Признание шефа разведки - Вудворд Боб - Страница 59

Но Инмэн считал Башира убийцей и говорил, что ЦРУ не следует носиться с этим дьяволом и давать 10 миллионов долларов на тайную поддержку его милиции. Израиль и Шарон что-то затевали в Ливане. И хотя они и так имели там большое влияние, все же мечтали полностью обладать ситуацией. Шарон, близко знавший бывшего генерала Хейга, направил свой темперамент на обработку доступного ему верхнего эшелона администрации Рейгана. Вскоре его натиск дал результаты: Хейг доложил о нем президенту.

Кейси просмотрел сообщения резидентур. Как ни странно, бейрутская резидентура не поддерживала Башира. Она стояла на точке зрения Инмэна, Жмайель — варвар, циничный манипулятор, разыгрывавший и израильскую, и американскую карты, готовый обниматься с каждым, чтобы получить поддержку и необходимое снаряжение. Резидентура в Тель-Авиве, отражая мнение израильского руководства и Шарона, утверждала, что Башир быстро продвигается наверх и является вероятным лидером, который стабилизирует обстановку в Ливане. Резидентура не выражала восхищения, но рекомендовала приспособиться к реальности. Кейси расценил это как признание неизбежности. Иногда ЦРУ приходилось работать и с нежелательными личностями. Кроме того, Башир был решительно настроен против ООП, которая, как понимал Кейси, представляла подлинную угрозу Израилю.

В этом столкновении мнений Инмэн опять-таки проиграл. Президент Рейган подписал совершенно секретную директиву о выделении 10 миллионов долларов на тайную помощь милиции Башира.

В середине марта 1982 г. Инмэн произвел оценку своего положения. Через две недели ему стукнет пятьдесят. В военно-морском флоте он достиг пределов возможного. Единственный более высокий пост, к которому Инмэн мог стремиться, это директор центральной разведки, но он занят. Инмэн приближался к точке, когда уже нечего взять от его нынешней жизни. Если он хочет начать вторую карьеру, надо это делать сейчас. Его не устраивала перспектива бесцветной должности какого-нибудь консультанта или торговца оружием, а также суета с недвижимой собственностью на восточном побережье штата Мэриленд, этом складе отставных старших офицеров. Его сыновья — подростки Томас и Уильям скоро пойдут в колледж. Инмэн был вынужден констатировать, что послать сыновей в дорогие частные колледжи он не в состоянии. После почти 30 лет службы в ВМС он имел три категории активов: дом, заложенный на 22 года под 8 %, несколько тысяч долларов в федеральном кредитном союзе ВМС и пара тысяч в виде облигаций сберегательного банка США. (Кейси рассмеялся бы, узнав, что кто-то вкладывает деньги в такое малоприбыльное дело, сам он не имел ни одной облигации.)

Инмэн понял также, что его интерес к разведке улетучивается. В течение многих лет он увлекался ведением разведки, многие годы после этого он постигал, что означает разведка. Но участие в завтраках с Хейгом или Уайнбергером, на которые его брал с собой Кейси, разожгло в нем интерес к тому, как используется разведка. Теперь он знал, что разведка — это политика, и только политика шла в зачет. Он попал не на ту работу.

В марте того же года никарагуанская операция стала достоянием общественности и вызвала ряд проблем. Операцией руководили Кейси и Клэридж. Заместитель директора по оперативным вопросам Джон Стейн пожаловался Инмэну, что его от этого дела отлучили. Хотя Инмэн знал общий план операции, она проходила мимо него. Ему приходилось применять усилия взломщика сейфов, чтобы добраться до деталей. То, что он при этом обнаруживал, ему не нравилось.

Тайная помощь оказывалась Эдену Пасторе, бывшему сандинисту, пользующемуся нехорошей славой «командира Зеро»[17], который порвал с сандинистами после революции. По словам Инмэна, Пастора — это «барракуда», центральноамериканский эквивалент ливанского Башира Жмайеля. Пастора действовал с территории Коста-Рики, к югу от Никарагуа. Сальвадор находился к северу от Никарагуа. Бросив взгляд на карту, каждый мог убедиться, что Пастора действовал в районе, более чем на 300 миль удаленном от любых возможных путей поставок оружия в Сальвадор. Этот очевидный факт указывал на то, что утверждения, будто никарагуанская операция предназначена только для пресечения поставок оружия, — ложь.

Инмэн знал: помощь Пасторе направлена на разгром и изгнание сандинистов. За это говорили и бескомпромиссные, сердито ворчливые комментарии Кейси в адрес никарагуанского режима.

По мере того как Инмэн копал глубже, его подозрения росли. Он задавал вопросы, просматривал досье и начинал сомневаться в подлинности причин никарагуанской тайной операции. Инмэн пришел к выводу, что администрация не хотела раскрывать эту операцию, так как ей пришлось бы заплатить за нее высокую политическую цену в собственной стране. Операция объявлена тайной, чтобы избежать публичных дебатов. В этом Инмэн был абсолютно убежден. Никого не беспокоило, если об операции становилось что-то известно. Ясно, что Рейган и Кейси могут выйти сухими из воды, даже если тайные операции выступали на поверхность. Госдепартамент, Белый дом, Кейси — все они стремились к большему. Дипломатия являлась длительным, растянутым малообещающим процессом. Тайная акция, на первый взгляд, и дешевле, и сулит больше. Но это же наивные мысли. Быстрое секретное достижение успеха — фантазия.

Инмэн никогда не любил людей из оперативного управления, с тех пор как еще помощником военно-морского атташе служил в Стокгольме в 1965 г. У него был потрясающий источник, дававший ценную информацию по военным проблемам в других странах. Резидентура ЦРУ с немногочисленным и невежественным составом попыталась украсть у него этот источник, а потерпев неудачу — «заложить» его, подбросив шведским властям намек о наличии в их среде «болтуна».

По мнению Инмэна, секретные полувоенные акции оперативного управления не всегда срабатывали. А в случае их успеха кто мог быть уверен, что новое, поддерживаемое США правительство не окажется еще хуже, чем предыдущее, будет неспособно управлять или удержать власть?

Возможно, имело смысл провести тайную акцию в Афганистане после советского вторжения. Это могло бы увеличить затраты русских. Тайная акция может стать также эффективным противодействием советской пропагандистской кампании. Но, в общем, это и все.

Инмэн часто задумывался над развитием нелегального разведывательного бизнеса. Весьма деликатные операции по получению информации — подключение к телефонам, установка комнатных «жучков» и другого аналогичного оборудования за рубежом — постоянно расширялись. Такой метод сбора информации с применением техники был весьма эффективным и иногда давал «улов», очень ценный для Белого дома, например дословная запись беседы какого-нибудь премьер-министра. Впрочем, иногда Инмэна удивляло количество записей амурного характера.

За четыре года пребывания на посту директора АНБ он узнал и оборотную сторону такой работы. Всегда существовала угроза разоблачения, хотя ее не принимали всерьез. Кроме того, эти мероприятия имели ограниченную продолжительность жизни, от 18 месяцев до 2 лет. «Жучок» могут обнаружить, может сесть батарея или что-то испортиться, объект переводится на другую работу и т. п.

Неподпольные операции — фотографирование со спутников, сбор радио- и других сигналов, расшифровка передач, то есть все, что не требовало тайной установки техники, являлось более надежным и менее уязвимым делом. Но этот методический, требующий квалификации подход не совпадал с образом мыслей и нетерпением Кейси, который любил производить сенсации в Белом доме.

Как-то старший сын Инмэна, имея в виду неприятные, тяжелые часы в жизни отца, задал ему вопрос, все еще звучавший в его ушах: «Где же смысл жизни во всем этом?»

Инмэн уехал, как предполагалось, на две недели на Гавайские острова. Однако спустя десять дней он вернулся в Лэнгли и умышленно вломился прямо к Кейси и Клэриджу. Они как раз занимались организацией антисандинистской армии, и Инмэн сразу же задал ряд вопросов. Куда идут «контрас»? К чему стремится ЦРУ, администрация? Существует ли план? Не покажет ли связь с Пасторой, что речь идет не о программе пресечения поставок оружия? Известно ли нам, что это за люди? Ведь они воюют не за спасение Сальвадора. Им нужна власть? Операция направлена на свержение правительства? Но тогда встает вопрос о соответствии практических действий директиве, утвердившей программу. А не означает ли это, что ЦРУ находится на грани превышения полномочий, предоставленных этой директиве?