Библейский культурно-исторический комментарий. Часть 2. Новый Завет - Кинер Крейг - Страница 269

11:31. В более поздней иудейской литературе часто восхваляется красота Раав, а иногда она описывается как пророчица и как идеальный пример обращения в иудаизм; но хотя *Иосиф Флавий говорит о ней благосклонно, у *Филона и в большей части более ранних иудейских источников мало что говорится о ней. Автор Евр., как и Иаков во 2:25, придерживается библейской версии.

11:32–40 Заключение о других героях веры

11:32. Автор продолжает рассуждать о героях веры, но, как и *Филон, *Сенека и другие писатели, владевшие искусством *рито-рики, он отмечает, что мог бы привести множество других примеров, но предпочитает подвести черту. Создается впечатление (в данном случае достаточно твердое), что он действительно мог бы привести еще очень много примеров и свидетельств истинной веры, но не хочет больше испытывать терпение своих читателей. (В отличие от многих древних ораторов, которые демонстрировали свое красноречие даже в суде, в ходе судебных процессов, произнося свои речи в течение нескольких часов подряд.) Автор отмечает при этом, что у него нет времени на исчерпывающий анализ этой темы, что также было обычным риторическим приемом, позволявшим перейти к оценке того, что он не смог полностью раскрыть на примерах.

Он называет нескольких судей (предназначенных быть пастырями Израиля, 1 Пар. 17:6): Давид — идеальный царь; Самуил — основатель школы пророков, сыгравший роль блюстителя закона в переходный период истории от эпохи судей к монархии; автор упоминает и других пророков. Тот факт, что здесь Варак заменяет Девору в приведенном перечне, вполне согласуется с более поздними *раввинистическими преданиями, в которых принижалась роль пророчиц, хотя в *Ветхом Завете ни Девора, ни Варак нигде, кроме Суд. 4, 5, в *Ветхом Завете не упоминаются. С точки зрения читателей I в., Варак был официальным победителем, хотя Девора была вдохновителем и организатором победы, в силу своей веры.

11:33. Первые три утверждения в этом стихе носят общий характер, но третий случай относится конкретно к Даниилу (Дан. 6:16–24; ср.: 1 Мак. 2:60); хотя его история была особенно популярна и далее интерпретировалась в ранних преданиях («Вил и Дракон», 31, 32), автор опирается на библейское повествование. Другие иудейские источники представляют стойкость Даниила и его друзей в испытаниях во рву и в огненной печи как модель для подражания (о мучениках см. в *4 Мак. 13:9; 16:3,21,22). 11:34. Сила неугасимого огня относится к испытаниям трех друзей Даниила (Дан. 3:23–27; 1 Мак. 2:59; 3 Мак. 6:6; ср.: Ис. 43:2), хотя в иудейских преданиях отдельные моменты этой истории переносят в историю с Авраамом (*Псевдо-Филон и более поздние *раввины). Фраза «укреплялись от немощи» может особенно относиться к сдерживанию силы Самсона (Суд. 16:28–31) или быть просто одним из общих утверждений, которые следуют далее по тексту. Многое из языка этого стиха восходит к 1 Мак., где приводится обширный исторический материал о благочестивых иудейских защитниках *закона в период между эпохой *Ветхого и Нового Заветов. Это было хорошо известно всем иудеям в Древнем мире.

11:35,36. Женщины получали умерших близких, которые воскрешались чудесами

Илии и Елисея (3 Цар. 17:21–24; 4 Цар. 4:35–37). Со слова «другие» начинается переход к иному тезису, о том, что вера не всегда приносит избавление (ср.: Дан. 3:18); это уже известно читателям (Евр. 10:32–39), и в дальнейшем они увидят этому подтверждение (12:4). Практически все иудеи знали истории о маккавейских мучениках, которые подвергались разного рода пыткам: их обваривали кипятком, сдирали с них кожу, привязывали к движущемуся колесу и т. д. Пытки, которые применяли греки, включали испытание огнем, вырывание ногтей, четвертование, избиение до смерти (иногда по животу беспомощной жертвы били, как по барабану). *Маккавейских мучеников бичевали, как это было обычно принято у римлян. Во всех иудейских источниках, посвященных этой теме, утверждается, что мученики получат особое благоволение после *воскресения, во 2 Мак.  это рассматривается как упование мучеников, которое помогало им выдержать все испытания. 11:37. Казнь перепиливанием известна из иудейских преданий, которые были популярны во 11 в. н. э. и в более позднее время. Вероятно, такая казнь была известна и во времена автора Евр. Когда Исаия спрятался в дупле дерева, нечестивый царь Манассия нашел его и распилил пополам. Среди забитых камнями до смерти называют имя пророка Захарии (2 Пар. 24:20–22; Мф. 23:35); в некоторых иудейских преданиях к ним добавляют имя Иеремии. Пророки, жившие как отшельники, вне общества, иногда носили грубые шкуры животных (об одежде Илии см. в *LXX); Илия и другие пророки также хотели жить в пустыне, а Маккавеев позднее вынуждали жить в таких условиях. 11:38. Повстанцы-маккавеи скрывались в пещерах в горах Иудеи, как в свое время отряд Давида в эпоху Саула. Илия и другие пророки иногда вынуждены были жить в пустыне. Мысль о том, что мир недостоин праведного человека, имеет много параллелей, хотя это собственная формулировка автора.

11:39. Этот стих завершает заключение к разделу 11:3-38, раскрывая тезис автора в 11:2. Заключительные замечания к тезису были стереотипным приемом *риторики.

11:40. «Достигли совершенства» — здесь эта фраза относится к совершению спасения (1:14), воскресению из мертвых (11:35). Все праведные будут воскрешены одновременно в самом конце времен (Дан. 12:2,13).

12:1-3

Вечный герой веры

Образ, представленный в 12:1–3 и, возможно, в 12:12,13, указывает на спортсменов-атлетов, которые прилагают все усилия, устремляясь к финишу. Атлетические соревнования были излюбленным образом в греко-римской литературе, который использовался как метафора нравственной баталии, которую ведет мудрец в этом мире; в эллинистическом произведении 4 Мак. это иногда соотносится с мучениками. Данный отрывок (Евр. 12:1–3) является кульминацией повествования о героях веры прошлых эпох (гл. 11).

12:1. «Свидетели» здесь могут обозначать зрителей, которые наблюдают за соревнованием атлетов (слово «облако» в фигуральном смысле описывало «толпу» или множество), но здесь речь идет об особых свидетелях, о тех, кто свидетельствует о Боге или получил Его уверение в своей праведности (11:2,4,5,39). (Этот образ может указывать на небесный суд, где будут судиться те, кто ныне соперничает в достижении славы. Образ небесного суда встречается и в других источниках. Эта мысль иногда не вписывается в картину, нарисованную некоторыми авторами II в., в частности фило-софом-стоиком Марком Аврелием [ср.: Филон], которые изображают, как души умерших блуждают какое-то время после смерти человека, перед тем как исчезнуть в огне.) Выражение «свергнем с себя всякое бремя» может относиться к сбрасыванию лишнего веса на тренировках, но не на дистанции. Вероятнее всего, речь идет о греческом обычае избавления от лишней одежды, которая сковывала движения спортсмена в процессе бега. Этот образ указывает на то, что читателям необходимо избавиться от всего, что мешает им победить в соревнованиях (древние писатели иногда под «бременем» имели в виду пороки); эти ободрение и призыв чрезвычайно важны, потому что, подобно древнему Израилю в пустыне, христиане могли поддаться искушению и повернуть назад, к прошлому.

12:2. О терминах «начальник» и «совершитель» см. в соответствующих коммент. ко 2:10;

9:9,Н и 10:14. Подобно большинству древних моралистов, автор использует человеческие примеры для иллюстрации конкретной добродетели, но здесь он выбрал для рассмотрения идеальную веру: ее инициатора («начальника») и совершителя, который пострадал во имя грядущей награды, как должны поступать и его читатели (10:32–39). О *маккавейских мучениках говорили, что они «взирали» (то же слово, что и здесь) на Бога, тем самым черпая у Него силу, которая помогла им претерпеть выпавшие на их долю страдания, — вплоть до смерти (*4 Мак. 17:10). Крест был символом поругания, позора («посрамления») как у римлян (орудие позорной казни), так и у евреев (ср.: Втор. 21:23; Нав. 10:26,27).