Плененная душа (СИ) - Степанова Анна - Страница 18

Барышня с порога обвела зал взглядом вернувшейся в свои владения хозяйки. Скривилась, заметив леди.

— Мужчины! — выдохнула презрительно. — И года не прошло по смерти обожаемой супруги, а он уже шлюху себе завел!..

Юлия от такой наглости даже не нашлась, что сказать.

Риэ, выбравшийся из библиотеки, застал свою невесту красной от злости и сердито дергающей струны ни в чем не повинной арфы.

Незваная гостья бесцеремонно развалилась в хозяйском кресле у камина и потягивала со вкусом слабенькое вино из хозяйского же кубка. На леди она смотрела безразлично, не задерживаясь взглядом — словно та была пустым местом. Студиозусу же кивнула вполне любезно, хоть и с оттенком высокомерия.

Тот уставился на пришелицу во все глаза.

Худощавая, одетая в штаны и широкую мужскую рубаху, она могла бы сойти за парня, если б не плотный, шелком вышитый, корсет, выгодно приподнявший небольшую грудь. Лицо девушки с какими-то неправильными, чересчур острыми чертами не было красивым — зато гладкая, белая-белая, как молоко, кожа зависть вызвала бы у любой придворной леди. Черные волосы торчали короткими вихрами; темные, чуть вытянутые глаза смотрели на всех со скукой и плохо скрываемым презрением; блеклые губы могли показаться и аппетитными, если б не кривились они постоянно в недоброй, нехорошей усмешке…

Было у незнакомки что-то с их хозяином-лордом общее. Не внешне, нет! По сравнению с красавцем Эданом барышня эта смотрелась блеклой мышью — но лишь на первый, мимолетный, невнимательный взгляд.

Что-то такое же жесткое бросалось в глаза в ней, столь же надменно-циничное, покоряющее, сметающее все преграды, подминающее под себя. Каждый свой жест, каждое движение она делала так, словно имела на него исключительное ПРАВО — не подаренное богами, законом или рождением, но взятое самостоятельно, вырванное, коль была нужда, зубами из чьей-то глотки, острым клинком из чьих-то мертвых рук. Казалось, даже Эдану далеко до ее манеры держаться — или просто он никогда не вел себя ТАК при Риэ. Это не было высокомерием знати, с малолетства привыкшей к почитанию, — скорее уверенностью палача, стоящего вне обычных законов…

Толком еще и не заговорив с ней, юноша знал: перед ним сейчас темный мастер.

Но даже это в незнакомке не испугало его — скорей уж заворожило, покорило смесью любопытства да опасности. Если мягким и печальным выглядел Эдан рядом с тенью той, что звал своей супругой, — то вот с этой барышней, подумалось почему-то Риэ, сумасшедший их лорд смотрелся бы совсем по-другому: непреклонным, жестоким, сильным. Истинным властителем. Ибо нельзя было ее выдержать иначе. Властное, угнетающее обаяние гостьи покоряло куда сильней обычной женской привлекательности.

Оттого и уставился юноша на незнакомку с искренним восхищением, совсем не замечая злобных взглядов своей негодующей невесты.

— Ты, должно быть, управляющий? — бархатно обозвалась пришелица, и по спине студиозуса побежали мурашки.

— Да, госпожа, — дрогнул его голос. — Риэ к твоим услугам.

Юлию так и перекосило от досады. Тонкий пальчик яростно рванул струну арфы — и та оглушающе лопнула. Леди вскочила — резко, но с достоинством. Царственно держа осанку, гордо задрав подбородок, выплыла из зала прочь.

Жених ее этого почти не заметил.

Незваная же гостья лишь выгнула бровь, проводив благородную леди презрительным взглядом, — и вновь обратила к студенту все свое внимание.

— Тот самый Риэ? Ученый? Надо же! Твои расшифровки очень помогли мне в работе со старыми текстами! — не на шутку польстила она его самолюбию.

— Они ведь не только мои, — решил проявить юноша скромность. — Профессор Зарта…

— Этот именитый старый пень? — перебила незнакомка. — Мы оба знаем, что он давно уж ни на что не годен!

Риэ скорчил возмущенное лицо, с трудом сдерживаясь от довольной улыбки. С Зартой отношения у студента не сложились. В свое время, яро ухватившись за сулящее известность исследование, профессор пособил со знакомствами в обмен на собственное имя на обложке — но отвернулся от молодого ученого, стоило тому попасть Храму в немилость…

— Рад, что смог быть полезен, — немного смущенно улыбнулся юноша. — А у вас там… все так в доимперской культуре разбираются? — помявшись, решился все-таки спросить.

— «У нас?» — напряглась гостья.

— В Гильдии…

Лицо ее приняло совсем уж нехорошее выражение — но лишь на миг. Девушка тут же расслабилась, безразлично пожав плечами.

— Не думала, что наш лорд так тебе доверяет… Впрочем, от него теперь можно всякого ожидать.

— Это точно! — усмехнулся Риэ. — Недавно вот…

Договорить он не успел.

Тяжелые створки входных дверей грохнули о стену. Эдан — растрепанный, запыхавшийся и до крайности разъяренный — влетел в холл. Синие глаза его мгновенно отыскали гостью, впились в нее, наливаясь холодным бешенством. Челюсти плотно сжались.

Девушка криво ухмыльнулась, поднимая бокал в глумливом приветствии…

Светловолосый кинулся на нее, будто дикий зверь.

Бухнул, опрокидываясь, столик, покатились по каменным плитам серебряные кубки, растеклось, пачкая шкуру на полу, вино.

Риэ едва успел отскочить в сторону да забиться с воплем в угол.

Незнакомка увернулась грациозно и с легкостью.

Миг — и оба были на ногах. Сцепились, яростно бросаясь на противника, нанося жестокие удары, круша мебель, прыгая и ловко приземляясь на ноги, подобно хищным барсам… И вдруг замерли, сжигая друг друга тяжелыми взглядами — его рука на ее горле, ее кинжал у его шеи.

Пальцы Эдана дрогнули — и медленно, чересчур уж неохотно, разжались. Гостья осторожно, без особого желания, отвела лезвие. А ее вторая рука, будто против воли, метнулась к его голове, с болью, почти нежно, провела по коротким светлым прядям.

— Что ты сделал с волосами? — тихо спросила она.

— Положил их на погребальный костер, — едко выплюнул лорд. — Как клятву: вернуться за ней даже в царство мертвых!

— Ты же не веришь во всю эту суеверную чушь! — вновь злиться начала девушка.

— Как знать, Слава, как знать…

— Да перестань! Роль скорбящего влюбленного тебе не к лицу! Хватит! Головой подумай! Ты не можешь из-за этого все послать к дьяволам! — она уже кричала, хрипло выталкивая слова, игнорируя его пальцы, вновь опасно сжимающиеся у горла. — Ведь это не любовь даже! Так, психоз на фоне возврата памяти!..

— Поговорим о любви, Слава?! — зло выдохнул он. — Давай! Хочешь историю о маленькой, но очень тщеславной девочке? и о мальчишке-ученике, которого та от всей души презирала? Хочешь? Это интересная история, Слава! Ведь стоило ученику стать подающим надежды подмастерьем — и наша девочка вдруг воспылала любовью! И чем выше поднимался бывший ученик, тем сильнее разгоралась любовь тщеславной девочки! Кого же ты любила, Слава? Меня? Или мое блестящее будущее?.. И что с твоим чувством теперь? Когда сиятельный образ моего могущества рассыпался в прах?..

— Да как ты смеешь!.. — захлебнулась девушка яростью.

— Неприятно? Но ты ведь первая подняла эту тему, разве нет?

— Что ж, отлично! — взбешенно прошипела Слава. — Вспомним о тщеславии? Или, может, об эгоизме? Ты же знал, во что тащишь свою воровку, оставаясь с ней! Так почему не ушел?.. Мы стоим друг друга, не так ли?!

— О да! Я такой же эгоистичный ублюдок, как и ты!

Казалось, эти двое вот-вот сцепятся вновь. И в этот раз — в смертельной схватке, жестоко кромсая тела друг друга со всей силой горящей в глазах ненависти.

Но даже без крови, немой поединок их взглядов длился и длился — почти бесконечно…

— Чего же ты хочешь от меня, Слава? — яростно выплюнул Эдан, близко-близко наклоняясь к ее лицу. — Этого?

Его губы впились ей в рот — мстительно, зло, жестоко…

Они целовались — нет, терзали друг друга, — как заклятые враги. Как два сбесившихся диких зверя. В постоянной борьбе. В горькой, больной ненависти… Пока девушка не вскрикнула с яростью, оттолкнув светловолосого да оставив на безупречной его нижней губе след от зубов, закипающей капелькой крови.