Война - Стаднюк Иван Фотиевич - Страница 225

– Я Малышев, заходите! – И полковник, наконец повернувшись к генералу Чумакову, повторил свой вопрос: – Так чем могу служить?.. – Но, увидев, что у того на побледневшем лбу выступили крупные капли пота, осекся и уже с участием и виноватостью продолжил: – Вам плохо?..

Федора Ксенофонтовича усадили на диван: у него действительно закружилась голова и остро заболело сердце.

– Позвать медсестру? – встревоженно спросил младший политрук Иванюта и требовательно посмотрел на стоявшего рядом сержанта Чернегу.

– Не надо, минутку передохну… Пройдет.

– Рюмку коньяку, товарищ генерал?! Поможет! – Малышев кинулся к шкафу, взял там распечатанную бутылку армянского коньяку, налил полстакана и поднес Чумакову.

Федор Ксенофонтович крупными глотками выпил коньяк, с облегчением перевел дух.

В это время в кабинет зашел майор. Придерживая левой рукой висевший на шее автомат, правую вяло вскинул к козырьку фуражки с черным околышем и доложил:

– Майор Ильивский! Командир отдельного саперного батальона фронтового подчинения! Прибыл с приказом принять под охрану мосты через Днепр!

– Слава богу! – с облегчением вырвалось у Малышева. – Эти мосты в печенках у меня сидят!.. Прошу документы.

Полковник Малышев внимательно изучил предъявленные ему майором бумаги с приказом о передаче мостов, а Федору Ксенофонтовичу будто холодную иглу воткнули в еще раньше заболевшее сердце. «Немец?!» – обожгла его полудогадка, и он покосился на Иванюту, который о чем-то перешептывался с сержантом Чернегой.

– Товарищ майор, вы из штаба фронта давно выехали? – безразличным тоном спросил Федор Ксенофонтович, откинувшись на спинку дивана и устало прикрыв ладонью глаза.

– Часа три, ну, может, четыре назад, – ответил майор, взглянув на наручные часы. – Собственно, мы не из самого штаба, а из Вязьмы…

– Немцы не достают огнем из Ярцева до автострады?

– Издали обстреливают шоссе. Там мы и задержались, – охотно ответил майор.

– А вообще-то от Ярцева до Смоленска дорога не очень забита? – Спрашивая это, Федор Ксенофонтович понял, что в пятнадцати километрах от Смоленска немцы сегодня перехватили шоссе. – А то я хочу махнуть в госпиталь прямо в Вязьму.

– Свободна дорога.

Эти слова майора окончательно убедили генерала Чумакова в том, что разговаривает он с немецким диверсантом.

– Приказ в порядке, – с удовлетворением сказал полковник Малышев, – а теперь прошу документы – и все какие есть. – Он виновато взглянул на майора. – Извините, товарищ майор, время суровое – надо быть бдительным…

– Пожалуйста, пожалуйста! – Майор суетливо стал вынимать из нагрудных карманов гимнастерки удостоверение личности, партбилет, продовольственный аттестат на приехавших с ним бойцов.

Малышев внимательно изучил документы, написал какую-то резолюцию на продовольственном аттестате и все вместе вернул майору. Затем нажал на кнопку электрического звонка. Вошел младший лейтенант милиции с красной повязкой на рукаве.

– Дежурный по гарнизону явился! – не очень по-военному доложил он.

– Проводите товарища майора в административную часть – пусть возьмут продаттестат и поставят его людей на довольствие.

– Успеется с этим, товарищ полковник! – с нетерпением возразил майор.

– Минуточку, – подняв ладонь, оборвал его Малышев. – Здесь я хозяин!

– И вновь к дежурному по гарнизону: – Потом вызовите начальника караула, и все вместе ко мне! В темпе!

Как только за вышедшим майором и за дежурным закрылась дверь, генерал Чумаков, будто и нераненый, подхватился с дивана и, задыхаясь от волнения и перенесенного напряжения, почти зашипел на полковника Малышева:

– Это же диверсант!..

– Тише… – Малышев испуганно приложил к губам палец и кинул быстрый взгляд на дверь, в которую уже ломился очередной посетитель. – Ко мне пока нельзя! – властно крикнул он посетителю.

Дверь закрылась, и полковник Малышев тихо спросил:

– Извините, с кем имею честь?..

Чумаков назвал себя и протянул удостоверение личности. Малышев открыл потертые корочки удостоверения и заулыбался:

– Сразу видна наша работа… Ржавчинка… А там все скреплено сверкающей проволочкой. На продовольственном аттестате старый шифр. Наши контрразведчики работают не зря и нас просвещают…

– Да и дорога на Вязьму перерезана! – напомнил Чумаков.

– Тоже знаю. – Малышев извинительно улыбнулся. – Но не мог же я сразу скомандовать ему: «Руки вверх!..» Во-первых, еще не ведал, кто вы… Вдруг один спектакль разыгрываете. Во-вторых, они, когда их разоблачают, немедленно пускают в ход автоматы… А там же целая орава! – Малышев кивнул в сторону окна. – Нельзя вспугнуть, иначе такой беды наделают…

Младший политрук Иванюта и сержант Чернега, окаменевшие вначале от неожиданного поворота событий, стали приходить в себя.

– Товарищ генерал, – зашептал Чернега, – у нас есть связка гранат! Хватит на весь их грузовик! Да еще, может, их гранаты сдетонируют, такое бывало, когда в гранатах запалы…

– Хорошая идея, – согласился Чумаков.

– А я, давайте, этого «майора»… – без особого энтузиазма вызвался Иванюта, может, потому, что такая задача по сравнению с той, какую брали на себя Чернега с Христичем, выглядела пустяковой.

– Только не вступайте с ним в объяснения, – строго напомнил Иванюте Малышев. – После взрыва гранаты сразу же пулю ему в затылок, и дело с концом…

Чумаков и Малышев остались в кабинете вдвоем. Через несколько минут из раскрытого окна послышался задиристый, но срывающийся от волнения голос Христича:

– Хлопцы, вот майор ваш сумку конфет вам передал!.. Ловите!..

Федор Ксенофонтович обрадованно догадался, что Христич бросил гранату вместе с противогазом, и мысленно похвалил паренька за сообразительность. И тут же от могучего и протяжного взрыва встряхнулось, будто собираясь обрушиться, здание – брызнула с потолка и стен штукатурка, вмиг обезобразив кабинет, закачалась люстра, слетели со стола бумаги вместе с чернильным прибором, а от оконных рам не осталось и следа. Взрывная волна так толкнула Чумакова и Малышева в грудь, что они, не устояв на ногах, ухватились друг за друга и оба плюхнулись на диван…