Серые Башни (СИ) - Ильченко Татьяна - Страница 56

Он, хмурясь, повернулся.

— Почему тут так холодно? — я дрожала, обхватив себя руками.

Хок нахмурился:

— Нужно было сказать сразу, а не молчать, — содрав в кровати одеяло, он бросил его мне и принялся разгребать угли в камине.

— Ты зря стараешься, — ворчала я, кутаясь в колючую шерсть. Теперь я понимаю, почему он такой бесчувственный. Еще бы, жить в холодильнике!

Хок молчал, продолжая ворошить золу в камине. Его усилия увенчались успехом, под слоем пепла обнаружилось несколько угольков. Бросив на меня победный взгляд, лорд начал колдовать над огнем. Вскоре пламя разгорелось, и он, одним движением, не напрягаясь, переставил кресло вместе со мной ближе к огню.

Я решила, что ласковое слово и кошке приятно и сказала:

— Ты такой сильный!

Хок поджал губы.

— А ты такая глупая!

Это было несколько не то, что я хотела услышать.

— Да ладно, ничего же не случилось! Я все держала под контролем.

— Иногда мне кажется, что ты выросла частями. Тело взрослой женщины и ум младенца.

— Между прочим, ты сам согласился на спор! И я старалась не для себя, мне парнишку жалко!

Хок сморщился и принялся ходить по комнате, изредка бросая на меня недовольные взгляды.

Я поплотнее закуталась в плащ и сказала:

— Может, ты перестанешь изображать из себя маятник, у меня уже голова кружится.

Хок моментально оказался рядом, подавляя своими размерами, навис надо мной. Мне опять стало страшно.

— Ты видела его глаза? Если ты еще, хоть минуту, продолжила бы его дразнить, он бы искалечил тебя. И никакие твои фокусы не помогли бы тебе! Ты подумала, как клан жил дальше, если бы это произошло?

Хок был так близко и с такой болью смотрел на меня, что мне захотелось успокоить его, дотронуться. Но я только виновато улыбнулась, а он, отшатнувшись, скривился.

— Беорн впадает в неистовство во время боя. Я не думал, что ты продержишься так долго, и он потеряет терпение. Хотел вмешаться, но не успел — как будто извиняясь, добавил он.

— Но ты, же не станешь оспаривать результаты? Я выиграла и Томи получит право на оружие?

— Я дал слово, — пожал Хок плечами и отошел к огню. — Но ты оказала парню плохую услугу.

— Это почему?

— Я бы отказался от такого подарка.

— Ну не знаю, — хмыкнула я, — думаю, у Томи хватит ума сообразить, что это единственная возможность стать стражем. Или все дело в мужском самолюбии?

— О! Конечно. И как ты догадалась! — я и не представляла что он способен говорить таким язвительным тоном. — Ты, вероятно, долго раздумывала над решением этой проблемы. А когда других вариантов не осталось, решила сыграть на ущемленном самолюбии.

— Нет! — мне почему-то было обидно. — Я увидела, как он смотрит на своих сверстников на площадке. Спросила, и мне ответили, что мальчик никогда не сможет быть опоясан мечом, вот и пришлось придумывать на ходу.

— И кто же тебе все это рассказал?

— Криста.

— О, конечно! Госпожа Криста большой знаток, несомненно!

— Ты сам определил ее в советчицы.

— Что касается тряпок, конечно! Но она не имеет никакого представления о том, как происходит отбор в гарнизон. Если бы ты хоть немного подумала, то нашла бы другого… советчика.

— И что бы он мне сказал? Что ему очень жаль, но Томи и так получил гораздо больше, чем любой другой в его положении?

— Нет. Он сказал бы, что раз в три года проводятся испытания, в которых может принять участие каждый. Победителей зачисляют в гарнизон. Мне самому нравится парнишка, уверен, из него получится хороший боец. Я хотел понемногу готовить его, чтобы через год он мог достойно участвовать в испытаниях. Шансы у него есть. В этом случае он заслужил бы свое оружие собственными силами, а не благодаря женщине. Даже если эта женщина ты, леди.

Хок говорил мягко, не повышая голоса, но от этого легче не становилось. К горлу подступил тугой комок, глаза налились слезами, несмотря на тепло, идущее от камина, меня снова затрясло. Я плотнее закуталась в одеяло, стараясь скрыть слезы

— Мужчина должен сам заслужить право носить оружие. А получить его из рук женщины недостойно воина. Не думаю, что кто-то всерьез принял наш спор и Томи в том числе. У тебя доброе сердце, но рисковала ты зря.

Сидхок Рейф Вольтар, лорд-хранитель Фраги

Она сидела подозрительно тихо.

— Тебе все еще холодно? — женщины создания слабые, может она уже умудрилась простудиться?

— Я не часто растапливаю камин, здесь и, правда, прохладно. С тобой все в порядке? Может позвать мастера Агами?

— Не надо! — почти крикнула она. — Я пойду, мне нужно.

Она так быстро вскочила, что запуталась в одеяле и ничком упала на каменный пол.

Я подошел ближе, протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Вот уж не думал, что устояв перед Беорном, ты так легко сдашься моему одеялу! — улыбнулся я.

— Что с тобой? Ударилась? Я зажгу светильник.

— Не надо!

Она плакала. Не ревела со злости из-за неловкости, а горько рыдала, как будто потеряла близкого человека. Это было так странно видеть ее плачущей.

— Это не стоит твоих слез! — я осторожно поднял ее.

Уткнувшись мне в грудь, она зарыдала в голос. Я не понимал причины, почему сейчас? Почему она не ругается или смется, как раньше? Подумаешь, шлепнулась! Я укачивал ее на руках и говорил ей это, пока она не начала вырываться.

— Ты бесчувственный чурбан! Ты знаешь, как я испугалась! У меня до сих пор коленки трясутся! И все оказалось зря! Я дура! Все зря! Я все делаю не так! Мне все надоело! Я хочу домой! Хок, пожалуйста! Должен же быть способ! Пожалуйста!

Она смотрела на меня полными слез глазами, положив руки мне на плечи.

— Никто не думает, что ты дура, — я осторожно улыбнулся.

— Конечно! Я же женщина, существо, которое само не знает чего ей хочется! Лично я никому не интересна!

— А как же твои посиделки? Да о них вся крепость говорит! Прислуга под дверьми стоит, каждое слово ловит.

— Мои посиделки! — она шмыгнула носом. — Да кому я нужна сама по себе? Агами интересна только моя аптечка, Бертину рецепты, Торвальду, рассказы о розах в саду у бабушки.

— А остальные? — я осторожно вытер ее слезы, пригладил волосы.

— А остальные приходят послушать сказки! — выдохнула она. — Потому что в ваших все умерли!

— Ну вот видишь, ты всем нужна.

— Не я нужна! Не я! — она оттолкнула меня. — Нужна Тэйе, Высокая леди! А Тая не нужна никому, — едва слышно закончила она.

— Тая никому не интересна, всем плевать что она думает и чего хочет.

Она сопротивлялась, но я, завернув ее в одеяло, поднял и усадил обратно в кресло.

— Дурочка, — я прошептал это совсем тихо, но она услышала и недовольно засопела. — Знаешь, как тебя называют в крепости? Айна — сияющая. Люди поют твои песни и пересказывают друг другу твои сказки, не потому что ты леди, а потому что ты это ты. У тебя темнеют глаза когда ты сердишься и светлеют когда смеешься. Ты беспокоишься о здоровье Гру и поэтому всегда устраиваешься у камина, хотя тебе жарко. Ты обращаешься к каждому по имени и относишся с уважением, ты не считаешь зазорным спрашивать т просить извинения у слуг. Все любят тебя. Перед тобой не устояли даже мои капитаны, а мастер Торвальд? А Бертин, с утра до ночи изобретающий пирожные, только чтобы порадовать тебя!

— Я так соскучилась по родителям! — всхлипнула она.

— Мне так жаль, — я еще раз прикоснулся к мокрому лицу, — но никто в Мораке не сможет отправить тебя назад.

Я поднял ее и отнес на кровать, девушка немедленно свернулась калачиком на подушках, всхлипывая, пока не уснула. Аккуратно, чтобы не потревожить ее, я укрыл ее еще одним одеялом и тихо вышел.

Тэйе диа Агомар

Проснувшись, я еще долго лежала, ругая себя за слабость. Ну, зачем спрашивается, мне понадобилось реветь у него на руках? Говорить все это? Просить его!? Как стыдно! А ведь еще придется сидеть с ним рядом на ужине. Может не пойти? И без зеркала ясно, как здорово я сейчас выгляжу. И как теперь к себе проскользнуть? Я прислушалась, но тишину, кроме потрескивания поленьев, ничего не нарушало. Осторожно приподнявшись, я увидела Хока. Он сидел за столом и просматривал бумаги. Ну, раз незаметно не получилось…