Мой прекрасный негодяй - Брук Кристина - Страница 11

– Какой он красавец, не правда ли? – тараторила между тем Трикси в своей обычной манере, вынимая из шкафа чистое платье и нижнее белье. Она болтала без умолку, между тем как Хилари была погружена в собственные раздумья.

– Кто? – спросила она, прекрасно зная ответ.

– Лорд Давенпорт, конечно. – Трикси широко раскрыла глаза. – Признаюсь, против такого дела я и сама не имела бы ничего против.

Хилари воздержалась от укоров в адрес горничной за ее чересчур развязные речи. Найти женскую прислугу, готовую жить в Грейндже, было практически невозможно, и потому приходилось довольствоваться тем, что есть. Хилари подозревала, что Трикси делила свою благосклонность между ее братьями и любыми гостями мужского пола, привлекшими ее внимание, однако и с этим она тоже ничего не могла поделать. Кроме того, ей почему-то вдруг стало любопытно, что именно означали слова «такого дела».

– Как ты можешь это утверждать? Он же весь в синяках и шрамах. И ты считаешь его красивым?

– Ну да, красавец – глаз не отвести! А эта задница… прошу прощения, мисс… редко можно встретить джентльмена, который с тыла выглядел бы лучше. – Трикси сложила руки чашечкой, словно сжимая в них упомянутую часть тела. – Что бы я только не отдала, чтобы пощупать такую роскошь!

Выражение нескрываемого удовольствия на миловидном лице Трикси заставило Хилари снова погрузиться с головой в ванну. О Боже! Ей казалось, что она успела подметить все детали внешности лорда Давенпорта, но его спина была прикрыта складками вечернего фрака. Что заставило ее задаться вопросом: откуда Трикси стало известно, как именно он выглядел с этой стороны?

Нет-нет, она не должна сейчас думать о лорде Давенпорте и его великолепных ягодицах.

– Я прошу тебя впредь воздерживаться от подобных вульгарностей. – Однако ее слова были не только запоздалыми, но и неуместными, ибо она сама поощряла болтовню горничной. Проведя всю свою взрослую жизнь в академии и лишь изредка наведываясь домой, Хилари все еще оставалась прискорбно невежественной в том, что касалось отношений между мужчинами и женщинами. Она знала, какого рода ухаживания ей не следовало поощрять, но почти не имела понятия, от чего должна была так бдительно себя охранять.

О да, она была знакома с теорией и время от времени становилась свидетельницей бурных похождений своих братьев, но ни теория, ни увиденное мельком ничего не объясняли. И откуда ей было получить нужные сведения, если не от Трикси? Вряд ли Хилари могла расспросить об этом братьев, а мисс Толлингтон, даже если бы у нее имелось желание обсуждать подобные темы, ничем не могла ей помочь.

Трикси, по-видимому, доставляло удовольствие «плодиться и размножаться». Это по крайней мере было очевидно. Но вот понравится ли самой Хилари делать то же самое с идеальным мужем ее грез – спокойным и добросердечным? Сейчас ей это казалось маловероятным, но, впрочем, ничего нельзя было предсказать заранее. Происходящее на брачном ложе представлялось ей загадкой, разрешить которую, если можно так выразиться, она сумеет лишь в самый последний момент.

Весь предыдущий опыт ее общения с мужчинами вызвал у нее стойкое отвращение к сильной половине человечества. И все же было нечто привлекательное в том, что один из них рано или поздно станет ее спутником жизни. В конце концов, есть же на свете достойные джентльмены. Люди, наделенные и вкусом, и утонченностью, и моральными принципами…

Мечты влекли ее за собой, вне зависимости от цены, которую придется за них платить. С ее стороны было слабостью так падать духом после одной-единственной неудачи. Возможно, миссис Фаррингтон увидела ее с самой худшей стороны, зато Давенпорт предложил отвезти ее в Лондон. Он не был ни настолько неотразим, ни настолько назойлив, чтобы она не сумела удержать его на расстоянии в течение одного дня. А если они отправятся в путь на рассвете, им даже не придется делать остановку на ночь. Они могут воспользоваться старым фамильным экипажем, тем более что он вряд ли понадобится ее братьям. Таким образом, никто не заметит ее путешествующей в обществе Давенпорта. А чтобы избежать скандала, оставаясь в крытом экипаже наедине с мужчиной, она всегда может взять с собой Трикси.

Девушка выпрямилась и уселась в ванне так быстро, что вода выплеснулась через край.

– Помоги мне, Трикс. Мне нужно одеться.

– Я хотел сказать, дружище, что так не пойдет. Даже я и то это понимаю, – произнес Давенпорт доверительным тоном, обращаясь к Тому Деверу. – Женщин нужно холить и лелеять.

Он, как мог, привел себя в порядок при помощи бойкой молодой служанки по имени Трикси, после чего вернулся к месту дебоша, который так шокировал Хилари и ее спутницу.

Давенпорт уже сожалел о своем нелепом порыве, заставившем его предстать перед ней в обществе двух шлюх. Именно из-за таких вот нелепых порывов он и попадал чаще всего в переделки. Она была благовоспитанной юной леди, несмотря на склонность раздавать людям затрещины. И теперь он пытался довести это последнее обстоятельство до сведения ее братьев.

– Коли моей сестрице это не по нраву, пусть лучше убирается обратно в свою академию, – едва выговорил Том, сжимая между тем мясистой рукой одну из пышных грудей своей соседки. Та взвизгнула, но от боли или от смеха, Давенпорт утверждать с уверенностью не мог.

– Она не может вернуться, ее уволили, – отозвался Бенедикт, младший из двух братьев. – Нам придется терпеть ее здесь. Но мы не собираемся менять наш образ жизни из-за какой-то там вздорной девицы. Пусть принимает нас такими как есть или нанимается гувернанткой. Мне все равно.

– Она леди по рождению и ваша сестра, – ответил Давенпорт. – И уже потому заслуживает внимания и уважения.

– Она просто глупая сучка! – отрезал Бенедикт.

Это было уже слишком. Несмотря на внушительный рост и вес Бенедикта, тот без труда оторвался от кресла, когда Давенпорт схватил его за грязный воротник и силой заставил подняться. Оказавшись с ним нос к носу, граф очень отчетливо произнес:

– Расплатитесь с девицами и выпроводите их отсюда. Немедленно!

– И кто же меня заставит? Уж не вы ли? – Бенедикт хрипло рассмеялся. От него так несло спиртным, что и здоровый мужчина рядом с ним мог лишиться чувств.

Ответом ему послужила звонкая затрещина. Давенпорт что было силы ударил кулаком по физиономии Бенедикта, наблюдая за тем, как тот рухнул обратно в кресло, а из носа его потекла кровь. Затем граф обернулся к Тому, с явным вызовом сверкнув в его сторону глазами. Стряхнув с колен потаскушку, Том с грозным видом приблизился к нему. Давенпорт отступил в сторону, обернулся и дал Тому такой пинок в зад, от которого тот растянулся на полу. После этого он перевел взгляд на женщин:

– Вам уже заплатили?

Широко раскрыв глаза от изумления, девицы утвердительно закивали.

– В таком случае уходите! – отрезал он и снова оказался лицом к лицу с обоими братьями.

То, что их было двое, несколько уравнивало шансы. Давенпорт мог без труда справиться с одним пьяным задирой, но чем сложнее задача, тем интереснее. Тело Давенпорта заныло от боли, когда мясистый кулак попал ему в область почек, но ему не потребовалось много времени, чтобы уложить обоих буянов на пол. На сей раз они уже не поднялись.

Граф как раз раздумывал над тем, как с ними поступить, когда в комнату ворвалась Хилари.

– Что здесь, в конце концов, происходит? – требовательно спросила она, переводя разъяренный взгляд с братьев на Давенпорта. – Что вы с ними сделали?

Он посмотрел на костяшки своих пальцев.

– Да так, небольшая дружеская разборка. Видите ли, мне иногда нужно размяться.

– Неужели вы послали в нокаут их обоих? – взвизгнула она, выдавая совершенно несвойственное леди знакомство с боксерским жаргоном. Девушка подбежала к Тому и, склонившись над ним, слегка потрепала по покрытой щетиной щеке.

Ее волосы были все еще мокрыми после ванны – и какие же восхитительные фантазии пробуждало в нем это зрелище! Потемневшие от влаги золотистые пряди были заплетены на затылке в тугую косу. Очень жаль. Ему хотелось видеть их распущенными, провести по ним рукой, чтобы они, словно облако, окутали это пикантное личико.