Радомир. Путешествие в Семиречье - Карючин Андрей Владимирович - Страница 6

– Мыслю согласно я с Велимудром, – поддержала его белокурая девочка постарше, – а вот плевать друг дружке в лицо – это поганость какая-то.

– Отчего же поганость? – улыбнувшись, спросил Родослов. – Так народы в засушливых землях друг дружку приветствуют. Тем они показать хотят, что и последнего глотка встречному не пожалеют, все отдадут, а уж ежели надобно, то и своею влагой поделятся.

– Думаю я, что первее и главнее тут, – сказала Всеслава, – не форма приветственная, а пожелание внутреннее.

– Правильно мыслишь, Всевушка! – кивнул старец. – Желая добра аль здоровья, нужно и в мыслях того представлять. Многие нынче здороваются, а в голове о своем уже думают. Пусто такое приветствие. Не несёт оно в себе ни пользы, ни радости, может, лишь малую толику.

Солнце медленно клонилось за горизонт. Котофей, сладко зажмурившись и довольно громко посапывая, видимо, тоже выражал полное согласие с мнением Всеславы.

– Кроме того, – продолжал Родослов, – верили предки наши, что даже если ворогу приветствия доброго пожелать, огородиться тем можно от влияния злого. А потому, что он тебе в ответ скажет, можно понять о замыслах его сокровенных.

– Дедушка Родослов, а как понимать жесты приветственные? – спросила белокурая девочка. – Какие из них злые, а какие добрые?

– Как мыслишь ты, Велимудр? – глядя на малыша, обратился к нему старец. – Что можем ответить Беляне на сей вопрос?

– Слыхивал я от прародичей, что те, кто под разными звёздами рос, по-разному знаки руками являют. Есть те, кто десницу ввысь простирает, бога солнца – Яро прославляя; а есть те, кто поклоны бьёт, дланью касаясь богини земли.

– Есть ещё и такие, кто руками внахлёст за запястье друг друга берут, – вступил в разговор Светловзор. – Проверяют тем самым, не запрятан ли в рукаве встречного кинжал или другое оружие.

– Много бывает жестов приветственных, – согласился с ними старец, – да суть имеют одну: показать, что с добром идёшь и зла никому не желаешь. Однако понять по телодвижению вольному иль невольному можно немало, даже если человек и приветствие, и имя свое укрывает.

– Дедушка Родослов, – спросила Беляна, – а почему люди порою боятся имя свое раскрывать?

– Потому что верят они, что открывая имя свое настоящее, могут нечаянно и душу свою приоткрыть, а значит, стать уязвимыми. А коли вера их в то сильна, то так для них то и есть.

– Значит, нет ничего опасного, если имя твоё все ведают?

– Сильные духом всегда свое имя с гордостью носят, – торжественным тоном ответил старец, – и нет им нужды его закрывать. Заслышав имя твоё, друзья должны радость и теплоту испытать, а вороги в холодном страхе содрогнуться.

Родослов поднялся и подошёл к Радомиру. Мальчик, движимый каким-то непонятным позывом, тоже встал с травы. Старец положил ему на плечо свою руку и обратился к удивлённым детям:

– Теперь позвольте представить вам нашего нового Китежанина. Зовут его Радомир. Надеюсь, вы станете добрыми друзьями. Давайте же примем его приветственным словом, но пусть у каждого оно будет своё, бесповторное. А мы с Радомиром будем разгадывать, что вы при этом в душе пожелали.

Дети начали вставать и с улыбкой подходить к Радомиру.

– Мир твоему новому дому! – отважилась первой Беляна.

– Хорошее пожелание, – улыбнулся Родослов. – Да заодно и всех нас не забыла, ведь дом у нас теперь общий.

Дети дружно засмеялись. Затем шаг вперёд сделал белокурый мальчик с небесно-голубыми глазами. За руку он держал свою сестру, похожую на него как две капли воды.

– Меня зовут Искрен, а это моя сестра Искра, – сказал он, приобняв её за плечо. – Мы очень рады приветствовать тебя, Радомир, и да прибудут с тобой в согласии медведь и лебедь.

– Силы и верности желают тебе близнецы, – пояснил Родослов.

Следом за ними вышел маленький Велимудр:

– Пусть Род славит благо в тебе, Радомир, – поклонился он, приложив руку к сердцу.

На несколько мгновений на поляне воцарилось задумчивое молчание.

– Хмм, – наконец прервал тишину старец, – пусть Род всегда поддерживает в тебе благое начало. Так понимаю я мысль твою, Велимудр?

Малыш одобрительно кивнул головой и уступил место черноволосой девочке. Она протянула Радомиру пригоршню земляники и с кроткой улыбкой произнесла:

– Меня зовут Голуба, да хранит тебя сила предков твоих, Радомир.

Затем и остальные дети стали поочерёдно подходить к мальчику, произнося приветственные слова. В их глазах Радомир видел искренние пожелания добра и удачи, силы и мудрости, смелости и скромности. В этот момент он почувствовал себя частью единого, славного и родного.

Солнце меж тем полностью скрылось за горизонтом, и гордый полумесяц единовластно освещал серебряным светом низлежащие просторы.

– Перед сном грядущим нужно нам ещё одну загадку разрешить, – сказал Родослов. – Кто пригласит на ночлег Радомира?

Все дети, не задумываясь, стали наперебой предлагать свои дома для ночного приюта нового китежанина.

– Радомир, а к кому бы ты сам хотел пойти для ночлега? – Старец с улыбкой посмотрел на мальчика.

Но прежде чем Радомир нашёлся, что ответить, вперёд вышел Твастар:

– Родители мои ныне в странствии, и я буду дюже рад Радо́ в жилище своем приютить, – сказал он громко, а затем наклонился к Радомиру и шёпотом добавил: «А ещё мы с тобою смогём постройку твоего будущего дома обтолковать! У меня уже есть кой-какие задумки, как его ладно сварганить!»

Сердечно поблагодарив Твастара и всех детей, Радомир с радостью согласился.

Пожелав вещему старцу доброй ночи, дети стали расходиться по домам, а Твастар, Всеслава, Светловзор и Радомир решили перед сном пойти к озеру, чтобы ещё немножко поболтать.

– А что значит «сварганить»? – спросил Радомир, когда друзья спускались с холма.

– То значит «создать» али «сотворить», – охотно пояснил Твастар. – Ты помнишь, кто такой Сварог?

– Нет… – смущённо покачал головой Радомир.

– Древнее древо! – удивлённо воскликнул Твастар и звонко шлёпнул себя по ноге. – Ведь это сын вышнего бога Рода, отец Даждьбога. Он в небесной кузнице сотворил землю Мидгард и воду и сушу!

– А ещё солнце и синее небо, что в его честь сваргой зовётся! – добавила Всеслава.

– Много Сварог сотворил! А теперь вот и мы, ему подражая, нешто великое сварганить стараемся! – Твастар поправил свой берестяной ободок. – К слову сказать, имя мое тоже корнями отсель происходит.

– Это как? – удивился Радомир.

– Твастар – то бишь, «творец!» Али «мастер» по-нонешнему.

Тем временем они прошли вдоль домов и оказались на небольшой, закрытой со всех сторон кустами и деревьями, лужайке. Берег озера тут образовывал небольшой выступ, нависая над водой, примерно, на локоть. Друзья дружно уселись на него и опустили ноги в воду. Всё вокруг было окутано волшебной тишиной, лишь изредка прерываемой ненавязчивым стрекотанием сверчка.

– Это место мы называем Лужайкой Мечтаний, – словно боясь нарушить царящий повсюду покой, приглушённым голосом сказала Всеслава.

– Красивое имя, – улыбнулся Радомир.

– В названии этом не только красота сокрыта, – Всеслава сделала загадочное лицо, – но и глубокий смысл. Когда мечтаешь, касаясь воды, то озеро усиливает твои мысли. Кроме того, оно их ещё запоминает и потом уже мечтает за тебя.

– И какая же от этого польза? – после некоторого раздумья спросил Радомир.

– Что значит «какая польза»!?! – удивлённо повысила голос Всеслава, но сразу же, спохватившись, вновь заговорила таинственным шёпотом. – Чем сильнее и чище твои мысли и чем ярче ты представляешь свои мечты, тем скорее они исполняются. А что может быть искреннее и сильнее воды!!!

– Исто глаголишь, – подтвердил Твастар. – Я перед тем, как чего-нибудь мастерить сподобляюсь, так завсегда сюда прихожу. Стараюсь как можно точнее представить сам в себе образ грядущего сотворения.

– Видимо, в прошлый раз, когда ты тут вайтман в мыслях воображал, ногами-то до воды не дотянулся, – шёпотом сказал Светловзор, и друзья бесшумно засмеялись.