Колония строгого режима (СИ) - Сариев Афет Джалилович - Страница 29

— Скажи, Волонод, много таких городов, как этот в Гордане?

— Таких больших вовсе нет. Есть еще три крепости. Но они малые. И в основном военными укреплениями являются.

Уже начало вечереть, когда телеги с каретой Виктора докатили к высоким каменным стенам, усеянным башенками бойниц.

К железным воротам, охраняемым закованными в железо воинами, вышел их встречать офицер. И судя по украшениям на шлеме, высокого звания.

Купцы сошли, чтобы вежливо поздороваться с ним. Затем немного проболтали, показывая на карету Виктора. Офицер понимающе покивал и дал приказ охране всех пропустить.

И вот, посол новой Руси въехал в город-крепость несравненного Бадалаха. 

Глава 11

Сразу за воротами оказалась многолюдная круглая площадь. Вокруг нее возвышались двухэтажные дома весьма причудливой архитектуры. И что сразу бросалось в глаза, все различные не только формами, но и цветом.

Первые этажи всех этих разноцветных домов были лавками. За распахнутыми ставнями восседали, наперебой громко галдящие продавцы. Как было ясно и без объяснения, зазывали покупателей и расхваливали товары. Тут, скорее всего, было всё. От оружия, до горшков. От тканей, до окороков. И, как он теперь узнал, в обороте в этой стране были золотые и серебряные монеты с изображением морды дракона. Об их покупательных способностях пока он не мог судить. А стоит выяснить, чтобы знать цену своего товара. Виктор подозревал, что с них сдирают втридорога их друзья-купцы.

От площади прямо отходила широкая, выложенная плоскими камнями дорога до видного вдали большого дворца со шпилем, торчащим высоко над всеми остальными построениями. По обеим сторонам этой дороги стояли серые тоже двухэтажные дома. Только уже похожие друг на друга, как отражения. Местами их первые этажи тоже оказались лавками.

По перпендикуляру к этой дороге от площади отходили еще четыре гораздо более узкие дороги. Только одна телега по ним могла катить. И то пока навстречу не попадется другая. Хотя, как будто, кроме их телег в крепости вообще не было других. По крайней мере, Виктор не видел ни одну.

По краю тех дорог видны были только одноэтажные серые построения с многочисленными балконами и ставенками окон.

Люди сновали повсюду. Одевались тут разнообразно и разноцветно. Виктор так и не усмотрел в их одежде нечто объединяющее.

— Тут площадь гильдии торговцев, — перегнулся на козлах Волонод, чтобы объяснить Виктору, куда они попали.

А тем временем десять оставшихся телег укатили в одну из узких дорог и исчезли из виду. Маленькой тележки купцов тоже не оказалось.

Паланит и Фелодон приблизились к его карете.

— Позволишь им сесть рядом с тобой? — перевел их фразу Волонод.

Виктор подвинулся, жестом указывая им освободившиеся места на скамеечке.

Те ловко взгромоздились, и карета покатила по широкой дороге к дворцу.

Они достигли еще одной, но относительно меньшей площади, в центре которой возвышалась трехметровая статуя дракона из ярко красного камня. У подножья на таких же красных камнях коленопреклоненно стояли три седобрадых старца в вычурных белых халатах, отороченных белым мехом и в красных высоких колпаках.

— Это площадь молитв красному дракону Буд, — пояснил Волонод. — А они — верховные его священники.

— Буд? — Виктор наморщил лоб, стараясь вспомнить, где слышал это слово, но так и не вспомнил. — Вы молитесь красному дракону?

— Да, Виктор. Он наш бог. В отличие от вас, мы все преклоняемся богам, а Буд — самый старший среди них.

Карета докатила до дворцовых парадных дверей, где толпились богато наряженные мужчины и женщины в окружении сверкающих лат стражей дворца.

Двери были прикрыты, и, по всему видать, толпа ожидала, когда они откроются.

Купцы вылезли на площадь, а за ними спустился Волонод с козел, попросил Виктора тоже выйти, объяснив, что сидеть у дворца считается неприлично.

Как только он тоже вылез, глаза присутствующих уставились на него в упор. Особенно старались женщины. По глазам читалась в их взгляде нескрываемая похоть. У мужчин взгляды выражали и недоумение, и удивление, и настороженность одновременно.

Паланит подошел к одному из офицеров, пошептал ему на ушко. Тот почтительно поклонился, пошел к дверям.

Не прошло пятнадцати минут, как открылись парадные двери. Лакей, грохнув об пол посохом, на вершине которого зазвенели висячие колокольчики, воскликнул нечто непонятное. Толпа придворных живо поспешила вовнутрь. А они еще оставались на площади.

Еще через пятнадцать минут вновь появился лакей и вновь, прозвенев посохом, опять что-то воскликнул.

— Вершитель ожидает тебя, Виктор, — сообщил Волонод. — Поспешим на прием.

Виктор взял в подмышку сундучок, а Волонод прихватил бутыль. Они пошли к мраморным лестницам, что вели в зал на некотором возвышении от входа.

Там уже звенел другой лакей и восклицал.

Наконец, Виктор очутился в необъятном мраморном зале, в самом дальнем конце которого толпилась та же публика придворных у подступа к возвышению трона Бадалаха.

Виктор увидел двоих рядом сидящих: щуплого молодящегося старичка в блестящих нарядах, похожего больше на арлекина, чем на вершителя и молоденькую красавицу-блондинку, тоже вся в блестящих нарядах, выгодно подчеркивающих все ее женские прелести.

Паланит и Фелодон кинулись со всех ног к трону и пали на колени. Виктор же не собирался этого делать, если даже его тут же за это зарежут. Он медленно, словно нехотя, приблизился к коленопреклоненным купцам, кивнул сиятельной чете.

Глухой говор возмущения раздавался за его спиной. Виктор нетерпеливо махнул Волоноду, чтобы тот тоже тут оказался.

Бледный, как мел, Волонод буквально добежал до трона и тоже плюхнулся на колени, чуть не разбив бутыль.

Как это ни странно было для окружающих, сиятельная чета улыбалась ему.

Виктор за шкирку поднял Волонода и приказал:

— Переводи!

Потом повернулся к вершителю:

— Я посол великой страны новая Русь. Принес красавице среди красавиц подарок от нас, а тебе — невиданный напиток грез. Водкой мы его называем.

Дождался, когда Волонод заплетающимся языком переведет, а у четы в глазах засветится любопытство, отобрал у дрожащего переводчика бутыль и поднялся по ступеням трона. В огромном зале наступила гробовая тишина. Видать такого поступка пока никто не осмеливался совершать.

Виктор с обезоруживающей улыбкой протянул сундучок даме, бутыль — вершителю.

Приняли подарки без колебаний, что значило, что им любопытство выше этикета.

Супруга открыла сундучок, подняла за ручку первое зеркальце и онемевшая уставилась на себя.

Действительно, трудно себе представить такое, если впервые можешь себя видеть как со стороны.

Бадалах норовил через ее голову заглянуть в то же зеркальце, чтобы понять чему она там так поражается, но, видимо, различал только отражения дальних стен.

Супруга вершителя пришла в себя не скоро. Потом она протянула супругу зеркальце, а сама взяла следующее, побольше.

Теперь Бадалах замер с поднятым к лицу зеркальцем. Его глаза расширились, а губы вздрагивали. Видел-то он там старика, а не красавца, как до сих пор считал себя.

Несколько успокоившись от пережитых стрессов, вершитель дал приказ лакею. Тот живо доставил стакан, мейд ин Михаил.

Бадалах плеснул самогон в стакан и протянул тому же лакею. Тот побледнел, наверняка, уже прощаясь с жизнью, отхлебнул.

Бадалах испытующе поглядел на него, поглядел, потом и сам выпил.

А напиток был специально для такого случая хорошо очищенным. Почти спирт с чистой водой потока.

Некоторое время вершитель сидел с закрытыми глазами. А когда их открыл, Виктор догадался, что уже плывет.

Заплетающимся языком сказал свое мнение. Несколько пришедший в себя Волонод поспешил перевести, что они довольны подарками посла новой Руси и будут ждать его завтра отобедать с ними.

Виктор снова поклонился сиятельной чете, потом на секунду помедлил, подошел к супруге вершителя, взял ее ладошку и поцеловал на манер щеголей девятнадцатого века.