Война - Стаднюк Иван Фотиевич - Страница 177

Два соединения армии Лукина растянулись по фронту на большом пространстве, что не позволяло создать в ее полосе сколько-нибудь глубокую и, следовательно, надежную оборону. Поэтому Лукин, присмотревшись к маневренной тактике немцев, создал подвижные отряды, включив в них пехоту, артиллерию и минометы. Во главе отрядов были поставлены наиболее опытные командиры и политработники. Отряды выдвинуты на самые угрожаемые направления и внезапными контратаками, особенно в ночное время, парализуют действия прорвавшихся в глубину нашей обороны частей противника. В трудном положении оказался штаб армии, ибо его батальон связи где-то затерялся при изменении железнодорожных маршрутов. Сейчас Лукин обстоятельно докладывал обо всем этом главкому.

Маршал Тимошенко, сдвинув брови, внимательно вслушивался в сжатые фразы командарма, в его внешне спокойный голос. Лукин сидел напротив, у приставного стола, повернувшись к маршалу вполоборота. Дивизионный комиссар Лобачев и генерал Власов примостились на дерматиновом диване в простенке между окнами, и слепившее из окон раннее солнце не позволяло Семену Константиновичу всмотреться в их лица. В конце своего доклада, подбирая завершающую фразу, Лукин вопросительно, с горьковатой улыбкой посмотрел на маршала, вздохнул и сказал:

– Вот будто и все, товарищ маршал… Сил мало… А насчет моих решений… – Он развел руками.

– Да, мне по долгу службы судить о них. – Семен Константинович тоже вздохнул. – Насчет подвижных отрядов – это то, что нужно. Надо только повысить их мобильность и активизировать работу разведки на них. Замысел действий отрядов – удачный.

– К сожалению, с нашими силами даже самые удачные замыслы не всегда приводят к успеху.

– Зато каждый неразумный замысел всегда и наверняка приведет к неуспеху. – Маршал засмеялся своей не очень веселой шутке.

Сдержанно засмеялись и все, кто был в кабинете.

В последние дни здесь, в Гнездове, уже отчетливо слышалась орудийная пальба, доносившаяся то с запада, то с севера. Временами казалось, что она отдаляется, будто уносимая ветром гроза. А сегодня орудийный рев звучал явственнее, в нем уже различались более гулкие и тупые обвалы. Вот и сейчас мелко задрожал под ногами пол, побежала зыбь по воде в графине. Донеслись тяжкие и звучные удары, словно где-то недалеко рушились горы.

– Бомбят Смоленск, гады, – тихо, словно самому себе, сказал Семен Константинович.

– Там уже и бомбить нечего – одни развалины, – горько добавил Лобачев.

– Смоленск – ворота к Москве, – вдруг сурово произнес Семен Константинович. – Пусть там останутся хоть одни камни, но его надо удержать!.. Это воля Государственного Комитета Обороны. – Маршал обвел всех твердым взглядом и продолжил: – Я отдаю сегодня приказ по Западному фронту об упорядочении управления обороной подступов к Смоленску. Вам, Михаил Федорович, – он остановил взгляд на генерале Лукине, – подчиняю все части Смоленского гарнизона и части, обороняющие подступы к городу.

– И части девятнадцатой армии? – кажется, с недоверием спросил Лукин, видимо, потому, что этой армией командовал Конев, бывший его начальник.

– Отходящие части! – уточнил маршал и чуть возвысил голос: – Оборона города должна быть в одних руках!.. Все подчиняется вам… И части, которые с востока будут прибывать в Смоленск по железной дороге.

Водворилась напряженная тишина. Стал слышен стрекот телеграфного аппарата на первом этаже, где размещался узел связи. В эти мгновения Лукин и его соратники всей остротой своих чувств и мыслей постигали масштабы ответственности, которая на них возлагалась. Но вряд ли их воображение могло распалиться до той невыразимо тяжкой реальности, которая ждала их впереди… Где-то уже подвозили к немецким передовым частям снаряд, от осколка которого сложит голову генерал Власов Трофим Леонтьевич…

А пока продолжался разговор.

– Я понимаю, – прервал тишину Семен Константинович, – с какими непосильными трудностями вы встретитесь. – Голос маршала зазвучал глухо, глаза его сверкнули из-под нахмуренных бровей болезненно: – Противник забил танковые клинья, охватив вашу, Михаил Федорович, и взяв в клещи отходящую с боями к Смоленску двадцатую армии. Клещи будут сжиматься. Если смотреть правде в глаза… а мы, коммунисты, привыкли только так, возможно, все вы останетесь здесь на погибель… Но не теряйте самообладания. Смоленск надо удержать. А мы будем принимать все меры, чтобы помочь вам…

В это время коротко взгуднул зуммер внутреннего телефона. Маршал Тимошенко взял трубку. Звонил генерал-лейтенант Маландин.

– Вернулась авиаразведка, – докладывал он. – Демидов действительно в руках противника, а главное – под угрозой Духовщина, а значит, и штаб фронта… Разрешите поднять штаб по тревоге…

– Обойдитесь, пожалуйста, без тревоги, – хмуро сказал в трубку маршал, устремив глаза на карту. – Отдайте распоряжение о передислокации штаба… С начальниками оперативного и разведывательного прошу ко мне…

Положив трубку, Тимошенко встал, дав понять присутствующим, что разговор закончен. Прощаясь со всеми за руку, невесело заметил:

– Рвется немец к Ярцеву… – И сообщил последние грозные новости: – Это, сами понимаете, огромный котел во главе со штабом фронта. Будем сейчас принимать меры, а штаб уходит в район Ярцева… Ваша задача – без изменений…

Выйдя из кабинета Тимошенко и спускаясь по деревянной лестнице на первый этаж, генерал Лукин мыслями все еще оставался там, рядом с маршалом. Сзади шли Лобачев и Власов, и сквозь тихие взвизги деревянных ступенек под их сапогами Михаилу Федоровичу будто слышались сурово приглушенные слова:

«…Возможно… останетесь… на погибель… Но не теряйте самообладания…»

Все предельно ясно по главной сути, однако Лукин не мог вообразить себе, как именно сложатся события. Да и невозможно было поверить, что действительно близится тот страшный час, когда, кроме гибели, не будет другого выхода.

Враг, конечно, могуч: непрерывно давит огнем и моторами с воздуха и на земле; превосходство в силе и инициатива – на его стороне. Но и армия генерала Лукина, пусть ее раздергали по частям и в ней осталось всего лишь две дивизии, все-таки представляет собой не видимость силы, а силу. Одна 152-я дивизия полковника Чернышева Петра Николаевича чего стоит: в ее полках – металлурги Магнитогорска и тракторостроители Челябинска! С такими людьми можно дьяволу шею свернуть, прежде чем сложат они головы. И смутно надеялся Лукин на самого себя, на свой штаб и на какие-то еще пока неизвестные ему обстоятельства. Ведь как туго пришлось на Юго-Западном фронте в первые недели войны! Не сплоховал генерал Лукин! Хотя основные силы армии так и не вступили там в бой, а были переброшены под Смоленск…