Признание шефа разведки - Вудворд Боб - Страница 142

В связи с принятием сенатом США решения о предоставлении «контрас» помощи на 100 миллионов долларов Норт понял, что в скором времени он останется без дела. В своем письме Пойндекстеру от 24 июня он заявил, что настало время, чтобы ЦРУ приобрело имеющиеся в его распоряжении материально-технические средства. Норт оценил их в 4,5 миллиона долларов. Это — «шесть самолетов, складские помещения, средства материально-технического снабжения, ремонтная база, корабли, лодки, арендованные дома, автомобили, боеприпасы, средства связи, взлетно-посадочная полоса в Коста-Рике. Расходы по их приобретению и обслуживанию, а также по содержанию персонала оплачиваются через зарубежные компании, имеющие открытые связи с США. Было бы глупо допустить «исчезновение» всех этих средств только потому, что ЦРУ не желает «марать руки», а через несколько недель или месяцев ему придется тратить 8—10 миллионов долларов на их замену».

Пойндекстер поручил Норту переговорить об этом с Кейси. Однако последний не хотел связываться с этим делом.

Горбанифар узнал, что его собираются исключить из сделки с Ираном по вопросу поставки оружия, поскольку появился новый секретный канал, разработанный с участием племянника председателя иранского парламента. Тогда Горбанифар максимально использовал все свои контакты в Иране. 25 июля был освобожден священник Лоренс Дженко, американец, которого удерживали в плену в течение 18 месяцев. Кейси направил Пойндекстеру совершенно секретный меморандум: «После серии неудач иранские связи сейчас действительно сработали… Основываясь на имеющихся у меня разведывательных данных, я считаю, что это дело следует продолжить. Я убежден, что это возможно, единственный путь продвижения вперед с учетом неустойчивого баланса сил в Иране».

Одновременно Кейси и Шульц стремились завершить начатое в Ливии дело. ЦРУ распространило сведения о семи основных резиденциях Каддафи в надежде на то, что они дойдут до полковника и напомнят ему о том, что он находится под постоянным наблюдением. Так и случилось. От одного важного агента в ЦРУ поступило сообщение, что поведение Каддафи давало основание предполагать возможность нервного срыва. Кейси посчитал, что Каддафи уже в нокдауне. США должны продолжить оказывать на него давление, усилить меры по его изоляции, заставить Каддафи потерять в себе уверенность, создать центробежные силы, которые сметут ливийский режим и его главу.

Пентагон мог бы послать, например, самолеты к побережью Ливии, с тем чтобы они на сверхзвуковых скоростях создавали звуковую ударную волну. «Унижайте его», — говорил Кейси.

1 сентября должна отмечаться семнадцатая годовщина ливийской революции. Как обычно, Каддафи должен выступить. Было бы хорошо так его запугать, чтобы он не появился перед народом. Он уже передвинул свои военные штабы с побережья на сотни миль в глубь страны, подальше от районов, легко достигаемых американскими самолетами.

Кейси направил своего заместителя — начальника информационноаналитического управления ЦРУ Ричарда Керра и Тома Тветтена (Тома и Дика, как их называли в Белом доме), чтобы они рассказали там, в Ливии, о возможностях ЦРУ в плане оказания психологического давления на Каддафи.

Сотрудник оперативного управления ЦРУ с двадцатипятилетним стажем Тветтен в 60-х гг. работал в ливийском городе Бенгази. По его мнению, для ЦРУ не представит труда продвинуть дезинформационные материалы в зарубежную прессу, чтобы поиграть на нервах Каддафи. Решающие события приближались.

Стояло лето. Особых проблем, требующих срочного разрешения, не было. На 7 августа в Ситуационной комнате Белого дома было назначено совещание группы планирования на случай кризисных ситуаций на уровне заместителей руководителей ведомства. Г осударственный департамент направил совершенно секретный меморандум на семи страницах участникам этого совещания, представлявшим Белый дом, министерство обороны, ЦРУ и другие ведомства.

В меморандуме государственный департамент призывал «предпринять тщательно скоординированные тайные дипломатические, военные и пропагандистские действия, направленные на ускорение свержения Каддафи ливийцами». Далее выстраивалась последовательная цепь реальных и дезинформационных мер.

«Цель нашей стратегии на ближайшее время должна заключаться в сохранении неустойчивого психологического состояния Каддафи, с тем чтобы он: оставался озабоченным; считал, что армия и другие элементы в Ливии готовят против него заговор. При этом следует исходить из того, что Каддафи может усилить нажим на армию, что, в свою очередь, спровоцирует попытку переворота или его убийства.

Работа с эмигрантскими группами вряд ли приведет к свержению режима, хотя мы должны повышать их значение в сознании Каддафи. Поэтому необходимо шире осуществлять тайные операции, которые потребуют увеличения поддержки со стороны министерства обороны. Открытые (военные) действия будут подкреплять слухи о том, что США планируют дальнейшие мероприятия».

В меморандуме рекомендовалось направить специального эмиссара в Великобританию, Францию и Италию, с тем чтобы он обратил внимание на «необходимость усиления в настоящее время нажима на Каддафи, не вдаваясь, однако, во все детали нашей операции. Этот диалог будет способствовать распространению в Ливии слухов о возможности еще одного нападения США на Ливию».

Государственный департамент также предлагал, чтобы правительство США «организовало для представителей средств массовой информации брифинг по следующим вопросам: 1) Обстановка в Ливии в связи с борьбой между различными внутренними группами, строящими свои планы в расчете на свержение Каддафи. 2) Возможность возобновления террористических действий и угроза для соседних с Ливией государств, необходимость дальнейшего сдерживания Каддафи. 3) О возможных преемниках Каддафи. 4) О бедственном положении жителей Ливии при Каддафи».

Поездка одного из должностных лиц министерства обороны в этом месяце в Чад даст возможность довести до Каддафи дезинформацию о том, что США и Франция разрабатывают чрезвычайные планы «чадского варианта». Визит другого американского представителя в Тунис и соседние с Ливией страны создаст возможность для осуществления «аналогичной дезинформационной акции».

Далее в меморандуме предлагалось с помощью средств «сигнальной разведки создать у Каддафи впечатление, что американские самолеты летают за установленную им «линию смерти», опубликовать ложное уведомление ВМС США о планах использования боевых авианосных групп». В области использования иностранных средств массовой информации предполагалось: «Печатать дезинформирующие статьи, свидетельствующие о том, что в среде ливийских военных зреет недовольство; в ливийской армии имеется подпольное движение; против Ливии планируются операции с использованием всех имеющихся средств. До ливийской разведки следует довести фотоснимки встреч советских представителей с ливийскими диссидентами в Париже, Багдаде и т. д.; показать, что в США планируют осуществить переворот с помощью некоторых высших ливийских руководителей. С помощью подводных лодок или самолетов переправить в Ливию или сбросить с самолетов на побережье такое снаряжение, как, например, надувные резиновые плоты, чтобы создать впечатление о готовящемся или планируемом перевороте».

В совершенно секретном меморандуме руководитель военнополитического отдела Совета национальной безопасности Говард Р. Тайчер предложил, чтобы администрация «пристыдила» Францию и склонила ее к совместным действиям по вытеснению ливийских военных из Чада. Он считал, что Белому дому в обход правительства Миттерана, возможно, следует «полагаться на контакты военных США с военными Франции, оставив в стороне не оправдавшие себя дипломатические каналы. Учитывая четко выраженное желание генералитета Франции сотрудничать с нами в борьбе с Каддафи, мы могли бы с помощью активных действий побудить их довести эти настроения до руководства своей страны».

7 августа десять заместителей руководителей ведомств собрались в Ситуационной комнате Белого дома, с тем чтобы рассмотреть представленные документы и разработать план действия. Генерал-лейтенант Джон X. Мёллеринг, представлявший комитет начальников штабов, не мог поверить в то, что они занимаются рассмотрением «несуществующей фиктивной политики».