Кудесник - Оуэн Рут - Страница 39

— Сэди, проверь, что это такое. Напоминает обрывки данных или бродячие вирусы, но я никогда еще не видел, чтобы они роились. Попытаюсь потрогать хотя бы один…

— Нет! — воскликнула Джилл, таща его за руку назад. — Эти создания питаются Эйнштейном. Что если они станут питаться тобой?

— Я гораздо более слабый источник энергии. Вряд ли они мною заинтересуются, — заверил он ее, высвобождаясь от вцепившейся в него руки, но задерживая ее в своей гораздо дольше, чем это было необходимо. “Ребенок. О, Господи, да задумывался ли он хоть раз над тем, что с нею произойдет, если появится незаконнорожденный ребенок?”

Что ж, в данный момент задумываться над этим было некогда. Иэн подошел к куче щебня со всеми предосторожностями охотника, лишний раз испытывая благодарность к деду, выучившему его всем приемам столь благородного спорта. “Никогда не отводи глаз от будущей добычи. Никогда не выказывай страха. Его можно учуять”. Он поддел ботинком одно из этих созданий и дал ему легкий пинок. Оно даже не повернулось в его сторону, а просто вернулось на прежнее место.

Обрадовавшись, он нагнулся и выхватил из кучи еще одно. От зализанно-гладкой его поверхности исходила необычная вибрация, чуть не доведшая Иэна до тошноты, но он крепко держал в руках эту тварь, а затем изо всех сил швырнул на почтительное расстояние. Тварь не сопротивляясь, полетела туда, куда он ее кинул. По-видимому, разум этих созданий находился на весьма низком уровне — эта тварь даже не попыталась вернуться к источнику питания.

И опять Иэн поглядел вверх.

— Контроль, сколько у меня еще остается времени?

— Двадцать минут, — послышался в ответ голос Сэди.

“Всего лишь двадцать минут”, — подумал он, печально глядя на рой тварей, обсевших Эйнштейна. Их были десятки. За столь короткий отрезок времени убрать их он не сможет.

Тут рядом раздался настороживший его шорох. Он поглядел вниз и увидел Джилл, вставшую рядом с ним на колени и схватившуюся за одну из тварей. По выражению ее лица он мог судить, что ей эти существа были столь же отвратительны, как и ему.

— Тебе нужна помощь, — бесхитростно проговорила она.

— Джилл, уходи отсюда! — распорядился он, потрясенный тем, что она находится в до такой степени опасной близости с этими кошмарными существами. — Эти твари способны на непредсказуемые мутации. Их приходится отбрасывать с невероятной силой, чтобы траектория полета исключала их возврат. И мы понятия не имеем, не произойдет ли вдруг с кем-то из них метаморфоза перехода от питания электронной энергией к паразитированию на человеческой. Это слишком опасно. Это…

— Скажите все это тому, кто боится за свою шкуру, доктор, — заявила она, вцепившись в край очередной твари. — А я остаюсь. — Теперь выбирайте: будете просто стоять и терять драгоценное время или будете помогать мне освобождать Э от этих электронных эквивалентов токсичных отходов?

При такой постановке вопроса выбора у него не оставалось.

Они трудились рука об руку, срывая с Эйнштейна паразитов слой за слоем. Дважды Джилл устраивала себе краткий перерыв, чуть не задыхаясь от отвратительного запаха и противных ощущений от прикосновения к этим Богом проклятым созданиям. Она вытирала руки о комбинезон, думая, сумеет ли она хоть когда-нибудь стереть с себя эту грязь. И лишь непрекращающееся жужжание РОЗИ заставляло их не бросать работу. Лишь непрекращающееся жужжание РОЗИ и самоотверженность Иэна.

Ученый твердо шел к намеченной цели, убирая чудовищные создания с почти механической точностью. Но Джилл видела по его лицу, как на него накатывают волны тошноты. “Он ненавидит этих противных тварей точно так же, как и я, и даже больше”.

— Я о нем позабочусь, — внезапно выпалил он.

— О ком?

— О нашем ребенке, если он у нас будет. Я обеспечу ему… или ей… финансовую и морально-эмоциональную поддержку. — Тут он умолк на мгновение, стирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я никогда не отвернусь ни от нашего ребенка… ни от тебя.

Он пытался сделать доброе дело, и она это понимала. Но вместо этого он своими словами лишь поворачивал нож, пронзающий ее сердце.

— Иэн, детям нужна не только финансовая или морально-эмоциональная поддержка. Им нужна уверенность в своем положении. Им нужно знать, что любящие их люди всегда находятся рядом, в распоряжении их — и друг друга. Им нужна… любящая семья.

— Брак этого не гарантирует, — резко парировал он.

— Не гарантирует, — согласилась она, — но отсутствие брака гарантирует обратное почти наверняка.

Он попытался на это ответить, но так и не сумел сформулировать реплику. На него вдруг накатила волна тошноты, заставившая потерять равновесие и рухнуть на поверхность.

— Иэн! — Джилл мгновенно очутилась рядом. И стала то толчками, то рывками оттаскивать его к ближайшему прямоугольнику. Почти лишившись сил, Иэн оперся спиной о его поверхность и закрыл глаза.

— Все эти вещи действуют на тебя гораздо хуже, чем на меня.

— Нет, мне нельзя бросать дело на полпути…

— Не только можно, но должно, — строго заявила она. — Это приказ, доктор.

Он принялся было спорить, но тут здравый смысл взял верх.

— Ладно, — смирился он, а рот его сложился в горькую улыбку. — Зато в следующий раз орка будешь брать на себя ты.

Джилл отвернулась, чтобы не дать ему увидеть, как боль перекашивает ей лицо. Ведь следующего раза не будет!

И она вернулась к куче щебня, где занялась яростным разбрасыванием тварей по сторонам. Для нее все происходящее было наполнено высшим смыслом. И вскоре под сильно поредевшими слоями тварей она увидела очертания Эйнштейна. Стало ясно, что, предчувствуя нападение, он реструктивировал свой информационный скелет, приняв человеческий облик и полагая при этом, что непохожесть его на компьютер отпугнет хищников. Но если замысел его был именно таков, то он ударил, как бумеранг. Твари все равно напали на Эйнштейна, лишая его электронной мощи, подобно тому, как высасывают кровь летучие мыши отряда вампиров. Эйнштейн лежал на поверхности лицом вниз, а синие и золотые диагонали, пронизывающие кожу, стали болезненно-тусклыми. Даже слабенький энергетический пульс перестал биться.

— Эйнштейн! — окликнула она компьютер в человеческом обличье, тряся его за плечо. — Вставай!

Ответа не последовало.

Она стала трясти Эйнштейна еще сильнее.

— Мы освободили тебя от этих чертовых тварей. Мы тебя спасли. А теперь делай свое дело и поднимайся!

— Джилл! — Иэн встал рядом с ней на колени, протянул руку и стал осторожно отцеплять девушку от Эйнштейна, ослабляя мертвую хватку. — Не думаю, что твоя тактика сработает.

— А по-моему, получится. Ведь он просто без сознания.

— Он не просто без сознания, — возразил Иэн таким нежным голосом, которого она у него никогда не слышала. Он не сводил глаз с ее рук, разминая тыльную сторону ее пальцев своими. — Знаю, что он для тебя значит, однако… бывают случаи, когда не видишь события в истинном свете, как ни старайся и какие усилия ни предпринимай.

Джилл замерла и высвободилась из его рук.

— Ты считаешь, что он мертв. Что ж, ты неправ. Он где-то здесь. Я это чувствую.

— В наличии может быть его электронный резонанс, точно так же, как можно улавливать волны, исходящие от головного мозга больного в коматозном состоянии, но это все. Они иссушили его, Джилли. Он более не существует. Тебе придется смириться с этим.

Смириться. Всю свою жизнь она вынуждена была мириться с происходящим. В частности, с тем неоспоримым фактом, что ее матери было наплевать на всех, кроме себя самой. Реальностью было то, что ухажеры ее матери отвергали любовь, исходившую из сердца ребенка, и никогда не отвечали на нее. И Джилл понимала, что любовь Иэна была не тем чувством, на основе которого можно созидать будущее. “Решай все проблемы самостоятельно, — любила она поучать сама себя. — Перешагни через разочарование и иди дальше”.

Но не теперь.

— Иэн, помоги. У меня одной не получится.