Плененная душа (СИ) - Степанова Анна - Страница 24

Это они должны были заговорить первыми. Он не ответчик здесь — он судья.

— Слышала, тебе устроили… необычную встречу? — наконец, решилась подать голос Злата.

— Кто бы мог подумать, правда? — то ли скромно, то ли с издевкой отозвался молодой Гильдмастер.

Лицо ее стало задумчивым.

— Знаешь, впервые за много лет меня почти не злит, что я была той, кто нашел тебя…

От желчной этой женщины подобные слова были как признание в любви и вечной верности.

— Что? — тут же огрызнулась она на шипение враждебной Гильдмастеру троицы. — Я не пытаюсь прыгнуть выше собственной головы! Места в Совете и спокойной столичной жизни мне с лихвой хватает, так что делите кости покрупнее без моего участия!

Зная Злату, такой исход можно было предвидеть — и тем более странным казалось видеть на лицах остальных злость и удивление.

— Что бы там за представление ни устроили подмастерья, это не снимает всех наших подозрений! — вдруг вскочил со своего места Сребноглав. — Тебя ведь все еще обвиняют в нарушении десятой статьи!

— И кто же меня обвиняет? — в деланном изумлении Огнезор взвел брови, вопросительно оглядел собравшихся.

— Тебе ли не знать, что живых свидетелей не осталось! — гневно бросила высокий мастер Рада. — Однако все здесь слышали эту историю!

— Слухи, слухи, — лениво отмахнулся мужчина. — Раз никто не предъявляет доказательств, должен ли я считать эту грязную сплетню личным оскорблением? Может, есть смельчак, готовый постоять за нее в поединке чести?..

Члены Совета неловко притихли — в воцарившейся на миг тишине слышно было лишь довольное хмыканье Сизобора. Тот, впрочем, всегда молодого мастера поддерживал: не из личной симпатии, а просто потому, что остальные здешние «старые пни», по его словам, занудством своим и всех десятерых дьяволов могли свести в могилу…

Какие бы мысли сейчас не ворочала в голове враждебная ему троица, Огнезор понимал, что деваться им некуда: сами ведь назвали его имя в день Посвящения. И надеяться по-настоящему теперь могли только на свое большинство в поредевшем за последний год Совете.

Но молодой Гильдмастер уже знал, как с этим справиться.

То, что намерен был он совершить, у кого-то могло вызвать гнев и отвращение — своей наглостью, почти неслыханным цинизмом…

Но Лая поймет — на остальных же ему было плевать.

Огнезор собирался использовать смерть любимой женщины для возвышения ее убийцы.

Слава вновь увидела Гильдмастера только через два дня. Он не звал ее к себе, а сама девушка, после провала с кругом десяти, не спешила показаться на глаза. Исполненная чувством собственной правоты и все еще ужасно злая, она не собиралась бегать за Огнезором и уж тем более — просить прощения. Да и за что? За то, что дважды спасла его от худшей в жизни глупости?

Светловолосый, впрочем, объявился сам.

Зашел в ее комнатушку без стука и приветствия; придирчиво, словно пред торжественным смотром, изучил всегда аккуратную ее форменную одежду. Одобрительно кивнул.

— Пойдем со мной, Слава, — приказал сухо.

Девушка молча побрела следом, унылая и почти покорная. Огнезор поднялся по лестнице в Верхние Покои, но не свернул к личным комнатам, вместо этого приглашающе открыл перед Славой дверь в зал собраний.

«Так, значит, теперь и будет? — с горечью подумала она. — Только официальные встречи?»

— Ты войдешь? — раздраженно поторопил он.

— Как прикажет мой мастер, — отозвалась Слава чопорно, не без опаски переступая порог.

Огнезор за ее спиной, кажется, фыркнул.

По комнате нетерпеливо кружил Ледогор, а со скамьи для посетителей скучающе пялился щуплый, худой человечек — высокий мастер Сизобор, коварный боец и отменный оратор. В углу незаметно устроился Мечеслов, держа наготове свои неизменные перо и бумагу.

Слава застыла в недоумении.

Заметив вошедших, Ледогор тоже присел на скамью. Огнезор приветственно кивнул собравшимся, прошел в конец зала, опустился, поморщившись, в широкое резное кресло на возвышении, больше напоминающее трон.

Девушка невольно улыбнулась, представив, как он с куда большим удовольствием устраивается прямо на полу. Но тут же пресекла подобные мысли, нервно огляделась — и осталась стоять в центре комнаты, почему-то чувствуя себя преступницей перед лицом судей.

— Все в сборе, — начал Огнезор. — Мастер Мечеслов, можешь начинать записывать.

Мечеслов сосредоточенно кивнул и усердно заскреб пером по бумаге.

— Три мастера Сражения собрались здесь ради вновь посвященной, — начал произносить традиционные слова Огнезор, и Слава застыла в изумлении. — Мы должны решить, принять ли Испытание, признать ли посвященную достойной, позволить ли ей подняться на одну ступень с нами.

Девушка слушала, глупо и растерянно. Понимание того, что происходит, толкалось на краешке ее сознания, все еще отказываясь принять осмысленную форму.

— Согласно Уставу Гильдии, три признака должны быть учтены для полного, единогласного признания: знание, навыки, выполнение. Мастер Ледогор, ты проводил ежегодную проверку знаний два месяца назад. Признаешь ли результаты посвященной убедительными?

— Военную науку знает она идеально, — ворчливо откликнулся Ледогор.

— Высокий мастер Сизобор! Ты лично занимаешься тренировками посвященной. Признаешь ли ее подготовку достаточной?

— Да, да, — скучающе ответил Сизобор.

— Согласно положению 43 Устава Гильдии практическое испытание на ранг мастера Сражения может быть зачтено при выполнении приказа повышенной сложности, — продолжил Огнезор.

Слава напряглась, всматриваясь в лицо Гильдмастера, безуспешно пытаясь поймать его взгляд. Что он задумал?

— Таким был приказ на Насмешницу, — спокойно произнес он: даже голос ничуть не дрогнул, только дернулась едва заметно складочка в уголке рта. — Предлагаю считать испытание пройденным.

— Согласен, — отозвался Ледогор.

— Согласен, — эхом повторил со своей скамьи Сизобор.

— Мастер Слава! — объявил Огнезор, выдержав паузу. — Отныне тебе присваивается ранг мастера Сражений и высокого мастера. Ты будешь представлена Совету и войдешь в Семерку.

Как деревянная, опустилась Слава на колени, бормоча традиционные слова благодарности.

Нетерпеливо хмурясь, дослушал светловолосый все положенные фразы, резко дернул рукой, подзывая девушку к себе. Слава подошла — и едва успела поймать брошенный ей в ладонь серебряный кругляш.

— Держи!

Растерянно покрутила она монетку в руках, присмотрелась, с удивлением обнаружив знакомый оттиск на серебре, чересчур похожий на ее собственную новенькую золотую лицензию.

Кончики двух пальцев на правой Славиной перчатке были срезаны, оставляя кожу открытой — удобно, если ты мастер Разума, умеющий работать лишь прикосновением. С опаской провела она по рифленой полоске цифр — и вздрогнула, зашипев, чуть не вышвырнув монетку прочь.

— Зачем это? — спросила напряженно, с подозрением всматриваясь в невозмутимое Огнезорово лицо.

— Доказательство.

— Все и так наслышаны, что Насмешницу убила я!

— Ты знаешь, как работает система, Слава! — властно пресек он все возражения. — Либо твой наблюдающий свидетельствует, что на теле жертвы есть знак твоего имени, либо мастера Боли считывают след смерти, оставшийся на убийце… На лицензии сохранился отпечаток личности. Сомневающимся будет с чем сравнить.

— Как скажешь, — скрипнула девушка зубами. И запихнула серебрушку в карман.

А Гильдмастер, казалось, уже утратил к предмету спора всякий интерес.

— Сизобор, завтра же введи Славу в Совет, — переключился на другое он. — Проблем не будет?

— Злата не пойдет против тебя, — отозвался тот. — С завтрашнего дня нас будет трое — против них троих. Вопрос теперь только в том, кто быстрее найдет четвертого.

— У них есть варианты? — спросила Слава и тут же покосилась на Огнезора: как он отнесется к ее вмешательству? Тот лишь отстраненно кивнул, затем приглашающе указал ей на скамью. Девушка села.