Анубис - Хольбайн Вольфганг - Страница 134

— Ты сам только что сказал, Могенс. Они абсолютно иной вид. Так что нам не известно, на что они способны. Мы даже не можем сказать о тварях, которые нам попались, те ли самые это образчики, что прибыли на нашу землю много тысячелетий назад. Возможно, те были совершенно другими. Возможно, то, что мы видели, лишь результат скрещивания двух рас.

У Могенса появилось ощущение, что Грейвс чего-то не договаривает, по крайней мере, сказал далеко не все, что знает. Но прежде чем он успел задать вопрос, вмешалась мисс Пройслер:

— Доктор Грейвс, я, конечно, не такая ученая и понимаю не все, о чем вы тут рассуждаете, но то, что вы говорите, полная нелепица.

— Да? — на лице Грейвса снова появилось легкомысленное выражение.

— Я имею в виду, даже если какая-то крупица смысла есть в том, что касается происхождения этих созданий, то как может воспроизводиться вид, у которого только мужские экземпляры? — Она смущенно улыбнулась. — Пусть у меня и не много опыта в таких делах, но… чего-то тут не хватает.

— Очень метко подмечено, — не преминул откликнуться Грейвс. — Честно говоря, я не знаю. И никто не знает, зачем этих существ сюда доставили. Возможно, никогда и не планировалось, чтобы они размножались. А возможно, они вообще созданы искусственно.

— Искусственно? — не поверила своим ушам мисс Пройслер.

— Возможно, — подчеркнул Грейвс. — Или их забросили на Землю для выполнения определенной задачи. Как рабочую силу, скажем, или сторожей… и они вовсе не должны были здесь оставаться. Но что-то пошло не так. Может быть, некоторым особям удалось сбежать и с течением времени они нашли способ воспроизводить себя.

— И все это время ты знал и молчал? — потрясенно прошептал Могенс.

— Не знал, — поправил его Грейвс. — Предполагал. Или лучше сказать: опасался.

— И ни разу никому не обмолвился? — голос Могенса дрожал. Он бы наорал на Грейвса, оставайся у него еще силы.

— Сказать? — переспросил Грейвс, разворачиваясь к нему всем корпусом, и странным образом задумчиво и участливо посмотрел на него. — Кому?

— Всем! Полиции! Военным! Ну… властям! Мне, наконец.

Грейвс жалостливо улыбнулся:

— И что бы я сказал? Что у меня есть подозрение, будто существа из другого мира бесчинствуют у нас на планете? Что я подозреваю, будто они воруют наших женщин, чтобы вынашивать им приплод? Что я предполагаю, они живут под кладбищами и питаются трупами? — он с сочувствием покачал головой. — И кто бы мне поверил?

— Я! — голос Могенса предательски задрожал. Ему было трудно посмотреть Грейвсу в глаза и еще труднее ухватить хоть одну светлую мысль. — Я, — повторил он.

— Знаю. И ты бы, мой друг, был единственным. Потому что видел их. Но и тебе я не мог сказать.

— Почему? — сдавленным голосом прохрипел Могенс. В глазах у него зажгло, но он не стыдился этих слез.

— Ты еще не был к этому готов, — печально сказал Грейвс. — Открыть тебе, что случилось с Дженис? — он покачал головой. — Тебя бы это убило, Могенс. Я не мог сказать.

Могенс не стал возражать, да и хотел бы — не смог. Голос окончательно отказал ему. Слезы жгли глаза и беспрепятственно текли по щекам. В груди бушевал ураган чувств. Но среди них не было и следа ненависти или гнева, направленных на Грейвса. Грейвс был кругом прав. Если бы он узнал, это знание разбило бы ему сердце и помутило рассудок. Возможно, единственное, что все эти годы давало мужество жить дальше, это надежда, что Дженис еще жива и они могут когда-нибудь свидеться. Но теперь знание того, что это за жизнь и какая участь была уготована ей, оказалось в тысячу раз хуже вести о ее смерти.

Проглотив ком в горле, он повернул голову к девушке и пристально посмотрел на нее. Та ответила ему взглядом, в котором затеплилось своего рода осторожное любопытство, хотя пугающая пустота глаз еще не вполне растворилась. Могенс ничего не знал о ней, ни имени, ни родины, и уж конечно ничего о том, как она попала в лапы упырей. Лишь одно он мог сказать с неколебимой уверенностью, заглянув ей в глаза: если и было в ней что-то человеческое, то теперь ее этого лишили. То, что творили упыри со своими бессловесными жертвами, выходило за рамки физического насилия, как бы ужасно само по себе оно ни было: они насиловали их души. Это несчастное изуродованное существо состояло теперь лишь из страха и боли, и Могенс почувствовал, что ничто и никогда не вернет ей человечность.

— Так вот они, ваши боги со звезд, доктор Грейвс, — горько сказала мисс Пройслер. — Существа, к которым устремлены все ваши помысли и чаяния. Те, которых вы искали всю вашу жизнь, я права? И что? Оно того стоило?

Грейвс ответил не сразу. Он стоял к Могенсу в профиль, и в его чертах хищной птицы отразилась вся безмолвная внутренняя борьба.

— Возможно, я заблуждался, — тихо и печально вымолвил он наконец. — Возможно, они не боги.

— Откуда вдруг такой неожиданный поворот в воззрениях? — не удержалась от шпильки мисс Пройслер.

— У меня вообще не было «воззрения» на их счет, мисс Пройслер, — серьезно ответил Грейвс. — Только чисто научное любопытство, как и у всякого ученого.

— Да? Любопытство и ничего больше?

Грейвс оставил этот вопрос без внимания и повернулся к Могенсу.

— Поговорим обо всем этом позже. Кроме этой бедной девушки там были еще выжившие?

— Нет, — с замедленной реакцией ответил Могенс. Ему было трудно сосредоточиться даже на таком простом вопросе. Мысли все еще перехлестывали друг друга, и его не покидало ощущение, будто земля уходит из-под ног.

— Землетрясение, — предположил Грейвс.

— Там, внизу, все обрушилось, — вместо Могенса продолжила разговор мисс Пройслер. — Но это совсем не значит, что никого не осталось. Когда я была здесь прошлой ночью…

— Вполне возможно, — перебил ее Грейвс. — Я даже уверен, что есть и другие. Но боюсь, в настоящий момент мы ничем не можем им помочь. У нас осталось мало времени, чтобы самим унести ноги. — Он вытащил часы и откинул крышку. — Точнее сказать, полчаса.

— Я с места не сдвинусь, пока хоть одна женщина остается во власти этих бестий, — решительно заявила мисс Пройслер.

— Значит, вы умрете, — бесстрастно констатировал Грейвс. — И не спасете никого. Даже эту девушку.

Мисс Пройслер приготовилась вспылить, но Грейвс покачал головой и продолжил на повышенных тонах, но все еще мягким голосом:

— Будьте благоразумны, мисс Пройслер. Никому не будет пользы, если мы здесь погибнем, а именно это и случится, когда упыри проснутся.

— Но… не можем ведь мы просто бросить их в беде! — мисс Пройслер выглядела все еще боевито, но в ее голосе появились нотки неуверенности.

— Мы можем вернуться. — Он показал рукой на девушку. — Она и ее ребенок будут доказательством, и нам поверят. Мы сможем вернуться и положить конец этому кошмару. Но лишь в том случае, если выживем в последние полчаса.

Мисс Пройслер помедлила несколько секунд. Было видно, что она усердно обдумывает сказанное. Могенс почувствовал, как она ведет неравный бой сама с собой. Ни за что на свете она не предала бы и одного-единственного человека — с другой стороны, в словах Грейвса содержалась железная логика, которой нечего противопоставить. Она беспомощно обратила взор к девушке, словно ждала от нее решения, которое не в силах принять сама. Но в конце концов согласно кивнула:

— Хорошо. Но не думайте, что сможете просто отвертеться, доктор Грейвс. Дайте мне честное слово, что вы действительно намерены вернуться и истребить эти исчадия ада!

— Даю вам слово.

Могенс имел свое мнение на счет «честного слова» Грейвса, но, по крайней мере, в эту минуту он давал его искренне. Ради всего святого, что произошло с Грейвсом в той пирамиде?

— Тогда идемте, — подвела черту мисс Пройслер.

Том вернулся как раз тогда, когда они подошли к выходу. Могенс не смог бы сказать, было ли дело в искривленной оптике нечеловеческого города там, снаружи, или Том сознательно без предупреждения возник перед ними из ничего, так что даже Грейвс испуганно вздрогнул.