Анубис - Хольбайн Вольфганг - Страница 123

Могенс в душе с ней не согласился. Он уже собрался ответить ей, как позади него раздался приглушенный жалобный звук, похожий на стон.

Могенс тревожно оглянулся, и кровь застыла у него в жилах.

Он не ошибся. Это и был стон. Перед его взором предстала бледная призрачная тень, грозившая вот-вот растаять в мертвенном зеленоватом свечении. И тем не менее Могенс разглядел, что это была женщина. В драных лохмотьях, покрытая коростой, волосы, висящие длинными свалявшимися прядями, закрывали почти все лицо.

И тут он узнал ее.

Это была Дженис.

Могенс очнулся лежащим на боку в позе зародыша и дрожа всем телом. Сердце стучало с перебоями, и первое, чем заявила о себе физиология, была изнурительная жажда. Горло саднило, а когда он попытался открыть глаза, веки не удалось поднять с первой попытки. Потом, с той же внезапностью, с которой он потерял контроль над своим телом и чувствами, то и другое вернулось.

— Лежите-лежите, профессор.

Только вот память никак не желала возвращаться, провал был настолько глубокий, что в первый момент голос показался ему совершенно чужим. И только когда наконец получилось разлепить веки и он взглянул в лицо, он узнал эту женщину.

— Как вы? — встревоженно спрашивала мисс Пройслер.

Могенс хотел ответить, но голос не повиновался ему. Горло пересохло как в пустыне. Все, на что он оказался способен, это беспомощный хрип.

— Погодите!

Мисс Пройслер на секунду исчезла из поля его зрения, снова появилась и приложила к его губам плоскую фляжку. Могенс автоматически глотнул и в следующий момент судорожно закашлялся, жадно ловя ртом воздух.

— Ну-ну, не спешите, — мисс Пройслер отняла фляжку. Может, Могенсу только показалось, но в ее голосе он услышал нотку злорадства. — Дам вам еще, только не сразу.

— Это… не вода, — выдавил из себя Могенс. По крайней мере, голос вернулся.

— Разумеется. Лучшее Ку[24]-виски двенадцатилетней выдержки, то бишь такое же старое, как я. — Она озорно подмигнула Могенсу. Но лукавый огонек тут же снова погас. — Помогло?

Могенс попробовал ответить, и на этот раз вместо каркающего хрипа смог прочистить горло легким покашливанием. За исключением редкого стаканчика портвейна — да и то по особому случаю, — он не употреблял алкоголь, прямо-таки чувствовал к нему отвращение. А сейчас должен был признать, что теплота, разлившаяся по его внутренностям, оказалась даже приятной. И хотя глотка горела, словно он прополоскал горло разведенной кислотой, боль, сдавливавшая голосовые связки, отступила.

— Да, — откашлявшись, сказал он.

Мисс Пройслер еще мгновение с сомнением смотрела на него, потом пожала плечами и сама приложилась к фляжечке, причем ее глоток получился много больше того, что хлебнул Могенс.

— Что произошло? — пробормотал он. — Мне… искренне жаль. Не знаю, что… то есть… пожалуйста, извините, что…

— Вам уже пора определиться, что для вас мучительнее: что вы чего-то не можете вспомнить, или что то, чего вы не можете вспомнить, мучает вас, — ответила ему мисс Пройслер изысканной остротой, тщательно завинчивая крышку и давая фляжке снова исчезнуть в складках своего платья, где, очевидно, был карман. Но как ни насмешливо звучал ее голос, взгляд при этом оставался более чем серьезен.

Могенс не стал отвечать. Вместо этого он приподнялся и сел. Они были не одни. В двух шагах, у стены, сидело бледное дрожащее существо. Девушка притянула колени к груди, и ее поза некоторым образом напоминала ту, в которой он только что лежал, разве что руки ее были подняты и сложены над головой, словно защищая ее. Ее лицо трудно было разглядеть за занавесом слипшихся, покрытых слоем грязи прядей, но он почти физически чувствовал в невидимых глазах страх.

Медленно, чтобы неловким движением не испугать ее еще больше, он поднялся, сделал полшага к девушке и присел перед ней. Крайне осторожно и осмотрительно он попробовал отвести ее руку от лица. Девушка от страха попыталась вжаться в склизкую стену, но отступать дальше было некуда, поэтому она еще плотнее подтянула колени. Теперь ее буквально трясло. В глазах стоял неподдельный ужас.

Глаза не были глазами Дженис. Как и лицом она нисколько не походила на нее. И вообще, между ними не было ничего общего. Девушка была очень молоденькой — Дженис в ту ночь, когда он видел ее в последний раз, была старше, — но выглядела такой истощенной, что скорее напоминала старушку. Под слоем грязи, парши и коросты проглядывало лицо с азиатскими чертами. Губы все в трещинах и обметаны водянистыми пузырями, и, к своему ужасу, Могенс заметил, что в нижней челюсти выпали почти все зубы. Вместо одежды на ней была такая рвань, что сквозь лоскуты было видно: и все тело находится не в лучшем состоянии. Девушку явно не только морили голодом, но и плохо с ней обращались, причем довольно продолжительное время.

— Вы меня слышите? — вопрошал Могенс.

Не то чтобы он рассчитывал на ответ, но ожидал хоть какой-то разумной реакции. Но произошло то, чего он никак не ожидал: она забилась в судорогах, одновременно пытаясь спрятаться от него, а ужас в глазах перешагнул порог человеческих возможностей, и теперь ее взгляд вонзался в него, как раскаленный меч в сердце. Он утратил дар речи и только судорожно облизал губы.

— Вам… вам не надо бояться, — наконец пробормотал он. — Я не сделаю вам ничего плохого.

Но, похоже, своими увещеваниями он сделал только хуже. Девушка принялась поскуливать и спрятала лицо в руках.

— Не имеет смысла, — тихо сказала мисс Пройслер у него за спиной. — Боюсь, девочка даже не понимает, что вы разговариваете с нею. Я тоже пыталась. Может быть, она не понимает по-английски?

Могенс, не спуская взгляда с девушки, между делом задался вопросом, сколько же времени он был без сознания. Предположение мисс Пройслер убедительным ему не показалось, но у него возникло такое ощущение, будто сам звук его голоса до смерти пугает это существо. Поэтому он еще медленнее, чем до того, поднял руку, показал открытую ладонь, давая понять, что от нее не исходит никакой угрозы. Девушка не только не успокоилась, но ее поскуливание перешло в стон, а судороги в жуткие конвульсии. Делать нечего, все говорило за то, что он нагонял на нее смертельный страх.

Он отошел от девушки на несколько шагов и старался не смотреть в ее сторону, теперь за дело взялась мисс Пройслер. Однако девушка сидела все в той же позе у стены и прикрывала руками голову, совсем как ребенок, который только что получил наказание и защищается от следующего града ударов.

— Думаю, это не имеет… — осторожно начал он, но мисс Пройслер перебила:

— Дайте мне попытаться. По-моему, она понемногу успокаивается.

Даже не оборачиваясь, Могенс знал, что это не так. Но что он мог предложить? Оставить здесь это несчастное существо, потому что она станет для них обузой и может еще накликать беду? Само собой, так оно и было. И мисс Пройслер знала это не хуже его, однако стоит ему только озвучить эту мысль, как он встанет на одну ступень с Грейвсом не только в ее глазах, но и в его собственных. Поэтому он просто пожал плечами и как можно медленнее, чтобы еще больше не напугать девушку, повернулся и пошел в дальний конец пещеры, где виднелся еще один проход. Оттуда тоже исходило зеленоватое свечение, тем не менее Могенс прихватил лампу и по дороге начал шарить в кармане, пытаясь нащупать коробку спичек, чтобы в случае необходимости иметь все под рукой.

Этого не понадобилось. Полутораметровый вход вел в узкую штольню, расширявшуюся и ближе к тому концу становящуюся выше, который лежал в пятнадцати-двадцати шагах. Штольня постепенно утрачивала вид естественного происхождения, переходя в коридор с каменной кладкой и росписями. На последнем отрезке зеленый лишайник был тщательно соскоблен со стен, но Могенс и без его свечения мог прекрасно различать жуткую наскальную живопись, украшавшую облицовочные плиты, потому что из-за двери, которой заканчивался коридор, проникал красновато-желтый свет. Когда он подошел к двери ближе, его нос уловил типичный запах горящего дерева, который смешивался со зловонием отравлявших воздух миазм.