Годы без Ленина (1924 – 1990) - Александров Георгий Федорович - Страница 354

И что бы мы из этого ни взяли, все равно невозможно было бы исчерпать в одном выступлении.

Мы теперь поняли, что Ленин требует полного, всеохватывающего, а не выборочного изучения – во всем богатстве его творчества.

Сейчас для нас самым актуальным являются методология ленинской мысли, диалектика его подхода к любым проблемам и те поворотные моменты в оставленном им историческом опыте, которые сохраняют непреходящее значение.

Ленин остается с нами как крупнейший мыслитель XX столетия, который, владея огромным арсеналом современных ему знаний, глубоко проник в тайны общественного бытия.

Ленин остается с нами как пример политика, чуждого использованию власти в каких-то узких, тем более корыстных целях, способного при любом повороте событий и политической борьбы не терять из виду главное – интересы народа.

Ленин остается с нами как пример революционера, готового на решительный и бесповоротный шаг в труднейшей обстановке… Когда страна подошла к революции – и страшится ее. Когда огромные, могучие народные силы выходят наружу, чтобы обогатить историю созиданием, но они же могут обернуться разрушительной стихией.

Секрет воздействия Ленина на историю – в его способности точно оценивать движущие ее силы и сочетать в политике то, что неизбежно в данный момент, с тем, что имеет будущее.

Особенно ценен диалектический потенциал Ленина как политика и теоретика для переходных периодов, в условиях быстро меняющейся обстановки. Умение охватить всю сумму противоречивых факторов и определить главную тенденцию, предусмотреть возможные варианты хода событий и выстроить эффективную политику – вот великое ленинское искусство, которому мы должны учиться и учиться.

Эта годовщина Владимира Ильича выпала на исключительно острый, переломный момент перестройки. Процесс перемен подвел общество к точке высокого напряжения.

Перестройка стала самой жизнью. Она заставила многое передумать, пересмотреть, в том числе и в нашем прошлом. Люди обращаются к истокам, хотят понять, что же это за общество, которое вышло из великой революции и которому теперь потребовалась новая революция не меньшей значимости для него самого и для всего мира.

Сейчас нам с этим особенно важно определиться, ибо в истории XX столетия перестройка уже заявила о себе как событие, которое можно мерить только масштабами великих социальных революций.

Но именно в связи с оценкой исторического места перестройки, ее социальной сути отчетливо выявилась и откровенно деструктивная тенденция в подходе к Ленину. Опасность ее – в примитивизме, в использовании методики «Краткого курса», только с обратным знаком, и цель, – отождествив Ленина со Сталиным, перечеркнув всю нашу историю, представить Октябрьскую революцию и что за ней последовало сплошной ошибкой, даже преступлением перед народом и человечеством.

Атака на Ленина с этой стороны усиливает консервативную волну в КПСС и обществе. Тем самым скрытые и явные противники перестройки получают возможность выступать в роли «спасителей ленинизма».

Да, нам необходимо переосмысление Ленина, его теоретического и политического творчества, освобождаясь при этом и от извращений, и от канонизации его выводов. Нужно отделить то, что принадлежит прошлому, от того, что останется в интеллектуальной, культурной, духовной сокровищнице общества как активный элемент прогресса.

Но неприемлемо неуважение к Ленину. Безнравственна и несостоятельна амбициозная, мещанская по сути клевета на него как человека. Вздорны попытки поставить под сомнение благородство его целей и чистоту помыслов.

Да, пора покончить с бездумным до нелепости обращением с именем и образом Ленина, когда его превращали в «икону», и мы теперь хорошо знаем, зачем это делалось. Но мы решительно осуждаем надругательство над памятью Ленина, в чем бы это ни выражалось и где бы это ни происходило – у нас или за границей.

Чем скорее мы преодолеем упрощенное восприятие Ленина, тем лучше поймем его величие, насколько он современен и нужен нам. Хотя это непросто, потому что такой образ вождя складывался десятилетиями и целенаправленно насаждался для определенной политики и идеологии. Но под этим предлогом отвернуться от подлинного Ленина означало бы подрубать корни общества и государства, опустошая умы и сердца поколений, идущих на смену.

Защита Ленина – это не поклонение богу. Защищая Ленина, мы воздаем должное созданному поколениями советских людей, мы защищаем наш сегодняшний поиск, наше социалистическое будущее.

Бурное, противоречивое, героическое и драматичное ленинское время ушло. Оно стало прошлым, нашей историей. Эту историю, освобожденную от мифов и лжи, нужно знать. Она поучительна и необходима для формирования политической и нравственной культуры наших граждан, сознательного, основанного на подлинном знании и убежденности патриотизма и интернационализма.

Ленин не любил громких слов о патриотизме. И оставил нам непревзойденный пример – политический и нравственный – сочетания патриотизма и интернационализма. Был яростным врагом всякого национального чванства и шовинистических проявлений. А когда потребовалось, произнес свои знаменитые слова о том, в чем действительный смысл национальной гордости великороссов (См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 26. С. 106 – 110).

Дворянин и интеллигент, Ленин поражал своей народностью. Для него трудящиеся не были неким куском глины, из которого можно лепить что угодно. И не объектом благодеяний сверху. Революция и социализм, по Ленину, – это живое творчество самих масс.

Это фундаментальная ленинская идея. Значение ее мы особенно понимаем и стремимся воплотить в жизнь сегодня, когда перестройка разбудила все общество, когда складываются новые закономерности его развития и жизнь преподносит сложнейшие проблемы, каждая из которых требует часто неординарных решений.

И тем не менее приходится слышать упреки: партия, мол, вступила в перестройку, не имея детально продуманного плана, не предусмотрела всего на годы вперед. Одни говорят: вот это надо было делать раньше, другие – что то-то и то-то вообще не надо было делать или сделать так, а не эдак. Есть и ностальгия по старым подходам – втискивать живую жизнь в схемы, навязывать их народу, невзирая на реальности.

А ведь все это уже у нас было и известно, к чему привело. Схемы изобретались, накладывались на общество, а что не впихивалось в них, подлежало отсечению как чуждое и враждебное. Весь организм общества сковывался, лишенный кислорода, движения. Деформировались и идеи, и общественная психология, сознание масс.

Встав на путь перестройки, мы должны хорошо помнить этот урок и не поддаваться привычному соблазну – сесть в кабинеты и придумать рецепты, которые от всего нас вылечат и вернут обществу здоровье. Очень уж мы привыкли к готовым рецептам.

В общем-то тоску по заорганизованной жизни можно понять: после долгих лет господства административно-командной системы мы никак не можем излечиться от «директивной болезни», от привычки думать шаблонно и делать по указке.

Социализм – живое творчество масс. Вдумаемся в это известное определение. Творчество масс столь многообразно и непредсказуемо, что его нельзя заранее уложить в рамки какой-то схемы. «…Ум десятков миллионов творцов, – говорил Ленин, – создает нечто неизмеримо более высокое, чем самое великое и гениальное предвидение» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 281).

Перестройка каждому дает возможность быть самим собой и шанс участия в истории. И в этом ее освободительное значение, в этом и великий шанс для всей страны – реализовать наконец свой могучий потенциал.

Планы и проекты нужны. И нет необходимости доказывать, какое большое значение придавал им Ленин. Но и считал их жизненными, плодотворными только в том случае, если они были результатом теоретического осмысления реальных процессов и действий масс.

Он призывал партию постоянно соотносить свои намерения и программы с ожиданиями и настроениями в народе, в противном случае любая, теоретически вроде бы правильная политика может оказаться несостоятельной. И предупреждал: «…никогда миллионы людей не будут слушать советов партий, если эти советы не совпадают с тем, чему их учит опыт собственной жизни» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 32. С. 178).