Война - Стаднюк Иван Фотиевич - Страница 236

Когда Жуков закончил доклад, Сталин некоторое время смотрел в его хмурое и измученное лицо, осмысливая услышанное, затем сказал:

– Надо немедленно пробить бреши к шестнадцатой и двадцатой армиям, усилить их подошедшими резервами и вышвырнуть фашистов из Смоленска!

– Сделаем все, товарищ Сталин, – заверил Жуков. – Хотя не так просто: мосты через Днепр взорваны. – После паузы, словно упреждая новую вспышку гнева Сталина, добавил: – Взорваны без нашего ведома.

– Взорваны?! Мосты стратегического значения взорваны без приказа и даже без ведома Ставки? – Глаза Сталина превратились в темные щелки.

– Может, сложилась такая необходимость? – высказал предположение Молотов, глядя на Сталина, словно сдерживая его раздражительность. – Возможно, маршал Тимошенко не успел нам доложить?

На слова Вячеслава Михайловича вдруг откликнулся Мехлис:

– Вот вам и доказательство, что мы своевременно ставим вопрос о введении института комиссаров! – Он наклонился к сидевшему рядом с ним Калинину, словно за поддержкой.

– Совершенно верно. – Михаил Иванович кивнул клинышком бородки. – Без ведома и согласия комиссара командир и мост взрывать не будет. Но главная суть в том, что в армию и на флот идут сейчас запасники, а должного опыта командной и партийно-политической работы у них мало. Поэтому без помощи комиссаров им обойтись трудно…

– О смоленских мостах мы разберемся и доложим. Виновных предадим трибуналу. – Жуков повернул разговор в старое русло: – Но отсутствие мостов не меняет задачи: Смоленск – ворота к Москве, их надо закрыть!

– Не надо было открывать, – уже спокойно, но не без горечи сказал Сталин. – Давайте решать… Итак, сперва о комиссарах. Государственный Комитет Обороны поддерживает это предложение. С началом войны действительно намного усложнились задачи и условия деятельности командиров наземных, воздушных и военно-морских сил. С проектом Положения о военных комиссарах товарищи Мехлис и Щербаков нас познакомили. Поправки и уточнения мы внесли… Теперь слово за Президиумом Верховного Совета.

– Проект указа готов, товарищ Сталин. – Калинин погладил легкой рукой лежавшую перед ним папку.

Сталин одобрительно кивнул и, выдохнув сизое облако табачного дыма, обратился к Мехлису:

– ЦК комсомола примет постановление о мобилизации комсомольцев на политическую работу в Красную Армию. В ближайшие дни в ваше распоряжение поступит четыре с половиной тысячи комсомольцев. Приготовьтесь послать их в войска на должности заместителей политруков.

– Задача ясна, товарищ Сталин.

Калинин и Мехлис покинули кабинет, чтобы «дать ход» принятым документам, а Сталин, подойдя к расстеленной на зеленом сукне стола оперативной карте и не глядя на Жукова, спросил у него:

– Как будем прикрывать Москву?.. – Тут же сам и ответил: – Надо строить еще одну линию обороны. Примерно вот здесь. – Взяв красный карандаш, Сталин провел по оперативной карте округлую черту, прошедшую через Кушелево, Ярополец, станцию Колочь, Ильинское, Детчино. – Назовем ее Можайской линией обороны и образуем здесь фронт, который прикроет волоколамское, можайское и малоярославецкое направления. Подумайте, какие силы должны будут войти в состав этого фронта.

Жуков был удивлен и озадачен: Сталин предлагал то же самое решение, к которому они с маршалом Шапошниковым пришли сегодня ночью. И он развернул рядом с полотнищем оперативной карты карту поменьше – Западного фронта; у ее правого среза виднелась Москва. На этой с ослабленным цветным тоном карте все просматривалось словно в тумане – города, реки, дороги… Зато нанесенные карандашом красные, ощетинившиеся зубчиками в сторону противника линии, а также топографические знаки и надписи бросались в глаза строгой четкостью и яркостью. На карту уже была нанесена предлагаемая Сталиным схема Можайской линии обороны, контурно она почти совпадала с начертанной Сталиным на оперативной карте, а внизу, на широком белом поле, округлым наклонным почерком была написана раскладка сил, коим предстояло расположиться на Можайской линии.

Сталин безмолвно всматривался в схему, вчитывался в скупые надписи. Придвинув к себе стул, он присел и, не отрывая глаз от карты, о чем-то мучительно думал или мысленно полемизировал с кем-то. Глядя из-за его плеча на карту, Жуков пытался угадать, что рассматривает на ней Сталин, и постигнуть ход его потаенных мыслей.

По карте и пояснительным записям на нижнем ее поле можно было понять, что Генеральный штаб, создавая Можайскую линию обороны, не предлагает ослаблять Фронт резервных армий, которые накапливались в тылу Западного фронта, а развертывает две новые армии из десяти дивизий народного ополчения Москвы и еще одну армию – из пяти дивизий, сформированных вне Москвы из частей НКВД. Генеральный штаб предлагает также изъять из резерва Московской противовоздушной обороны двести зенитных пушек и образовать из них десять облегченных артиллерийских противотанковых полков, формировалась также армейская артиллерия – по полку на армию. Все эти задачи должны быть решены в пятидневный срок.

Сталин отодвинулся от стола, медленно, будто с неохотой, поднял глаза на Жукова, и тот понял по спокойной задумчивости его глаз, что он одобряет предложения Генштаба.

– Командование Можайской линией обороны поручим генерал-лейтенанту Артемьеву? – утвердительно спросил Сталин.

– Так точно, – отозвался Жуков. – Военный совет Московского округа уже сам обратился с просьбой дать возможность дивизиям народного ополчения заняться боевой подготовкой в полевых условиях и принять участие в строительстве оборонительных рубежей.

– Тогда пусть Артемьев и представит нам кандидатов на посты командующих армиями и начальников штабов.

– Я передам приказ генералу Артемьеву.

– И прикажите Артемьеву сформировать еще десять батальонов ополченцев для пополнения дивизий. – Сталин повернулся к Щербакову: – Начальники отделов политпропаганды дивизий народного ополчения подобраны?

– Подобраны и утверждены на бюро МГКа, товарищ Сталин, – ответил Щербаков.