, Мордвин ждут большие потрясения.

Как жаль, что мои предчувствия так образны, если бы видеть хотя бы какую-то деталь!

- О чём ты ему напишешь!? "Какое-то неведомое дерьмо мне причудилось"? Он тебя пошлёт куда подальше.

Внезапно я посмотрела на своего друга другими глазами, потому что почувствовала что-то чужое:

- Пусть шлёт, но я хотя бы попробую.

- Алиса, он тебе за это спасибо не скажет.

- Я не за спасибо это делаю.

- А зачем?

- Один раз я проигнорировала интуицию, и всё чуть не обернулось катастрофой. Так что, если не хочешь помогать, то хотя бы не мешай.

Боюсь разозлить Лорда Блэквелла нежданным появлением, ведь он может быть в Ординарисе, поэтому пишу записку с запросом на телепортацию и сижу жду. Ответ пришёл всего через пару минут, но убил меня своей категоричностью:

"Я запрещаю тебе телепортироваться в Мордвин"

Чёрт подери!

Думай, Алиса... думай!

Я бегу в зал переговоров, закрываю шторы, ставлю защиту от прослушивания, встаю у зеркала, рисую на нём знаки доверия и связи, держусь за медальон и мысленно призываю:

"Винсент Блэквелл, услышь меня".

Медальон немного нагревается. Зеркало начинает "фонить", пытаясь уловить и события комнаты на Западной Стене и Блэквелла в незнакомой мне комнате Мордвина. У меня учащается сердцебиение: вижу, как он подходит, завязывая на себе халат, у него очень сонный и уставший вид, будто не спал уже много ночей. На заднем плане Аннабель Гринден в его рубашке, одетой на голове тело. Она невероятно довольна, просто светится от счастья.

Что, блядь, за непреодолимая страсть у женщин одевать мужские рубашки на себя?

Я хочу убить эту ебучую Графиню. Она раздражает меня невероятно. Дело в том, что я хочу убить любую женщину, побывавшую в постели Винсента Блэквелла, но её и Матильду больше всех. И что за имена такие? Матильда Шарлотта Эванс и Аннабель Элен Гринден... что у меня против них? Просто Алиса. Так называют собак и кошек, это имя хорошо подходит маленьким девочкам, но взрослая женщина с именем "Алиса"?

Я обещала держать себя в руках. Я выше всего этого, выше ревности... спокойно!

Кольцо Лорда Блэквелла сверкает, когда он начинает накладывать те же заклинания, что и я за пару минут до этого.

- Я вас отвлекла, но дело срочное, - деловым тоном говорю я.

- Что у тебя случилось? - он смотрит на меня внимательно. Не рад. Ну как же, блядь, конечно он мне не рад, ведь поэтому сослал в ебеня чистить авгиевы конюшни.

Понятно почему он отклонил мой визит в Мордвин, ведь действительно был занят тем, что я бы видеть не хотела. А если бы я не написала записку? Появилась бы прямо посреди постельной сцены этих двоих... бог, мой!

- На Мордвин что-то движется, - смотрю реакцию.

- Я знаю.

- И? Почему нет приказа в Форт Браска?

- Я без тебя справлюсь.

- Да что, чёрт подери, за упорство такое маниакальное!? Защита Мордвина конечно лучшая в мире, но это не значит, что...

- Лис, успокойся... - он зевает. А у меня, если честно, от этого "Лис" всё буйство превратилось в сахарную вату, бабочек в животе, единорогов на радуге и тому подобные нежности. Он продолжает, - Замок питается мной, я им, защита вокруг него работает беспрерывно на мне, мы - одно целое. Давай заново: что конкретно ты там видела?

- Это не сотня заплутавших воинов, это что-то мощное и спланированное. Я такое уже испытывала, когда вас чуть не убили в прошлый раз.

Он отводит глаза и замолкает.

Опять смотрит на меня как-то странно, кольцо блеснуло: проверяет лезу ли я к нему в голову, а значит угадала. Ну как это всё связать? Голова кругом... Я чувствую себя коброй, завороженной чудесной мелодией факира. Только вот мелодия грустная.

Нет. Это реквием.

- Покажи руку, - говорит он мне тихо и спокойно, и только я открываю рот, чтобы возразить, он продолжает, - И давай пропустим эти сцены "Всё в порядке", "Я здорова как бык", и то, как ты показываешь мне левую руку. Поэтому прислони к зеркалу свою правую руку.

Выполняю приказ, прикладываю правую руку. Очаг распространения моего недуга маленький, но вот пальцы... они тёмные. Ужасное зрелище. Он обводит контур моей ладони пальцем с той стороны зеркала, нас разделяет невидимая стена, а я так хочу оказаться рядом с ним.

- Ты должна этим заняться, - спокойно звучит его хриплый голос, - У тебя и раньше был слабый удар правой, ты как Ахиллес со своей нелепой пяткой.

- Милорд... ведь это сейчас неважно.

- Лишь это и важно сейчас, Алиса. Сделай это для меня.

Он проявляет заботу, так я бы хотела это назвать, но ведь на деле я просто нужна ему живой. Я не знаю точно для чего, ведь он наверняка уже рассчитал всё до последнего моего вздоха, а я... я просто слепо верю ему.

А может, мои друзья правы? Почему я такая дура? Я ведь могу найти возможность ослушаться его, сделать шаг к свободе, я просто могу сейчас промолчать и не говорить больше ничего.

Та опасность, что я ощутила, она ведь касается его, этого человека, который смотрит на меня и о чём-то думает. Сейчас я вижу его глаза, и вот он как-то странно мне улыбнулся, как будто очень хорошо меня знает. Он тихо прошептал:

- О чём ты думаешь? Ты колеблешься?

Откуда он знает?

- С чего вы взяли?

- Алиса, я к своим годам уже насмотрелся на людей.

- Зачем тогда сейчас смотрите на меня?

- Ты удивляешь меня изо дня в день.

- Чем?

Он действительно видит моё колебание, и поэтому снова в его голосе я слышу эти нотки заботы, а в улыбке мягкость, в глазах тепло. Он каждый раз так делает, чтобы сдержать меня в узде, расслабить, добить. Если бы не разделяющее нас расстояние, то он бы скорее всего даже обнял бы меня.

И в этот момент я злюсь. Не на него, на себя. Во мне просыпается снова неуёмный гнев. Сейчас я ему не верю. Почему? Он молчит, ему нечего сказать.

Чем я могу его удивить? Красотой? Да он постоянно с красивыми женщинами. Умом? Он всё же умнее меня, хотя тут я поспорю. Чем? Талантом находить на жопу приключений? Вот это может быть. Но он всё равно молчит, потому что боится подтолкнуть меня к неверному решению.

- Я выполнила все ваши задания.

- Так и было задумано, - только и выдавил из себя он.

- Вам так сложно сказать мне что-то хорошее? - спрашиваю я в надежде, что он хотя бы соврёт, но ответа нет, - Скажите хоть что-нибудь, - прошу я.

Мне нужно сделать выбор. Мне нужно просто зацепиться за что-то, хотя бы маленькая надежда. А он просто смотрит на меня. Я не понимаю, что у него в голове, но на лице его не единой зацепки, он снова непроницаем, снова задумчив.

- Я не знаю, как Лимбо изменило моё сознание, не помню себя, но действительно могу быть моральным уродом со знаком Носителя Света. У меня нет воспоминаний о людях, которым я дорога, нет ощущения семьи, ничего, чтобы держало меня, кроме вас. Вы меня держите, вы мной владеете, с этим было нелегко смириться. Я делаю то, что мне не нравится, а вам сложно сказать мне "молодец"?

- Тебе это надо?

- Да, блядь, мне это надо.

- Зачем? - он долго смотрит на меня, - Я похвалю, потом ещё раз, потом тебе это станет необходимо, ты возомнишь, что я могу быть "милым". Мне не нужны друзья, мне нужны подчинённые.

- У меня с инстинктом самосохранения конечно беда, но не настолько, чтобы приближаться к вам.

- Вот тут всё правильно, ты ведь не дура.

В этот раз я не стала сопротивляться тому, что меня захлёстывало, и это была ярость. Я так отчаянно старалась найти в его поведении хоть какое-то решение моей дилеммы, но теперь я действительно в тупике.